Чтение онлайн

— Никогда не надо ни о чем сожалеть, Эдуард. Учитесь жить правильно, всегда помня о главном — ничто не происходит просто так, и все в жизни каждого человека предопределено. Так вам будет легче преодолевать неприятности, и легче расставаться с тем, или кем, что вам кажется смыслом жизни, а на самом деле является пустотой. В жизни не один раз бывают такие моменты, и я знаю, о чем говорю.

Остановившись у своего дома, Эдуард вышел из машины, но вскоре вернулся с увесистым пакетом.

— Здесь ваши двадцать тысяч, Генрих. Знаете, за то, что вы сделали для меня, это немного.

Холлисток сунул деньги в свой саквояж, и они снова поехали по Лондону, над которым постепенно занимался рассвет. Подъехав в дому на Джеймс — стрит, Генрих пожал протянутую ему руку, и уже выйдя из машины, сказал, закрывая дверь:

— До свиданья, Эдуард. Я рад был оказать вам эту услугу, и вообще, всегда приятно встретить человека, к которому легко применить слово «нормальный» без всяких приставок. Было приятно познакомиться. Всегда к вашим услугам!

— До свиданья, мистер Холлисток. Еще раз выражаю вам благодарность и признательность. Если будет возможность, почту за честь снова увидеться с вами!

Генрих закрыл дверь, и Доуни, развернувшись посреди пустой дороги, уехал. Холлисток немного постоял перед входом, вспомнив, что забыл ключи, и раздумывая, будить ли всех своим звонком, а затем приложил руку к замку, и тот беззвучно повернулся. Однако, дверь оказалась заперта изнутри еще и на цепочку, которая, впрочем, тоже не стала для него преградой, когда повинуясь неведомой силе, она тихо скользнула по полозьям и упала вниз. Холлисток вошел внутрь, закрыл дверь, поднялся на второй этаж, проделал то же самое с закрытой дверью в свои апартаменты, и вскоре уже сидел в своей комнате, так тихо пройдя через всю квартиру, что даже не разбудил Масси, который лежал на диване в гостиной.

Посмотрев на часы, Генрих Холлисток прикинул примерный распорядок дня, и решил спать сегодня не ложиться. На самом деле, для него, рожденного вампиром, это не было ежедневной жизненной необходимостью. Он был тертон, то есть являлся членом высшего вампирского сословия. Он не нуждался в постоянном притоке свежей крови, не нуждался во сне в гробу, что для рядового вампира является необходимым условием выживания. У него не было и светобоязни, столь обычной среди менее высокоорганизованных его собратьев. Генрих Холлисток родился в 638 году до нашей эры в том мире, который принято называть потусторонним, и который, на самом деле, является ничем иным, как одним из пяти взаимосвязанных миров, создающих то, что называется Вселенной. Для всех его обитателей он был известен как Армор, мать которого, Габриэла, была в связи с Вельтоном, четвертым демоном, посетившим некогда землю. На пятнадцатом месяце беременности Габриэла была переведена в другой мир, где и родила своего мальчика, под присмотром специально созданных для этого сущностей. Вскоре его забрали подручные отца, и Габриэла уже не принимала участия в воспитании сына, хотя и не была лишена возможности видеть его. После обучения, продолжавшегося восемьдесят земных лет, молодой Армор первый раз, вместе с отцом посетил Землю. Здесь он научился управлять людьми и извлекать из них пользу. Кровь ему требовалась только в экстренных случаях, когда, например, требовалось исключительное напряжение сил или одновременное нахождение в нескольких мирах. Вскоре он начал свою самостоятельную жизнь и старался получить от этого максимум удовольствия. Не отказывая себе ни в чем, он, тем не менее, всегда неукоснительно выполнял задания, иногда поступавшие ему от тех немногих владык потустороннего мира, которые имели над ним власть. В основном это было связано с переманиванием на свою сторону людей, что либо значивших для тех, кто контролировал земное мироустройство. Обменные процессы в его организме были максимально замедлены, а потому он, хоть и подверженный естественному старению в земных условиях, сейчас, когда ему исполнилось 2620 лет, был еще очень молод. Особенно, если учитывать, что век вампира, до момента его полного развоплощения, мог составлять до 180 вампирских лет жизни, то значит, Генрих мог прожить не менее 10000 человеческих лет. Его, как и любого вампира, нельзя было убить, и даже, когда однажды, в 1529 году его сожгли на костре инквизиции в Мадриде, он уже через неделю появился в Сарагосе еще более молодым и веселым, чем обычно, представ перед своими последователями, которые уехали из столицы, сумев избежать его участи. Он постоянно менял места проживания, страны и фамилии, и только имя Генрих, понравившееся ему еще в начале 8 века нашей эры, было величиной постоянной. У него всегда были сообщники, которых он придирчиво выбирал из людей, давая им взамен частицу своего могущества и богатства, которое, за многие века, разрослось неимоверно. Однако он предпочитал не пользоваться им для себя, а переносил в другой мир, отдавая его на нужды властителей. Тем не менее, и на Земле у него были многочисленные тайники, полные золота и драгоценностей, из которых он иногда доставал необходимое, но для себя предпочитал зарабатывать живые деньги, что всегда было для него приключением и развлечением, с помощью которого можно было не только заработать, но и найти для себя нужных людей. Из них он выбирал исполнителей своих планов, иногда требовавших участия до полусотни человек, а также черпал в них вдохновение, заряжаясь их молодостью, энергией и одновременно их страхом перед собой. И все же, он никогда не имел друзей, не позволял никому приближаться к себе близко, и только Масси Грин, обычный американский паренек, заслонивший его от пули во время гражданской войны в США и погибший сам, удостоился некоего подобия дружбы. Генрих вернул ему жизнь, когда впился зубами в сонную артерию, и выпив его кровь, отрыгнул ему внутрь жидкость из специального вместилища, расположенного рядом с желудком, что было особенностью каждого тертона. С тех пор Масси стал беззаветно предан ему, исполняя наиболее щекотливые поручения своего повелителя, но все же, не став его рабом. Генрих и не преследовал такой цели, для которой всегда мог найти подходящего человека. Масси стал его помощником, и если такое сравнение будет верным, то даже немножко сыном, хотя скорее, это напоминало отношения дяди и племянника, которые занимаются одним делом, но связаны, кроме деловых, еще и кровными узами. Однако Масси стал рядовым вампиром, и ему периодически требовалась свежая кровь, хотя и не нужно было спасаться от солнечных лучей, потому что новую жизнь он получил непосредственно от тертона. Они кочевали по всему миру, занимаясь в основном, своими делами, и просто радуясь жизни, но иногда выполняли поручения, которые Генрих получал во время своих путешествий в иные миры. Там он получал необходимую информацию для себя, и переносил туда «плоды трудов своих земных», что было его собственным выражением. Он мог переходить еще в два мира, но остальные два оставались для него недоступны. Пять миров, составляющие Вселенную, именуются «физическим», то есть Землей, «тонким», который существует параллельно с ним и служит непосредственно для низших духов и людей, имеющих возможность выходить из своей оболочки, «загробным», который для человека является олицетворением рая и ада, и в котором души людей находятся под управлением сил света и тьмы, «потусторонним», где обитают только внеземные сущности, и наконец, «теневым», или «миром теней», из которого идут сигналы в предыдущие четыре мира, и где сосредоточено некое подобие всеобщего правительства, плюс гигантский инкубатор, совершенно беспредельный по своим масштабам, из которого и выходят миллиарды сущностей и людских душ, составляющие население остальных миров. Армор, или, сейчас, Генрих Холлисток, мог свободно перемещаться между физическим, тонким и потусторонним мирами, но не имел выхода в загробный и теневой миры, которые, впрочем, и не имели к нему непосредственного отношения. Он знал, что там происходит, лично знал многих существ, обитающих там, но ни разу не испытывал желания совершить туда экскурсию. И вот теперь, он и Масси, прибыли в Лондон, чтобы найти двух беглецов, которые, совершенно заслуженно, должны были отправиться в загробный мир, причем в самые жуткие его места, но смогли вырваться из тонкого мира, куда каждый человек попадает на сорок дней после смерти. Эти двое, удостоенные смертельной инъекции за убийство в Лос-Анджелесе восьмерых детей, сумели войти в тела мужчины и женщины, которые научились гулять по тонкому миру во время своего сна, но, будучи новичками, не смогли вовремя найти адекватной защиты против отъявленных негодяев, которым уже не было что терять. Теперь они свободно гуляли по Лондону, как показали некоторые наблюдатели, а мужчина и женщина так и остались скитаться по тонкому миру, лишенные возможности вернуться назад. Холлисток был призван выследить их, и вернуть обратно, при этом не повредив тела тех, кто по своей неосмотрительности и неопытности, не смог ничего противопоставить агрессивному напору двух выродков. Он получил это задание непосредственно от своего отца, с которым недавно встречался, и теперь готовился совершить суровое возмездие, не забывая, однако, как всегда, и о себе самом. Он сначала решил немного осмотреться, и одновременно, познакомиться с обитателями города, в котором был последний раз, еще в далеком 1427 году. Также он был не прочь завести интрижку, что всегда наполняло его существование новыми красками. Его отношения с женщинами не имели, да и не могли иметь, долгосрочных обязательств, но, тем не менее, женщины сами готовы были дать ему все, что бы он у них не попросил, потому что в их глазах Генрих олицетворял собой все то, что ни не могли, зачастую, найти в обычных земных мужчинах. Он был безгранично мудр, богат, обаятелен, красив, но одновременно, в нем имелось то нечто дьявольское, устоять перед чем невозможно. Он всегда сообщал женщине правду о себе, но это никогда не меняло их отношения. Вот и теперь, решив добиться желаемого результата, в завершении своего основного дела, с помощью Мэри Брэдли, он решил не просто использовать ее, но и дать ей частицу того счастья, которого так недоставало этой женщине. От нее ему требовались не только женская ласка и чувства, но и гораздо более приземленная услуга. Она должна была добровольно пожертвовать собой, или кем-нибудь из своих близких, чтобы он, Генрих Холлисток, после укуса такой женщины в шею, смог безошибочно разглядеть в многомиллионном городе тех, ради кого он сюда прибыл, и на расстоянии усыпить их, чтобы впоследствии вырвать их души из незаконно занятых тел. Взамен он обычно предлагал вампирское бессмертие и свое постоянное общество, однако, вскоре новоиспеченная вампира понимала, какая пропасть лежит между ними, между могучим тертоном и обычной почитательницей крови, после чего тихо отходила в сторону. Он, таким образом, сохранял свою репутацию, когда не произносил ни слова неправды, а просто не договаривал некоторые аспекты дальнейшего существования жертвы. Никто из этих женщин не имел на него зла, и они скоро прекрасно устраивались, найдя общество себе подобных, и встретив в нем вампира, гораздо более приближенного своей сущностью к ней самой. И теперь, этим утром, Генрих Холлисток решил открыть свои карты перед Мэри, решив, что предложенная ей самой прогулка на свежем воздухе, будет как раз к месту.

Генрих негромко включил телевизор и, налив себе чаю, смотрел его до девяти часов утра. Однако, видя, что Масси и не думает вставать, он подошел к нему и хлопнул его по ноге газетой. Тот от неожиданности подскочил на своем диване и начал ошарашено озираться вокруг, не сразу заметив Холлистока, стоявшего немного позади.

— О, босс! — воскликнул он, придя в себя и сообразив, в чем дело. — А вы уже тут?!

— Нет еще, но к обеду буду! — Холлисток усмехнулся и пошел открывать шторы, чтобы яркое утреннее солнце смогло проникнуть в комнату.

После этого, увидев, что во время его отсутствия Масси не терял времени попусту, что вокруг чистота и порядок, он, удовлетворенно крякнув, опустился в кресло и с удовольствием вытянув ноги, сказал:

— Что у нас новенького?

— Есть кое-что, — Масси уже заправлял постель, — вчера, уже к вечеру, звонила женщина. Голос, такой, нервный, лет примерно пятьдесят. Очень просилась на прием, но я сказал, чтобы перезванивала на следующий день, что доктор на выезде к клиенту. Мне кажется, что с ней можно будет работать. Потом пришла Элизабет и сказала, что вы не придете. Я тогда убрался везде, поужинал, и просто лег спать.

— Хорошо, — кивнул Холлисток. — А что ты не в комнате своей спишь? Валяешься по всем диванам!

— А не знаю, сплю, где засыпается. Тем более, тут телевизор больше!

— Ладно, — Холлисток засмеялся, — тебя не перевоспитать! Теперь слушай план на сегодня. Сейчас ты пойдешь за газетами, потом купишь мне коробку сигар, возьми Dannemann Churchill в этот раз. Потом завтрак, и после три часа можешь заниматься, чем хочешь… а кстати! Что там у нас с машиной?

— Сегодня к 11 обещали подогнать к подъезду.

— Вот и отлично! После обеда отвезешь меня с нашей хозяйкой в Гайд-парк.

— А водить меня кто научит?

— Масси Грин! — Холлисток поднял глаза к небу. — Вы меня не перестаете удивлять вот уже целых сто лет! Пора бы уже привыкнуть, что если я что-то говорю, значит имею все основания это сказать! Перед поездкой ты получишь от меня на руки свои водительские документы, и через минуту будешь ездить не хуже, чем этот твой Лоуда.

— Лауда, босс, Никки Лауда.

— Ну, тем более! — усмехнулся Генрих. — Все, разговор на эту тему закончен. Иди, друг мой, и покупай мне сигары!

После этого он принял душ, выпил полстаканчика виски, чокнувшись с зеркалом, в котором отразилась только его одежда, и удалился к себе в комнату. Там Генрих переоделся в черный костюм, который привез с собой, плотно задернул шторы, и потушив свет, остался в полной темноте. Немного постояв молча, он начал глухим голосом читать непонятные слова, состоящие, казалось, из одних согласных звуков, редко перемежающихся буквами «о» и «а». Прошло пять минут, и Генрих Холлисток, резко вскинув вверх левую руку, громко воскликнул «Авес», после чего снова зажег свет и переоделся в легкие летние брюки и рубашку. Затем, снова открыв шторы, он впустил в комнату настоящий живой свет, подошел к шкафу и достал свой чемодан. Раскрыв одну из книг, он вынул из нее небольшую карточку и подошел с ней к окну. Это были права на имя Масси Грина, выданные недавно в Манчестере. Генрих придирчиво осмотрел документ, и удовлетворенный, положил его в карман и вышел в гостиную.

Дом уже проснулся. Снизу слушались голоса, хлопали двери, а из кухни тянулся чарующий запах свежемолотого кофе. Едва различимые для людей звуки и запахи, были для Генриха столь же явственны, словно все происходило совсем рядом, а не несколькими этажами ниже. Его органы чувств были еще более чутки, чем у обычного вампира, и он мог не только слышать голоса, но и читать мысли человека, находящегося на значительном отделении от него. Причем, для этого ему не надо было переходить в тонкий мир, а достаточно было просто настроиться с человеком на одну волну. Переходя же в иной мир, он и вовсе становился практически всесилен. Любые действия, которые обычный человек видит только в кино и воспринимает как колдовство, были там абсолютно рутинным занятием, однако Генрих Холлисток тем и отличался от обычных обитателей разных миров, что мог переносить плоды этих действий с собой, и в любом направлении. Тут вернулся Масси, и отправив его за завтраком, Генрих развернул перед собой газету, и с наслаждением затянулся свежей сигарой. Интересных новостей не было, однако все же он отметил одно из сообщений в колонке происшествий. Там говорилось, что вчера, в районе Вест-Энда, была замечена женщина, очень похожая на Элизабет Стоун, которая бесследно исчезла почти две недели назад вместе с мужем из собственной квартиры. Ее видел полицейский на пересечении Godliman street и Queen Victoria street, однако, когда он попытался заговорить с ней, она быстро забежала в соседний переулок, через проходной подъезд выскочила к собору святого Павла и исчезла в парке за ним. Полицейский показал, что она бежала широко и размашисто, и что он не смог догнать ее. Холлисток подошел к своему столу, достал карту Лондона и осмотрел это место. Потом он кивнул сам себе, подтверждая свою догадку, когда убедился, что близко к собору имеется большое кладбище. Он не сомневался, что это и есть та самая женщина, в тело которой вселился один из сбежавших наглецов, которых он преследовал. Однако тут Масси принес завтрак, и он отложил все в сторону, занявшись более интересным делом.

Позавтракав, он снова зажег свою сигару, но газетой больше не интересовался.

— Как звали ту женщину, которая вчера звонила? — вдруг спросил он у Масси, который пил уже третью чашку кофе подряд.

— Алисия Портис, — Масси вытащил из кармана бумажку, — я записал.

— Номер ее не догадался, конечно, спросить?

— А зачем? Сама позвонит.

Холлисток с полуулыбкой покачал головой.

— Будешь теперь ждать ее. Когда отвезешь нас, вернешься сразу, не катайся. Я тебя знаю!