Чтение онлайн

— Я не знаю, как у вас принято с ненужными свидетелями расправляться, — пульс стучит в висках, отбивая сумасшедший ритм. — Я ничего не видела, ничего никому не расскажу.

Прикусив язык, мотаю головой, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Зевс молча наливает в бокал виски и протягивает мне.

— Не хочу, — не решаюсь поднять глаза.

— Тогда прекрати нести чушь. Ты правда считаешь, что я тебя убью как свидетеля?

— Я не знаю.

Неожиданно тишина разрезается громким гоготом, от которого я вздрагиваю и покрываюсь мурашками.

— Ну, пиздец, Маш, — говорит, не переставая смеяться, и прижимает к груди. — Что мне с тобой делать?

Как ребенка гладит по голове, как будто убаюкивая.

— Ну какой из тебя свидетель? Ты от страха дрожишь вся, — спокойный голос немного приводит меня в чувства.

— У меня до сих пор перед глазами этот человек в крови, — зажмуриваюсь, уткнувшись ему в плечо.

— Это не человек, а сволочь, из-за предательства которого парня из моей охраны убили, а меня ранили. Когда он предавал меня, понимал, что подписывает себе смертный приговор. Я никогда не прощаю предательства, — ладонь, которая спокойно лежала на столе, сейчас сжимается в стальной кулак. Я чувствую, что каждая мышца в сильном теле напрягается.

— Мне очень жаль, что так получилось, — говорю искренне, всхлипнув от острой боли в груди.

— Такая моя жизнь.

— Сегодня я поняла, что не смогу признаться маме, с кем живу, — понимаю, что это ее убьет. Сколько было случаев, когда убивали жен, девушек криминальных авторитетов. Мама же сразу будет думать о плохом.

— А что так?

— Она обязательно услышит сплетни про тебя. Будет волноваться.

— Кроха, ну зачем ты все усложняешь? Ты ведь знала, что я не менеджер по продажам сантехники. А теперь, оказывается, я не подхожу на роль твоего мужчины, — говорит устало, раздраженно.

— Да, я все знала. Но разве ты мне давал право выбора? Захотел и забрал, — пока говорю, все больше завожусь. Уже не могу сдерживать слезы. — Я никогда раньше не видела оружия, бандитские разборки. Это все слишком для меня.

— Хочешь свободы? — грубо взяв меня за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.

Долго вглядывается, словно пытается прочитать мысли. Несдержанно набрасывается на губы, мнет их, пожирает, как изголодавшийся зверь. Я мгновенно отвечаю, включаюсь в его игру, четко соблюдая правила, и подстраиваюсь под Зевса. Сплетаемся языками. На моей талии сжимаются ладони, пробираются под футболку, а я откликаюсь на каждую ласку, постанывая.

— Ну чего молчишь? — мы оба быстро дышим.

— Ты меня так целуешь, что у меня все мысли путаются.

— Рядом со мной сможет быть только преданная и сильная девушка. Возможно, ты права, и для тебя такая жизнь — это слишком. Я не хочу тебя ломать. Ты мне слишком дорога. Подумай, если ты действительно хочешь уйти, я наступлю себе на горло и отпущу.

На скулах Алиева вздуваются желваки, подхватив меня, встает. Посадив меня обратно в кресло, направляется на выход.

— Я буду в спортзале. Как примешь решение, приходи.

Громко хлопнув дверью, Зевс оставляет меня одну. Я вздрагиваю и вытираю щеки, по которым катятся слезы.

Душу раздирает на части. Велик соблазн взять вещи и бежать без оглядки, ведь я так долго сопротивлялась Рустаму и добивалась свободы. Но что-то меня останавливает. Не понимаю себя. Неужели чувства к безжалостному бандиту так глубоко проникли в сердце, что я готова отказаться от свободы и спокойствия мамы ради того, чтобы быть с ним?

Страшно ответить на этот вопрос даже себе.

Помучившись, я встаю и на ватных ногах направляюсь на поиски Рустама.

Осторожно приоткрываю дверь в спортзал и ищу его глазами.

Сняв рубашку, он долбит по груше. Злой, разъяренный. Агрессивно бьет по ней не жалея, словно вымещает всю злость. Надеюсь, не из-за меня. Каждая мышца напряжена, бугрится, блестит от пота. Он работает как безотказный механизм, вколачивая огромный кулак точно в цель. Не завидую его противникам. Он же живого места не оставит от человека, хотя я уже видела, как он расправляется с врагами. Зрелище завораживающее. Он работает четко, мощно.

Я знаю силу его рук и знаю, какое наслаждение они могут дарить. Хочется снова почувствовать всю мощь его страсти и желания. Мне вдруг становится очень жарко, даже футболка прилипает к спине. Дыхание учащается, наполняя легкие жизненно необходимым кислородом, хотя сейчас я бы поспорила, что мне больше необходимо: воздух или горячие необузданные ласки моего мужчины, по которым я успела соскучиться. Как я смогу с ним расстаться? А ведь это обязательно случится. В слишком разных мирах мы живем. Может, лучше сейчас все оборвать, пока не поздно?

С громким рыком Рустам наносит последний удар, груша раскачивается с большой амплитудой и возвращается обратно.

— Пришла? — его голос разносится громким эхом по залу.

И как он только почувствовал? Ведь я даже дышу через раз, завороженно наблюдая за Зевсом, и пытаюсь принять верное решение.

Когда он подходит ко мне, такой разгоряченный, меня обдает жаром, исходящим мощными потоками от его тела.

— Ну, чего молчишь? — начиная злится, стреляет в меня глазами, словно пулями.

— Ну, чего молчишь?

От его грозного голоса, который эхом разлетается по спортивному залу, я вздрагиваю и до боли сжимаю кулаки.

— Я хочу остаться с тобой, — не верится, что говорю это. Еще недавно мечтала избавиться от ненавистного бандита, а сейчас я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь всем телом.

— Кроха, я же весь потный, дай хоть вытрусь, — а сам обнимает меня сильно, так, что каждая клеточка дрожит.

— А мне нравится, — втягиваю носом его запах. Мужской, первобытный, по-животному притягательный. И кожа его разгоряченная обжигает.

— Точно решила со мной остаться? Я ведь не отпущу тебя, — ошалело зацеловывает мое лицо, наматывает волосы на кулак и грубо заставляет посмотреть ему в глаза. — Подумай еще.

— Не отпускай, — чувствуя на губах его вкус, облизываю их.

— Будет непросто. А ты у меня барышня нежная, — слегка усмехнувшихся, проводит пальцами по ключицам и дышит часто. Сначала медленно соблазняя, водит руками по талии бедрам, задирает юбку и шлепает по попке.

Нас захлестывают неконтролируемые эмоции, иначе не объяснить, что мы, как изголодавшиеся, набрасываемся друг на друга с поцелуями и ласками.