Чтение онлайн

Между дуалистом и монистом (приверженцами двайты и адвайты – философий двойственности и единства) как-то разгорелся спор. Монист говорил, что джива (индивидуальная воплощённая душа) не есть на самом деле джива , а есть Дева, Бог, что человек есть Бог и что всё есть Бог. Дуалист не соглашался с этим, хотя адвайтист для доказательства своей правоты приводил множество цитат из Вед и других текстов. Дуалист окликнул проходящего мимо дхоби (прачку) и спросил его: “Послушай! Скажи нам, кто ты такой? Ты – Бог?”. Тот ужасно испугался и сказал: “Нет, нет, я – это только я”. Тогда дуалист сказал монисту: “Ты слышал? Любой человек с улицы знает, что он всего лишь джива ”. Но адвайтист ответил: “Вовсе нет. Он сказал, что “я это я”. Каждый, от царя до прачки, скажет “я это я”. Но “я” – это отражение Бога в теле каждого человека”.

Паломника на пути в лесную обитель застала ночь, и он, не видя дороги, соскользнул в старый колодец и едва-едва не свалился на дно. К счастью, при падении ему удалось уцепиться за торчащий из стенки корень дерева. Рано утром недалеко от колодца проходил садху (подвижник), распевая песни во славу Господа. Паломник позвал его на помощь, и тот, заглянув вниз и увидев отчаянное положение бедняги, спустил в колодец крепкую верёвку, чтобы вытащить его. А на паломника нашло помрачение: он не мог решиться отпустить корень, чтобы ухватиться за верёвку. И это было очень глупо. Человек должен держаться за корень только до тех пор, пока сверху не появится верёвка. Когда Бог постигнут, вся карма будет отброшена.

Один торговец, который очень боялся смерти, в течение многих лет поклонялся Яме, богу смерти, и совершал в его честь длительные пуджи . Яма, довольный таким вниманием и почтением, пообещал ему, что не явится за ним неожиданно, а предупредит заранее, чтобы тот мог привести в порядок свои дела, прежде чем покинет этот мир.

Когда же наконец пришёл его срок, и купец почувствовал, что умирает, то впал в ярость и обвинил Яму во лжи, неблагодарности и мошенничестве. Он сказал, что не получал никаких предварительных оповещений. Но Яма на это ответил: “Как же так? Я послал тебе не одно, а целых четыре предупреждения, задолго до наступления последнего дня”. Торговец настаивал, что не получил ни одного из них. Яма тогда сказал: “Твои волосы поседели. Это было первое предупреждение, но ты стал красить волосы и забыл об этом. Тогда я сделал тебя лысым, но ты и этому не придал значения и надел парик. Я сделал так, что у тебя выпали все зубы, но ты вставил новые и вообразил, что я очень далеко. Я сделал четвёртое предупреждение: испещрил всю твою кожу морщинами, но ты и это оставил без внимания”. Яма действительно сдержал своё слово.

Когда Рама, Сита и Лакшмана уезжали в лес на колеснице, подчинившись данному Дашаратхой слову, сам Дашаратха, вне себя от отчаяния, поехал им вдогонку на другой колеснице и в великом горе кричал им вслед: “Остановитесь! Остановитесь! Вернитесь назад!” Рама сказал своему возничему, Сумантре, министру при дворе Дашаратхи: “Не останавливайся. Поезжай быстрее”. Сумантра возражал, что он, как слуга Дашаратхи, обязан повиноваться царю и что за неповиновение может понести наказание. Но Рама ответил: “Скажешь ему, что не слышал его приказов”. – “Но ведь это будет неправдой!” – “Нет! Как царь, он просил тебя увезти нас из Айодхьи на этой колеснице, теперь же он просит тебя остановиться не как царь, а как потрясённый горем отец. Ты, разумеется, должен выполнять приказы царя, и не имеешь права слушаться убитых горем отцов, желающих взглянуть на своих сыновей”. Так Рама учил Сумантру истинной дхарме . Убитый горем человек не может правильно оценить, что хорошо, а что плохо.

* * * Дашаратха – персонаж Рамаяны, царь Солнечной династии, отец Рамы. Вынужденный сдержать обещание, данное своей младшей жене, отправил Раму в 14-летнее изгнание и умер, не в силах вынести разлуки.

Сита – жена Рамы, царевна Митхилы; последовала в изгнание за Рамой.

Лакшмана – сводный брат Рамы, сын царицы Сумитры.

Кошка, как говорят, семь раз переносит с места на место своих новорожденных слепых котят. Когда она добирается до седьмого места, котята открывают глаза и ясно видят белый свет. Человек меняет дом в каждом своём рождении, но его глаза не открываются на Божью истину, даже если он меняет свои жизни много-много раз.

Как-то раз, когда Свами Вивекананда шёл по Калькутте, изысканно одетый мужчина окликнул его и спросил: “Зачем ты носишь эту грубую одежду? Должно быть, для того, чтобы показать всем, что ты оставил мир и подавил все желания. Такая демонстрация есть признак эго и тщеславия”. Свами Вивекананда засмеялся и сказал: “Мой дорогой друг, у меня и в мыслях этого нет. Я ношу её потому, что уличные попрошайки, видя, что я санньясин , никогда не подходят ко мне и не докучают своими просьбами. У меня нет денег, но есть духовные богатства, которыми я готов делиться со всеми, кто попросит об этом”.

Пандавы собрались совершать Ашвамедха ягу , ритуальное жертвоприношение коня. Когда Бабрувахана, сын Арджуны, поймал коня, предназначенного для жертвы, он не подозревал, что человеком, с которым ему предстоит сражаться, окажется его отец. Когда он узнал об этом, то смиренно упал к ногам своего отца, Арджуны. Но его мать расценила этот отказ от сражения как трусость и пришла в негодование. “Ты же кшатрий , как же ты можешь без боя отдать в руки соперника жертвенного коня? Даже если он твой отец, пусть он выиграет коня на поле битвы”, – сказала она. И поединок между отцом и сыном состоялся. Верьте или нет, но Арджуна упал замертво, пронзённый в грудь стрелой Бабруваханы.

Сын оплакивал свою судьбу, громко стеная: ведь он принёс несчастье своей матери и всему миру. Но тут появилась Улупи, принцесса нагов из Подземного мира. Она утешила Бабрувахану и всех остальных, рассказав правдивую историю, из которой стало ясно, что Арджуна сам просил о таком конце.

В сражении на Курукшетре Арджуна пустил в Бхишму самую страшную из смертоносных стрел, что привело к неизбежной его гибели. Но вместо того чтобы испытать радость оттого, что смерть настигла могучего предводителя войска Кауравов, Арджуна был охвачен глубоким раскаянием. Бхишма воспитывал братьев Пандавов с самого детства, после смерти их отца Панду. Он был их заботливым и любящим питамахой , дедом. И Арджуна проклинал себя за содеянное. “Пусть я буду убит своим собственным сыном в наказание за мою неблагодарность” – таково было его желание.

Улупи описала эту давнюю сцену и оживила Арджуну с помощью таинственных сил Подземного мира. Каждый эпизод, рассказанный в Пуранах, может выглядеть нелепым или удивительным, необъяснимым или немыслимым, но во всех них сокрыт глубокий смысл.

* * * Ашвамедха яга – богатое жертвоприношение, имеющее глубокий внутренний смысл, обычно устраиваемое царями для утверждения суверенного господства; предназначенный в жертву конь отпускается на волю в сопровождении небольшого отряда; тот, кто захватывает его, бросает вызов устроителю яджны, который, по законам кшатриев, должен отвоевать коня в поединке и утвердить свою власть; потерпевший поражение обязывается платить дань победителю. Арджуна совершал Ашвамедха ягу для Дхармараджи после победы над Кауравами.

Наги – исполинские змеи, полубоги, дети Кашьяпы, внука Брахмы; их царство находится в Подземном мире. Известны своими магическими силами и способностью оживлять мёртвых. Женщины-наги, славившиеся красотой, принимали человеческий облик и становились жёнами смертных.

Улупи – дочь царя нагов, жена Арджуны.

Бабрувахана – сын Арджуны и царевны Читрангады.

Акбар был счастлив, когда пел Тансен, его придворный музыкант. Тансен был величайшим из певцов и музыкантов своего времени. Когда он пел рагу Мегамалы (Индры, “громовержца”, главы богов), на небе сгущались тучи; когда он пел рагу Варуны (бога вод), дождь потоками струился на землю; когда он пел рагу Нагашвары (властелина нагов ), послушать его собирались змеи. Акбар очень гордился, что при его дворе живёт такой выдающийся певец.

Но вот однажды, когда царь молился в уединении, он услышал вдалеке музыку – то пел Харидаса (“Слуга Хари”) – нищий бродячий певец, он пел под звуки однострунного инструмента, который держал в руке, и эта музыка поразила, заворожила, глубоко тронула Акбара.

Он спросил Тансена, почему эта песня отозвалась в его душе сильнее, чем все песни самого Тансена, спетые им при дворе, и тот ответил: “Господин! Когда я пою, я смотрю на твоё лицо и ловлю на нём каждый знак одобрения в надежде, что ты подаришь мне несколько драгоценных камней или сколько-то акров земли. Он же поёт, глядя на лик Бога, и у него нет и мысли о богатствах и земных благах. Вот в чём различие”.