Чтение онлайн

Только в этот момент до Бориса начало доходить, что он сделал. Он вмиг переменился в лице. Теперь оно выражало ужас и раскаяние. Он опустился на колени, обнял Лику и начал вымаливать прощение:

–

Ликочка, ангел мой, прости меня, я сам не знаю, что на меня нашло. Прости, я не хотел, правда, я не знаю, как это так вышло. Просто, видишь, я на работе сильно устаю, хочется просто отдохнуть, посидеть на диване, телек посмотреть, чтобы никто не мешал. Тут еще стендап шел, ты же знаешь, что это мое любимое шоу, там, к тому же, слушать надо, нельзя отвлекаться, а ты тут под руку лезла… Ну вот и как-то я вспылил, я сам не понимаю, как это так получилось… Больше такое никогда не повторится, я тебе клянусь. Я люблю тебя больше жизни, ты же знаешь.

Он обнимал ее и целовал в лоб, в нос, в шею, даже в синяк, целовал ее холодные руки, бледные щеки, безучастные губы, и все говорил, говорил, говорил… Лика оставалась в оцепенении.

–

Лика, милая моя, хорошая, тебе нельзя на полу сидеть: дует, еще простудишься, давай сядем на диван.

Он поднял ее, как куклу, увел к дивану, посадил. Лика молчала.

–

Ты сиди, моя родная, я сейчас все уберу тут и будем ужинать. Не беда, что остыло, разогреем.

Он принес из ванной веник и совок и стал заметать осколки стекла и огурцы. Отодвинул столик, посмотрел под тумбой для телевизора, под диваном, залез веником под шкаф – оттуда выкатился огурец.

–

Ого, посмотри, ничего себе, куда закатился! – натянуто удивился Борис. Лика не посмотрела и ничего не сказала. – Ну вот, теперь все прибрал, можно и ужинать. Ты сиди, я сам все сделаю. Пойду разогрею еду.

Он ушел. Лика сидела, обнимая живот, чувствуя маленькую жизнь в нем и не чувствуя никакой в себе.

–

Вот, зая, все разогрел, нашел консервированные помидоры. Их поедим тогда, да? Еще вкуснее, чем огурцы. Я тебе еще чай заварил, как ты любишь, черный с бергамотом. Будем ужинать, да?

На столе в мгновение ока появились две тарелки с ужином, кружка чая для Лики и бокал пива для Бориса. Однако Лика ни на что не реагировала и продолжала молча сидеть, смотря в никуда. Борис сел рядом и опять ее обнял. Лика вздрогнула.

–

Лика, милая, любимая, родная, ну прости ты меня, я тебе чем хочешь клянусь, что больше никогда такого не будет. Ну это все какое-то роковое стечение обстоятельств. Хочешь, я перед тобой на колени встану?

Он встал на колени и продолжил свой вдохновенный монолог покаяния, прерываемый поцелуями ее коленей, пальчиков и ладоней. Лика не понимала: это снова был ее Борис, даже еще более нежный и ласковый, чем обычно. Ничего в нем, ни один мускул, ни одна морщина, ни один жест, ни тон голоса не напоминали то чудовище, которое так ее напугало.

–

Ангел мой, ты лучшее, что случилось со мной в жизни, я вообще не представляю, как бы жил без тебя. Прости меня. Такого больше не будет. Я безумно люблю тебя и нашего малыша, я все сделаю, чтобы вы были счастливы, я тебе обещаю. Простишь? Даже в Библии сказано, что любовь все прощает. Я знаю, ты добрая, ты все поймешь, ты ведь тоже меня любишь, да? А если любишь, то поймешь и простишь.

Лика не понимала, но видела перед собой мужчину, которого так любила, которого обнимала по ночам, который ей клялся в любви и, как ей казалось, действительно ее любил, который относился к ней до этого так трепетно и нежно, как никто и никогда, от которого она ждала ребенка и за которого послезавтра должна была выйти замуж. И Лика простила.

Стоя в ванной и разглядывая живописный синяк, сочетающий в себе оттенки фиолетового, желтого, белого и зеленого, Лика до сих пор не понимала, как ей быть. Она вглядывалась в Бориса весь этот день, но не заметила ни следа, ни отдаленной тени той неконтролируемой агрессии. Задача осталась неразрешенной. Лика вышла из ванной, посмотрела на храпящего на диване мужа, и рука ее сама собой потянулась к синяку. Как теперь жить? Она не знала. На тумбочке у телевизора стояла фотография в рамке, их фотография, сделанная на первом свидании. Это было, когда опадали листья. Золотой свет еще ласкового солнца встречался с золотом листвы и умножал сияние. Они стояли обнявшись среди деревьев на ковре желтых листьев – как будто в драгоценной шкатулке. Сияние счастья и радости жизни исходило не только от природы, но и от их лиц. Это был идеальный день, идеальное свидание, овеянное флером романтики, влюбленности, легкости. Как все могло обернуться таким обескураживающим финалом? Напившийся, храпящий в первую брачную ночь муж, синяк под глазом, глубокие сомнения… Лика старалась найти в своих чувствах радость, однако, как ни перебирала разные оттенки, так и не смогла. Но ведь все-таки был тот сказочный день. Лика опять всмотрелась в фотографию и вспомнила жар первых поцелуев, электричество первый соприкосновений, пристальность смелых взглядов, сладость первых признаний, и чувства нежности и любви всколыхнулись со дна души, разлились по телу. Лика поставила фотографию на место, переоделась, примостилась на диване рядом с мужем. Конечно, диван надо было бы расправить, но уж как есть… Лежать было не очень удобно, живот уже был заметный, но места Лике все-таки хватило. Она обняла мужа, закрыла глаза и нырнула в тот самый день – день их первого свидания, самый счастливый в ее жизни.

ГЛАВА II. СОН О СЧАСТЬЕ

Ах! Обмануть меня нетрудно:

Я сам обманываться рад.

А. С. Пушкин

Тот день был полон счастья и надежды. Чтобы понять, что испытывала тогда Лика, собираясь на свидание, надо представить себе теннисиста перед выходом на финальный матч Уимблдона, или балерину за минуту до того, как она в первый раз выпорхнет на сцену в роли Одетты-Одиллии, или альпиниста, застывшего в шаге от вершины Эвереста. Это был трепет, и страх, и наслаждение, и тревога, и предвкушение, и волнение, и легкость. Это было первое в ее жизни свидание. Лике всегда было стыдно и неловко признаваться в том, что она за целые 25 лет своей жизни ни разу не была на свидании. Это был ее скелет в шкафу, ее тайна за семью печатями, которую она поверяла только самым близким людям, в верности которых не сомневалась. Сложно сказать, что такого постыдного или плохого было в этом факте ее биографии, но интуитивно Лика чувствовала, что в наше время как-то неправильно девушке в 25 лет не иметь совсем никакого опыта в романтических отношениях. Это как будто говорило о том, что с тобой что-то не так, есть в тебе какой-то скрытый изъян, раз до сих пор даже на свидание никто тебя не позвал. Когда подружки в школе начали бегать на свидания с мальчиками, Лика недоумевала, почему она оказалась на обочине этого бурного потока подростковых влюбленностей. Когда они потом выходили замуж, Лика с завистью рассматривала фотографии со свадеб в соцсетях. Когда все начали рожать детей, Лика удалила все свои аккаунты, чтобы не видеть эти милые ручки, ножки и личики, чтобы меньше чувствовать свою неполноценность. К 25 годам некоторые из ее знакомых и подруг уже успели развестись, а Лика так даже и не сходила на свидание. Стоя перед зеркалом, она разглядывала себя, пытаясь понять, что не так. И не находила причин. Она была стройная, в меру высокая, черные густые волосы волнами обрамляли овал лица и постоянно норовили залезть в большие карие глаза, по-детски доверчиво смотрящие на мир. Нос был изящен, как у римских статуй, а губы алели вечерней зарей. В ее облике было что-то возвышенное, небесное, поэтическое, утонченное. Если бы она жила в эпоху Петрарки или Данте, то легко могла бы заменить Лауру или Беатриче.

А может быть, дело не во внешности, а в застенчивости? Лика была очень стеснительна и плохо, долго сходилась с людьми. Разговор с незнакомым человеком был для нее непосильной задачей. Если кто-то вдруг обращался к ней в очереди в больнице, или на остановке, или просто на улице с каким-то невинным вопросом, она тушевалась, что-то мямлила и не могла ничего толком ответить. Кокетство, заигрывание, тонкий язык намеков и обольщения – все это было ей не свойственно и не органично. Смотря бесконечные романтические комедии, она могла только обреченно вздыхать, удивляясь, как это у героев получается так легко разговаривать друг с другом и даже шутить. Сложно сказать, откуда у Лики взялась эта застенчивость. Однако она была ее неотъемлемой чертой с самого детства, сколько Лика себя помнила, слилась с ней и стала доминантной ее личности. Возиться с такой закрытой и стеснительной девушкой, видимо, никто не хотел, так что Лике оставалось ждать и мечтать. В своих романтических неудачах она не винила ни судьбу, ни маленький город, ни время, нет, она винила только себя. И постоянно старалась себя улучшить: училась разнообразно готовить, слушала вебинары по женственности и открытию сексуальности, постигала основы домашнего хозяйства. Но вот только главного своего врага, как она считала, – свою застенчивость – побороть никак не могла. Нельзя сказать, что мечта Лики о любви была навязана представлениями общества о необходимости каждой девушке выйти замуж и родить детей. Лика и сама этого хотела. Вернее, не собственно свадьбы и детей: они были лишь логичным и единственно возможным продолжением той самой, настоящей, захватывающей дух любви. Любви, которая становится главным событием в жизни и переворачивает ее с ног на голову, позволяет летать над городом, творить безумства, смотреть не друг на друга, а в одном направлении и жить полной жизнью. Лика мечтала о любви, определяющей твою жизнь, трансформирующей твою личность. О любви, озаряющей своим светом весь твой жизненный путь. Твое прошлое, настоящее и будущее. Как в ее любимых фильмах, пересмотренных по тысяче раз и выученных наизусть: в «Унесенных ветром», «Властелине колец», «Пиратах карибского моря», «Титанике», «Ромео и Джульетте» и многих, многих других. Жажда любви волновала ее давно, лет с 14, но годы шли, пора давно пришла и миновала, а любовь так и не явилась. Проблема была даже не в том, что Лику никто не приглашал на свидания, что Лику никто не любил – она тоже никого не любила. И ей оставалось только мечтать. Долгих 11 лет вплоть до этого момента она ждала и мечтала. О, как самозабвенно и страстно она мечтала!

Лика ныряла в мечты при первой возможности, как хороший пловец прыгает с первого попавшегося утеса в освежающие воды озера или реки, не боясь разбиться или утонуть. Она могла рисовать желанные картины в своем воображении в автобусе, на скучном уроке, дома перед сном. Дома она вообще могла мечтать часами, не замечая хода времени, живя в выдуманном ей мире. Она не представляла себя героиней романов или фильмов, не грезила об Иване-Царевиче на сером волке, который прискачет и спасет ее от плена обыденности, не думала о благородном пирате, жестоком с пленными и командой, но сохранившем в душе остаток нежности именно для нее, не волновали ее и более современные объекты всеобщего обожания: ни всевозможные супергерои, ни мультимиллионеры с яхтами и дворцами, ни рэперы. Она знала, что сказка не жизнь, а жизнь не сказка. Лика думала, что мечтать нужно только о том, что реально может сбыться, и была в своих мечтах непритязательна и максимально реалистична. Сначала, в школе, она воображала, что к ним в класс придет новенький – непохожий на всех ее одноклассников: скромный, тихий, немного несуразный, неловкий. Она полагала, что такому будет проще ее понять, тем более что уверенных в себе, популярных мальчиков она все равно была недостойна. И вот придет Он, и как-нибудь случайно увидит у нее дневник с «Властелином колец» и спросит: «Ты любишь «Властелина колец?» «Это лучший фильм на свете. А книга еще лучше», – ответит она. И все. Это судьба, поймут они. А дальше – как в тумане: совместные прогулки из школы до дома, обсуждение героев «Властелина колец» и сюжетных линий, первые неловкие прикосновения и признания. И любовь на всю жизнь.

После школы Лика надеялась на техникум и новых друзей, потом спектр ее сценариев для возможного знакомства расширился кафе, театром и концертами, куда она часто ходила одна, потому что было не с кем. Казалось, что стоило симпатичному незнакомцу, сидящему рядом, поинтересоваться в антракте, нравится ли ей спектакль? Или почему не может случиться такого, что она забудет в кафе свой зонт, а он выбежит за ней, чтобы отдать, увидит ее глаза – и пропадет в них? Все вполне реально, все возможно, однако не происходило ничего. После очередного концерта Лика просто возвращалась домой одна, всегда одна, из кафе или бара выходила, грустно вздохнув; улица не преподносила никаких сюрпризов тоже. Шли годы, и Лика уже устала раскачиваться на качелях ожидания и разочарования. Временами она убеждала себя, что, видимо, любовь вообще не для нее и надо уже перестать мучить себя, перестать надеяться и ждать, перестать мечтать, смириться и жить как получится. А через некоторое время снова поддавалась соблазну мечтаний, и сама не замечала, как уже вновь сидит в автобусе с сияющими глазами и счастливой улыбкой, мыслями перелетев в день своей свадьбы. Фантазии были так подробны, так правдоподобны, что доставляли ей настоящее наслаждение; пожалуй, счастливее всего Лика была именно когда мечтала. Так, между постоянными попытками бросить мечтать и срывами в безудержное фантазирование и протекала ее жизнь, пока она не решилась зарегистрироваться на сайте знакомств. Подруги давно говорили ей про этот вариант, но он казался ей каким-то унизительным. Это значило открыто признать, что все твои попытки устроить личную жизнь потерпели фиаско. Судьба не благоволит тебе. Никакой романтики, обычный рынок. Но, дожив до 25 лет, она поняла, что дальше ждать невозможно, и, как это ни прискорбно, но пора признать, что на случай больше надеяться нельзя и придется пожертвовать романтикой. К тому же, две ее знакомые примерно в одно и то же время нашли спутников жизни именно на сайтах знакомств, а сейчас уже были замужем и с детьми. Это заставило Лику менее критично относиться к такому прозаичному варианту. Она пересилила себя, заполнила анкету – и стала ждать. Ждать, к ее удивлению, пришлось недолго. Лика было ошеломлена тем, что уже в первый вечер ей написало несколько мужчин. Некоторые сообщения поразили ее своей непристойностью, но к такому она была готова. Что было более удивительно, так это то, что были и вполне приятные в общении, адекватные люди. Борис показался ей самым привлекательным, и она, даже не выдержав никакой паузы и не помучив его ожиданием, через пару часов переписки согласилась пойти с ним на свидание. Пойти на свидание. Само это словосочетание приводило ее в трепет, вызывало невольную улыбку и как будто даже приподнимало над полом. Она примеривала его к себе, как крестьянка примеряла бы бальное платье, и все не могла поверить в то, что это – про нее. Удивительно, как все оказалось легко. И все же Лика не могла не воспринимать предстоящее свидание как подарок судьбы, как крупный выигрыш в лотерею. Она понимала, что на сайте знакомств именно за этим и регистрируются, в том числе мужчины, но это рациональное понимание не могло заглушить эйфорию.

Лика выпорхнула из квартиры на крыльях сладостного предчувствия и через несколько лестничных пролетов оказалась в хрустальной атмосфере ранней осени, пьянящей своим пронзительным воздухом и облитыми золотом деревьями, блистающими на фоне высокого голубого неба. Лика летела к парку, где они договорились встретиться, изящно перепрыгивая через лужи, оставшиеся после недавнего дождя. Уже собираясь войти в парк, она вдруг резко остановилась. В паре метров от нее стоял Он. Борис. Лика сразу его узнала, хотя он и стоял к ней вполоборота. Высокий, с темно-каштановыми волосами, постриженными не очень коротко – так, чтобы можно было запустить в них руку и взъерошить. Стильно одетый: в деловой костюм с лакированными туфлями. Он стоял в очереди в киоск с цветами. Неужели он собирался купить цветы для нее? Лика в мгновение ока шмыгнула за одну из колонн, охранявших вход в парк, и затаилась. Казалось, сердце у нее совсем не билось, а легкие не дышали. Наконец, судорожно вдохнув воздух, Лика поразилась его сладости. Это был лучший глоток воздух из миллиардов вдохов ее недолгой и неинтересной жизни. Ей скоро подарят цветы. О таком она даже и не думала, выходя из дома. Нельзя испортить момент. Надо подождать, дать ему время выбрать, купить, и только потом подойти. Все должно быть идеально. Интересно, что это будут за цветы? Классический букет алых роз, или белых, или более утонченные лилии, или демократичные хризантемы, или какой-нибудь из тех восхитительных сборных букетов, которые выглядят как произведение искусства? Лике никогда не дарили цветы, и она была бы рада любому варианту, но все-таки розы или лилии вызывали больше отклика в ее душе.