Чтение онлайн

Потом он распорядился её причесать и вместо самоцветов и драгоценных камней, обычно выпадавших из её белокурых волос, из них посыпались непрестанно пожиравшие её преогромные вши, а из рук, из которых выскальзывали всегда розы и другие благоуханные цветы, выскальзывала на этот раз грязь и всякая мерзость, вызывавшая тошноту у всякого, кто стоял поблизости. Наглая женщина принялась, однако, утешать Феррандино, говоря, что подобные вещи происходят от продолжительности болезни, порождающей такие последствия. Между тем несчастная Бианкабелла, лишившаяся рук и слепая на оба глаза, удручённая своим горем, одна-одинёшенька оказалась в пустынном и глухом месте и тщетно звала свою сестрицу Самаритану, надеясь, что та ей поможет. Но там не было никого, кто бы откликнулся на её зов, кроме эха, которое вторило ей и которым был наполнен весь воздух. И вот, в то самое время, когда горемычная женщина пребывала в таких мучениях, не находя ниоткуда помощи, в лес вошёл очень пожилой человек, благожелательный, как это было видно по его внешности, и с сострадательным сердцем.

Услышав скорбный и жалобный голос, он пошёл на него и, постепенно подходя всё ближе и ближе к месту, откуда он доносился, набрёл, в конце концов, на слепую и безрукую молодую женщину, которая горестно оплакивала свою жестокую участь. Славный старик, увидев её, не мог допустить, чтобы она оставалась посреди древесных стволов, терновника и колючек и, движимый родительским состраданием, привёл её к себе в дом и препоручил жене, настоятельнейшим образом наказав иметь о ней попечение. Затем, обратившись к трём своим дочерям, которые казались тремя лучистыми звёздами, с душевной горячностью повелел принять её в своё общество, неизменно окружать её лаской и не допускать, чтобы она в чём-либо терпела нужду. Жена, в которой чёрствость преобладала над милосердием, охваченная бешеным гневом, запальчиво обратилась к мужу и сказала ему: "Ах, муж мой, что же, по-вашему, мы должны сделать для этой слепой и безрукой женщины, ставшей такой уж, наверное, не за свои добродетели, а в возмездие за грехи свои?" Рассердившись, старик ответил ей: "Делай, как я приказываю, а если поступишь иначе, тогда прощай, и больше ты меня не увидишь".

Итак, скорбная Бианкабелла осталась с женой и тремя дочерьми старика и, беседуя с ними о том и о сём и неустанно думая про себя о своем несчастье, попросила одну из девушек оказать ей любезность и немного её причесать. Услышав об этом, мать, можно сказать, разъярилась, ибо никоим образом не желала, чтобы её дочь стала как бы служанкой при увечной женщине. Но дочь, более жалостливая, чем мать, помнила, что наказывал им отец, и, видя в чертах Бианкабеллы некие признаки - я и сама не знаю какие - присущего ей величия, сняла с себя свежевыстиранный передник и, расстелив его на земле, принялась осторожно причёсывать Бианкабеллу. И едва она стала расчёсывать ей волосы, как из её белокурых кудрей хлынули целым потоком жемчужины, рубины, алмазы и другие драгоценные камни. Увидав всё это, мать немало перепугалась и оцепенела от изумления, и великая ненависть, которую прежде вызывала у неё Бианкабелла, сменилась искренней любовью. И когда старичок вернулся домой, все кинулись его обнимать, шумно радуясь вместе с ним внезапному счастью, привалившему к ним после такой беспросветной бедности.

Бианкабелла попросила принести ведро свежей воды, чтобы ей умыли лицо и культи, и из последних на глазах у всех в изобилии посыпались розы, фиалки и другие цветы. По этой причине все сочли её небесным созданием, а не человеческим существом из плоти и крови. Случилось, что Бианкабелла надумала вернуться туда, где её нашёл старичок. Но старичок с женой и дочерьми, понимая, какую огромную пользу она им приносит, стали ласкаться к ней и её обхаживать, настойчиво упрашивая не расставаться с ними, приводя всевозможные доводы, дабы она отказалась от своего намерения. Однако, непреклонная в своей решимости, она пожелала во что бы то ни стало уйти, обещал возвратиться назад. Услышав это, старик сразу же повёл Бианкабеллу в то самое место, где нашёл её. Оказавшись там, она приказала старичку оставить её одну, а вечером прийти за нею, чтобы они вместе воротились домой. Итак, старичок ушёл, а горемычная Биачкабелла принялась блуждать по лесу, призывая Самаритану, и её вопли и стенания возносились к самому небу.

Но Самаритана, хоть и была совсем рядом и никогда не покидала её, не хотела на них откликнуться. Бедняжка, понимая, что её слова напрасны, молвила: "Что же мне делать на свете, оставшись без рук и без глаз, когда нет никого, кто помог бы мне?" И обезумев от горя, которое лишило её всякой надежды на лучшее будущее, и придя в отчаяние, она задумала наложить на себя руки. Не имея другой возможности пресечь свою жизнь, она побрела к протекавшей поблизости речке с намерением утопиться и, добравшись до берега, чтобы броситься в воду, вдруг услыхала громовый голос, произнесший такие слова: "О, горе горькое! Остановись, не стремись погубить себя! Побереги свою жизнь, чтобы достойно окончить её". Бианкабелла, смущённая этим голосом, почувствовала, что у неё волосы становятся дыбом. Но так как ей показалось, что она узнает этот голос, Бианкабелла набралась смелости и сказала: "Кто, ты, бауждающая по этим местам, ты, чей голос так сладостен и так жалостлив? Кто же ты, наконец?" - "Я - Самаритана, - ответил голос, - твоя сестрица, которую ты так настойчиво призываешь".

Услышав это, Бианкабелла голосом, прерывающимся от судорожных рыданий, сказала: "Ах, сестрица моя, прошу тебя, помоги мне и, если, выходя замуж, я не спросила твоего совета, прости меня, умоляю тебя. Ибо я заблуждалась, признаюсь в допущенной мною ошибке, но моё заблуждение произошло от неведения, а не от злого умысла, ибо, если б я сделала это по злому умыслу, промысел божий не потерпел бы, чтобы продолжалось оно так долго". Выслушав эти взывающие к состраданию жалобы и увидев, как жестоко обошлись с Бианкабеллой, Самаритана постаралась её утешить. Затем, собрав некоторые наделённые чудодейственной силой травки и приложив их к глазам Бианкабеллы, а также приложив к её культям руки, мгновенно её излечила. Наконец, сбросив с себя безобразную змеиную кожу, Самаритана обратилась в прекраснейшую цветущую девушку. Солнце стало уже укрывать свои сверкающие лучи, и ночная мгла начала спускаться на землю, когда в лес, торопливо шагая, пришёл старичок и отыскал Бианкабеллу, сидевшую с какой-то другой красавицей.

Взглянув на её ясный лик, он был поражён и даже подумал, что, пожалуй, она ему только привиделась, но, присмотревшись к ней и узнав её, произнёс: "Дочь моя, не далее как сегодня утром вы были слепой и безрукой; как же за такое короткое время вам удалось исцелиться?" Бианкабелла ответила: "Сделала это не я; это свершено могуществом и попечением той, что сидит рядом со мною, и это - моя сестрица". Они обе встали и вместе со стариком в величайшей радости и веселии пошли к нему в дом, где были приветливо встречены его женой и дочерьми. Протекли многие, многие дни, прежде чем Самаритана, Бианкабелла и старичок с женой и дочерьми отправились в город Неаполь, чтобы поселиться в нём навсегда. Увидев пустое место напротив королевского дворца, они присели там отдохнуть. Наступила непроглядная ночь, и Самаритана, взяв в руку лавровую палочку, трижды ударила ею о землю, произнеся при этом какое-то заклинание, и, едва она успела его закончить, как вырос дворец, красивее и великолепнее которого никто никогда не видал. Подойдя утром к окну, король Феррандино обнаружил перед собой богатый и чудесный дворец, и это его несказанно удивило и поразило.

Он позвал жену и мачеху, и те явились на него посмотреть. Им, однако, он весьма не понравился, ибо они опасались, как бы на них не свалилась какая беда. Предаваясь созерцанию указанного дворца и хорошенько рассмотрев его со всех сторон, Феррандино поднял взор и в окне одного из покоев увидел двух женщин, которые своей красотой могли бы вызвать зависть у самого солнца. И как только он их увидел, его сердце охватили тоска и томление, ибо ему показалось, что одна из них похожа на Бианкабеллу. Он спросил этих женщин, кто они и откуда прибыли, и услышал в ответ, что они две изгнанницы и прибыли из Персии со своим имуществом, чтобы поселиться и жить в этом прославленном городе. И на его вопрос, будет ли им приятно, если он и его дамы их посетят, они ответили, что сочтут это великой для себя честью, но что более пристойно и более подобает, чтобы они сами, будучи его подданными, отправились к нему и его дамам, чем, чтобы он, их государь, и вместе с ним дамы королевского звания удостоили их своим посещением.

Феррандино, повелев позвать королеву и других дам, хотя те и отказывались идти, страшась своей близкой гибели, отправился вместе с ними во дворец обеих новоприбывших женщин, которые радушно и приветливо и с должными почестями встретили и приняли их, показав им обширные террасы, просторные залы и искусно отделанные жилые покои, стены коих из алебастра и отменнейшего порфира были украшены изваяниями, казавшимися живыми. После того как гости осмотрели пышный дворец, прелестная молодая женщина, подойдя к королю, учтиво и мило спросила его, не удостоит ли он со своей супругой в один из удобных для него дней отобедать с ними. Король, сердце которого не было каменным и который был от природы великодушен и благороден, милостиво соизволил принять приглашение. Поблагодарив за радушный приём, оказанный ему обеими дамами, король с королевой покинули их и возвратились к себе во дворец. Когда наступил назначенный день, король, королева и мачеха, по-королевски одетые и сопровождаемые многими знатными дамами, явились почтить своим присутствием великолепный, богато и роскошно устроенный пир.

После того как подали воду для омовения рук, дворецкий усадил короля с королевой за особый стол, поставленный несколько выше, но поблизости от остальных, а затем разместил всех других сообразно их званию и положению, и все непринуждённо и весело пообедали. По окончании пышного пиршества и после того как столы были убраны, встала Самаритана и, обратившись к королю с королевой, молвила: "Синьор, теперь, когда ничего нас больше не связывает и мы можем распорядиться своим досугом, пусть кто-нибудь предложит такое, что бы нас развлекло и заняло". Все согласились, что это отлично придумано, но среди них не нашлось никого, кто бы осмелился хоть что-нибудь предложить. Тогда, видя, что все молчат, Самаритана сказала: "Так как никто не собирается, видимо, нарушить молчание, с дозволения вашего величества я распоряжусь прислать сюда одну из наших девиц, которая доставит нам немалое удовольствие". И распорядившись позвать девицу, которую звали Сильверией, она повелела ей взять в руки цитру и спеть что-нибудь уместное и подобающее в честь короля.

Та, во всём послушная воле своей госпожи, взяла цитру и, став перед королём, ударяя плектром звучные струны { 55 }, сладостным и приятным голосом подробно поведала ему историю Бианкабеллы, не упомянув, однако, её имени. И после того как она довела свою историю до конца, встала Самаритана и спросила короля, какое подходящее наказание, какую достойную казнь заслуживает тот, кто совершил такое ужасное злодеяние. Мачеха, рассчитывавшая быстрым и скорым ответом скрыть свою причастность к этому делу, не дожидаясь, пока ответит король, нагло сказала: "Докрасна раскалённая печь была бы для него наказанием, слишком мягким по сравнению с тем, какое он заслужил". Тогда Самаритана, лицо которой запылало, как угли на жаровне, сказала: "Преступная и жестокая женщина, по вине которой было совершено это столь чёрное дело, - ты. И ты, коварная и проклятая, своими же устами сама себя осудила". Обратившись затем к королю, Самаритана, радостно улыбаясь, проговорила: "Вон она, ваша Бианкабелла. Это ваша жена, некогда столь любимая вами. Это та, без которой вы не могли жить".