Чтение онлайн

Конечно, для того что бы выполнять такую работу шесть часов к ряду требовалось не только особая готовность тела, но и железобетонная выдержка. У Ладыгина и всех его людей она была. Также у Медного было понимание, что ошибка одного, любого из его бойцов, приведет не только к гибели всей группы, но и поставит под угрозу всю операцию.

Да, все группы уже были в боевой готовности. Башкир наверняка предусматривал и такой вариант. Если он, Ладыгин погибнет и засветится, командир тут же начнет штурм. Но это будет штурм без удара Тюльпана и без чёткого поминутного плана. Противник будет готов и весь гарнизон окажется поднят по тревоге. Дивизион Пионов, прикрывающий укрепрайон, скорее всего начнет утюжить парней до того, как они успеют сделать дело и убраться. И тогда потери, потери, потери… Короче, ошибаться Медному было никак нельзя, поэтому пять человек, обливаясь потом под плотным камуфляжем, плавно и неощутимо, как сама ночь текли по заминированному полю.

К 05.35, когда мышцы, казалось, готовы были начать лопаться от постоянного напряжения, Сeма Горняк, работавший на левом фланге тяжело выдохнул в радиоканале:

— Горняк закончил.

Этот означало, что на участке шириной 20 метров обезврежены все мины. Впереди, метрах примерно в 50-и уже кое где виднелись брустверы первой траншеи. Теперь можно было отдохнуть. Группа сделала свое дело. Саперй, прикрытые специальным камуфляжем и от человеческих глаз и даже от тепловизоров, блажено расслаблялись под самым носом у неприятеля.

— Башкир, Медному на связь.

— Башкир на связи.

— Проход готов. Группа на позиции. Ждём приказа.

— Принял, Медный. Спасибо тебе. Не сомневался.

Ладыгин, невидимый ни для кого, улыбался сейчас сам себе. Они, его ребята, опять на высоте. Всё будет теперь хорошо. Этим делом они теперь для всех бойцов, как хорошая примета. Всё пойдёт по плану. А если и будет что не так, они включатся и подправят, как надо.

Глава 39

«Укрепрайон. Особняк. Чингиз и Адерба»

Адерба достал из рюкзака очередной свeрток, аккуратно обeрнутый в мягкую флисовую куртку. Чингиз с улыбкой наблюдал как друг колдует, извлекая из своей торбы гастрономические наслаждения.

Скоро на столе командира роты красовалась ароматная буженина и сочащаяся жиром копчeная форель, домашний слоеный хачапури с румяной корочкой и 12 летний коньяк темно янтарного цвета.

— Отец сделал на рождение второго сына, — горделиво презентовал неувядающий абхаз бесспорного фаворита предстоящего застолья.

— Всё отведаю, брат. Всё кроме коньяка, — сияя пообещал Чингиз, скорчив в конце грустную мину.

Адерба застыл столбом:

— Как это, кроме коньяка? Как можно встречу праздновать без коньяка!?

Чингиз развёл с досадой руками, показывая свое бессилие перед мощью обстоятельств.

— А это всё тогда зачем? — распалялся старый однополчанин, указывая на разносолы, — вот это и это всё — зачем!? Я тебя спрашиваю!? Может мне всё это убрать! Стряхнуть с твоего стола, чтобы не мешать твоей работе! Выкинуть на свалку!? На помойку!?

Мощный и коренастый Чингиз, знакомый с огненным темпераментом друга, тем не менее в который раз опешил, от его мгновенного закипания. Он виновато улыбался и робко протягивал вперёд руки, как бы прикрывая дорогие подарки от гнева низенького и узкоплечего Адербы.

— Нет, ты мне скажи! Выкинуть это всё!? Может мне и себя на свалку, на помойку выкинуть!? Что я такое, раз со мной друзья пить не хотят!? Что тут с вами приключилось за эти несколько лет!? Или со мной что-то не так!? Что же вы за друзья то такие!?

В комнату осторожно заглянул боец охраны:

— Всё в порядке, Павел Андреевич?

Чингиз махнул рукой торопливо, отсылая того назад.

Маленький абхаз мерял комнату шагами и метал по сторонам молнии взглядов:

— Может твои волкодавы меня под руки возьмут и выкинут на улицу, что бы я тебе не мешал, а, Павэл Андреевич!?

Чингиз поднялся из-за стола, сразу заполнив собой небольшой кабинет и пошёл обнимать суетящегося абхаза.

— Никто никуда тебя не отнесeт и не выбросит. Ты мой лучший аюза — друг! И сегодня ты мой дорогой гость — асас!

Сжав в объятиях Адербу, Чингиз легко пресeк его попытки высвободится и ещё с полминуты слушал, как тот ворчит и передразнивает его отвратительное абхазское произношение.

Однако пыл улeгся довольно быстро. Адерба явно был удовлетворен и словами и поведением друга. Мужчины снова сели за стол.

Они познакомились во вторую Чеченскую. Служили вместе в батальонной разведке. Крупный Чингиз тогда поразился, впервые увидев в бою маленького и дерзкого абхаза. Он сразу заметил шумного первохода, решив про себя, что этот тщедушный парень — балобол и выпендрeжник. Он сильно ошибся. Когда на боевом выходе группа столкнулась в лесу с отрядом противника, завязался встречный бой.

Многие тогда из тех 12 парней были в переделке впервые. У многих хватило духа и разума лишь на то, чтобы залечь и отстреливаться в своих секторах. Вахаббиты при этом быстро сориентировавшись начали охватывать разведчиков в кольцо, обходя по тылам. Тогда Чингиз решил, что в абхаза вселился демон. Он истошно орал и мотался между деревьями, кувыркался и подпрыгивал, стрелял из всех положений словно его организм не знал о инстинкте самосохранения.

Когда опустели оба магазина в спарке, Адерба, не сумев достать запасные из разгрузки, бросил автомат и схватил ПК у убитого пулемётчика. Оружие было слишком тяжёлое для его комплекции, однако неудержимый абхаз этого как будто не почувствовал, опустошив по врагу весь короб. Пули злобно визжали вокруг него, бессильно выбивая из стволов куски коры, но достать не могли. Именно глядя на него Чингиз тогда воодушевился, поняв, что не физуха всё решает, а характер. Вслед за Адербой он тогда тоже вскочил и организовал атаку. Разведчики размотали сперва тех, кто обходил их слева, а потом накинулись на оставшихся.

Потом оказалось, что абхаза тогда подстрелили дважды. Адерба обрёл бесценный для него авторитет бесстрашного, а Чингиз подняв в атаку отряд — авторитет лидера.

— А чего это ты кричал, что друзья тебя обидели? — чeкнувшись с другом, спросил командир роты и осторожно поставил стакан на стол, не пригубив.

Абхаз ревниво проследил за его рукой и, тяжело вздохнув, выпил.

— Да я же два дня назад к Толику Усатову заезжал в Зеленогорск. Так он мне тоже концерт устроил! Убежал ни с того ни с чего!

Толик Усатов тоже был тогда в том бою в лесном ущельем, в должности связиста. Ни тогда, ни потом, ни в кого он ни разу не выстрелил, но и страху никогда не позволял собой овладеть. В любой самой сложной обстановке он делал свою работу — обеспечивал связь. Лицо у него при этом всегда было такое невозмутимое, словно он в теплом рабочем кабинете с электрическим освещением.

Когда очередь ваххабита разнесла в щепу ствол дерева у него над головой, он лишь недовольно отодвинул рукой труху с карты, над которой завис с тангентой, передавая на базу координаты точки где билась группа.