Чтение онлайн

– Спас вот-вот будет, - сообщила мне Прасковея, дополнив натюрморт кувшином молока, глиняными кружками и миской земляники. – Садись покудова, коту твоему я мясо отдельно положила, негоже, чтобы животные со стола ели.

– Это шовинизм и дискриминация по степени пушистости! – заявил кот, но, во-первых, его слышала только я, а во-вторых, он послушно засеменил к плошке, в которую хозяйка ему нарезала аккуратными кусочками оленину, не забыв отдельно положить огромный мосол.

– А как вы узнали, что Спас сейчас придет? – спросила я.

– Ох, милая, - усмехнулась Прасковея. – Когда столько лет с одним человеком душа в душу-то проживешь, научишься по шагам из тысячи его признавать, да по приметам о его скором прибытии знать.

– И какие это приметы? – заинтересовалась я, присаживаясь на лавку.

– Собака вон к воротам жмется – хозяина чует, пчелки в ульях оживились, сердце мое радуется. Знать супруг недалече, так-то вот.

Что ж, ей виднее. Лично я очень обрадовалась, что ждать не придется, поскольку есть хотелось на совесть, да и рассказать мне было что.

Вот только на стол хозяйка поставила четыре кружки, четыре миски, подала четыре деревянные ложки. Уж не Кряжень ли пожалует? Если честно, то перед лешим я испытывала нечто вроде стыда за доставленные неудобства и лишние хлопоты.

– Вы гостей ждете?
– кивнула на лишнюю посуду.

– Ох… - хозяйка опустилась на соседнюю лавку. – Для доченьки это нашей. Сегодня ровно год, как она пропала, вот и помянем Муравушку.

– Так о ней ничего и не неизвестно? – спросила я, чтобы… чтобы просто подбодрить, поддержать разговор, что ли.

Прасковея покачала головой.

– А почему бы тебе не помочь хозяевам? – спросил кот, отрываясь от своей миски. В отличие от меня, ему не нужно было ждать, он приступил к еде сразу.

– Что ты имеешь в виду?

– Он что-то тебе говорит, Ритушка? – спросила хозяйка.

– Он обычно много говорит, - улыбнулась я. – Но всегда очень любопытные вещи.

– Ты уж его слушай, милая. Лункс – зверь мудрый, даже если еще молодой. Зря не скажет, - посоветовала она.

Я все же считала, что мудрость приходит с годами и опытом или, как минимум, с полностью возвратившейся памятью предков. Однако сейчас сгорала от желания узнать о новых возможностях своего дара.

– Чего там иметь, звезда у тебя. Проси у хозяйки детский локон Муравы или там рубашку нестиранную. Любую вещь, которая несет в себе ее частичку и действуй.

– Как действуй? – не поняла я.

– Прикладывай! Аки подорожник к ране, - пояснил кот и снова уткнулся в миску.

Я же… Я посмотрела на Прасковею и… хитро улыбнулась.

– Что?.. Что он сказал?.. – охнула добрая женщина.

– Кажется, если у вас сохранилась хоть какая-то частичка дочери, то я смогу ее найти. По крайней мере, лункс утверждает, что могу.

– Ох, Ритушка… - серые глаза Прасковеи подозрительно заблестели. – Есть частичка, как не быть… Локон-то Муравушкин Спас в своем обереге носит, у самого сердца. Вот он и сам…

И как она его чувствует? Просто удивительно. Сразу после слов Прасковеи дверь отворилась, и вошел волхв, с порога оглядев нашу группу.

– Воротилась, значит, - вздохнул он.

– Да, - осторожно ответила я, гадая, пришлась ли я ко двору. Уж очень странно себя вел обычно приветливый Спас.

– Смотрю, дар обрела. Магию чужую в своем тереме почуял еще в лесу, - произнес он, по-прежнему изучая меня взглядом. – Знать, сыскалась вещица заветная. Где нашлась?

– В замке Каорских драконов, - призналась я. – Меня туда затянуло, когда лорд Эртон отыскал нас в лесу. Неожиданно получилось.

– Ох… - выдохнул волхв и присел рядом с женой. – Лучше бы ты там и оставалась. Ежели я издали тебя учуял, то и другие охотники найдутся.

– Хотелось с вами по-человечески попрощаться, - пояснила я. Совершенно очевидно, что мне не были рады. По крайней мере, Спас. – Поблагодарить за хлеб, за соль…

– Лучшая для нас благодарность – это твоя счастливая жизнь, Ритта. А она только вольная бывает, - вздохнул хозяин, покосившись на тарелку и кружку, выставленных для Муравы.

– Да погоди ты тень на плетень наводить, отец! – цыкнула на него Прасковея.

– А чего это у тебя, мать, глаза так подозрительно блестят? – внимательно посмотрел на жену Спас.

– То и блестят, что не знаю от какой радости и плакать, - всхлипнула она и утерла глаза краешком расшитого фартука. – То ли от того, что наша приемная дочь домой возвернулась, то ли от возгоревшейся надежды кровинушку нашу отыскать.

– Мураву? – охнул волхв.

– Ее, - кивнула мужу Прасковея. – Ты бы защиту на терем поставил, да глаза отвел. А уж потом и поговорим.

– Надолго моих сил не хватит, - словно извиняясь передо мной, сказал Спас. – Но поговорить успеем.

Он поднялся, взял свой посох, прислоненный к бревенчатой стене у дверей, и что-то долго напевно читал, изредка постукивая в пол.

– Теперь давайте поедим. Очень уж много сил магия тянет, - признался волхв, занимая свое прежнее место.

Шаньги оказались такими… В общем, ничего вкуснее мне есть не доводилось. Хотя, возможно, и из меня магия сил вытянула немало.

Когда наелся даже лункс, а хозяйка водрузила на стол самовар, пришло время разговоров.

– Так что там с Муравой? – спросил волхв.

– У тебя ее локон в амулете нательном был, - сказала Прасковея, разливая взвар по кружкам.

Пахло травами и земляникой, и до того хорошо было, что даже все страхи куда-то улетучились. Очень хотелось, чтобы дочь этих добрых людей нашлась. А еще сердце пело, ведь меня приняли в… дочери, и относились соответственно – с любовью и строгостью.

– Как не быть? Вот он.

Спас полез под рубаху и извлек на свет крошечный мешочек, любовно перевязанный красной нитью.

– Вот они – ее детские кудряшки.

Волхв слегка помедлил, потом все же протянул мне свою драгоценность. Я посмотрела на лункса.

– Вынимать надо или можно положить прямо в мешке? – спросила кота.

– Волосинки довольно, больше не потребуется, - откликнулся Лукас. – Положи в самый центр и жди.

Сказано сделано. Я тоже достала из-под рубашки свой медальон, сняла и положила на стол.

– Неужто звезда миров? – удивленно крякнул хозяин. – Диковинка. Слыхать слыхал, но не чаял, что увижу собственными глазами. Это ли вещица твоя, Ритта?