Чтение онлайн

Я огляделся и присвистнул от удивления. Мало того, что я был голым, только в каких-то дурацких оранжевых плавках (никогда бы не купил себе такие), так частично на мне еще не было кожи. Было очень странно смотреть на свои руки и грудь и видеть обнаженные мышцы и сухожилия, словно в учебнике анатомии. При этом кровь не сочилась, и больно не было.

— Во, блин! — сказал я Будде. — Я в красных плавках, а руки и грудь без кожи. А лицо? — спросил я. — Лицо тоже без кожи? Наверное, у меня оно сгорело недавно.

— Плохо, что голый, — ответил Будда, проигнорировав мой вопрос. — Значит, ободрана аура. Здесь одежду образует твоя аура. Она и определяет ее цвет и фасон. Такие иногда экземпляры попадаются — оборжаться можно. Ты голый — значит, ауры нет. Оранжевые плавки — это твоя Свадхистана, только она какую-то энергетику и продуцирует. Остальные чакры молчат, или кто-то жрет. Сам разбирайся. А то, что ты без кожи, это еще хуже. Значит, наказан. Кожа — это Слово Отца. «В начале было слово» — помнишь такое? На коже написана судьба человека. Если ты без кожи, значит с судьбой у тебя проблемы.

— Какого отца? — в полном недоумении спросил я. Я-то было подумал, что раз смог выйти к Будде, значит крут неимоверно, а оказалось, как всегда, полное дерьмо.

— Отца нашего Небесного, — Будда выразительно ткнул пальцем в расплавленное от солнца небо.

— Простите, — максимально вежливо спросил я. — Я не очень понял, что написано на моей коже?

— Про хиромантию слышал? — Будда чуть прищурился.

— Ну? — ответил я.

— Баранки гну. На руку свою посмотри! — Будда откровенно потешался.

Я взглянул на свою красно (мышцы) — белую (сухожилия) ладонь. Безо всяких следов линий жизни, ума, сердца и так далее.

— Блин! — воскликнул я. — А лицо? На лице тоже кожи нет? — я схватился руками за щеки.

— Не знаю, — Будда пожал плечами. — Я тебя вижу туманным сгустком энергии, из которого торчат только глаза. Все остальное размыто. У тебя не хватает сил оформиться здесь телесно. Так, вышел каким-то клочком тумана. — Будда помолчал. — Я мог бы тебе предложить взглянуть на свое отражение в Зеркале Озера Читты, но тебе это тоже недоступно. Какое отражение, у тебя там буря сейчас. Еще вопросы есть?

Несколько секунд я нервно ощупывал свое лицо. Судя по тому, как скользили мои пальцы, кожи на нем не было, но и рубцов тоже.

— Мне кажется, что на лице кожи нет, — жалобно сказал я. — Вот, блин, судьба. И здесь морды нет. «Человек без лица». Перечитать, что ли?

Будда кивнул:

— Скорее всего. На лице тоже судьба пишется — на лбу. Посмотри, на стопах кожа есть?

Я поднял ногу, потом другую:

— Есть! — обрадовался я.

— Ну, хорошо. Некоторые иньские параметры сохранены, — не слишком понятно прокомментировал Будда.

— А за что я наказан? — тревожно спросил я. — И потом в нормальном мире у меня везде кожа есть, я бы сдох иначе. Вот только лицо сильно обгорело.

— Конечно, — Будда снова кивнул. — Там, что ты называешь нормальным миром, кожа у тебя есть и с хиромантией все в порядке. И судьба какая-то определяется. Просто здесь тебе проще увидеть свою суть. А за что наказан? Так тебе лучше знать.

— А вам видна моя суть? Вы не можете сказать, за что я наказан?

Будда засмеялся.

— Можешь обращаться ко мне на «ты». К Богу принято на «ты». Я не Бог, конечно, но что-то вроде. И суть твоя мне отлично видна. И лезть туда мне совсем не хочется. Так что сам думай, за что наказан. В прошлой жизни набедокурил, небось. Сам-то совсем ничего не помнишь?

— Помню, — ответил я. — Самоубийство было.

— Ну вот видишь. Все закономерно.

— А как же свобода воли? Я что, своей жизнью сам распорядиться не могу? — возмутился я.

— О! Как же вы достали со своей свободной волей! — Будда закатил глаза. — Можешь, конечно, но от ответственности вас никто не избавлял. На «красный» ты тоже можешь свободно ехать, но не плачь, если расшибешься или гаишник поимеет. Только вот Бог не гаишник. У него проскочить не получится и взятку не сунешь. А самоубийство — это как плевок Ему в лицо. У вас тут очередь на воплощение знаешь какая стоит? Ты конкурс прошел, родился, пожил немного, а потом и говоришь: «А засунь-ка мою жизнь, Господи, себе в задницу. Не нравится мне она. Дерьмовая какая-то». Как ты думаешь, какая будет реакция?

— И что мне делать? — потерянно спросил я.

— Ты зачем сюда пришел? — спросил Будда.

— Причину ищу. С девушкой одной разобраться хочу.

— Не здесь ищешь. Здесь следствия, а не причины. Причины в тебе самом. Там ищи. Глядишь, и с самоубийством заодно разберешься.

— А как искать? — спросил я.

— Ну совсем глупый. У тебя вторые глаза куда смотрят?

— Внутрь.

— Вот ими и смотри. А эти закрой. Сразу и вперед, и назад смотреть у тебя не получится. Не Янус, — и Будда снова засмеялся.

Я закрыл глаза и попробовал посмотреть внутрь себя. Ничего не увидел, только какой-то красный туман.

— Я вижу только красный туман, — сказал я, не открывая глаз.

— Это твой мозг, — услышал я голос Будды. — Неправильно смотришь. Но ты знаешь методику. Книжку одну читал, давно, правда. Вспоминай. Больше подсказок не дам. И так я тебе все рассказал. Сам должен остальное сообразить, иначе толку не будет.

Я поспешно открыл глаза. Будды больше не было. Я был в машине, у меня на коленях верхом лицом ко мне сидела кукла. Она напряженно смотрела на меня. Где-то рядом щелкал метроном, в глазах у куклы мигали секунды.

Я пошевелился. Метроном замолчал, и кукла тут же прильнула ко мне поцелуем. Я ее обнял. Она сидела на мне так, что Свадхистане ничего не оставалось делать, только вырабатывать энергию. Остальные чакры делали вид, что это их не касается.

«Ладно, слабенькую энергетику спишем на последствие комы, — подумал я. — Будем надеяться, что скоро все восстановится. Не только одна Свадхистана».

— Ну что? — минут через десять спросило воображение. — Выяснил что-нибудь?

Кукла, не слезая с моих колен, свернулась клубочком и обняла меня:

— Это хорошо, что ты больше не толстый.

— Выяснил. Мне нужен бассейн, — ответил я воображению.

— Жаль, что ты не можешь спать, — я погладил куклу. — Мне бы так хотелось, чтобы ты сейчас сладко уснула, а я бы боялся пошевелиться, чтобы не разбудить тебя.

— Я почти сплю, — поцеловала она мою руку. — Зачем тебе бассейн?

— Мне надо утонуть. В ванне это сделать трудно.

Кукла резко села.

— Почти утонуть. Совсем тонуть я не собираюсь, — попытался я ее успокоить.