Чтение онлайн

Я вышел на палубу. Трупов стало больше, и заболевших прибавилось. Паники пока не было, но, судя по выражению на лицах, она должна была вот-вот начаться.

Священник читал молитвы над умершими. Акулы плясали вокруг корабля и хлопали в ладоши.

Я поднялся на мостик. Рядом с капитаном стоял корабельный лекарь, он был очень бледен.

— Капитан, это чума, — сказал я. — Прикажите поднять на палубу бочонки с ромом или с чем есть покрепче. Пусть все пьют и постоянно протирают руки и лицо. Хоть какая-то, но защита. Вино не поможет, только крепкие напитки. Трупы сразу за борт, чтобы не лежали. Святой отец пусть читает молитвы над волнами. Заболевших лучше тоже за борт, хоть это и не гуманно.

— Как ваш мальчик? — спросил капитан, демонстрируя спокойствие и изрядную выдержку.

— Заболел, — ответил я. — Думаю, к утру умрет.

— Вы мужественный человек, — сказал капитан.

— Кодекс самурая, — улыбнулся я. — И поторопитесь с ромом. Начнется паника, все поубивают друг друга, и шансов не будет никаких. А под алкоголем и умирать легче.

— Почему вы думаете, что ром может помочь? — спросил врач.

— Чуму вызывают очень маленькие живые существа. Вроде насекомых. Но они такие мелкие, что глазом их не видно. Живут в крови. Их разносят крысы, даже не крысы, а блохи, которые живут на крысах. Блоха кусает человека, и эти твари попадают в кровь. А потом зараза передается от человека к человеку, и очень быстро. Спирт и карболовая кислота их убивает, ну и еще огонь. Если выживете, эти знания вам пригодятся, док.

— Да, — продолжил я. — Мне нужна бутылка сладкого вина. Хороший порт, или мускат, или кипрская коммандария.

— Вы очень много знаете, — задумчиво сказал капитан. — Кто вы?

— Во многой мудрости много печали, — развел я руками.

— Пойдемте, — сказал врач, — у меня есть вино.

— Удачи, кэп, — я поклонился и сделал рукой движение, как будто снял шляпу и махнул ею у своих ног. Капитан только крякнул мне вслед.

Когда я вернулся в каюту, Асука металась на кровати.

— Я принес тебе попить, — сказал я, разбавляя вино водой. У бедной девочки зубы стучали о край стакана, когда она пила.

Перелил разбавленное вино во фляжку, завернул девочку в одеяло и поднялся с ней на палубу.

Здесь царило оживление. Ром лился рекой.

Я отнес Асуку на нос, перелез через леера и устроился с нею на руках у самого основания бушприта, привалившись спиной к затылку носовой скульптуры корабля, какой-то морской девы. Просто «Титаник».

— Почему мы ушли из комнаты? — слабым голосом спросила Асука.

— Мы посидим здесь, на ветру под звездами. Вот, попей еще, — я поднес фляжку к ее губам. Девочка больше не дрожала. Я крепче обнял ее, и она прижалась ко мне.

— Мне хорошо с тобой, — сказала она. Я поцеловал ее.

С середины корабля доносились пьяные песни матросов. А я читал ей стихи. Все, которые знал. Читал по-русски, перевести на японский я не умел. Асука улыбалась и говорила, что понимает. Стихов хватило до утра.

Когда взошло солнце, она спросила:

— Я умираю?

— Мы скоро с тобой встретимся, — ответил я, целуя ее. — Четыреста лет пройдут очень быстро. Мы с тобой встретимся во дворце, в другой стране. Мы будем другими, но мы обязательно узнаем друг друга. Ты будешь держать меня за руку, а я буду улыбаться тебе. Будет звучать чудесная музыка, и мы будем танцевать.

Волшебный свет хрустальных люстр будет отражаться в зеркалах, в позолоте, в мраморе колонн. Под ногами у нас будет пол из квадратиков полированного дерева, а с потолка, с нарисованных картин на нас будут с завистью смотреть голые боги и богини, а амуры станут целиться в нас из лука.

Асука улыбнулась:

— На потолке не может быть никаких картин. Они все сразу закоптятся.

— Не закоптятся. Там всегда нарисовано голубое небо, и облака, и прекрасные мужчины и женщины. Но ты будешь прекрасней всех…Серж! Только, пожалуйста, не ходи на эту проклятую дуэль! Лучше отставка. Уедем в деревню, на край света, в Америку!

— Я не знаю, что такое Америка… Мы едем в Китай, — прерывающимся шепотом сказала Асука.

— Хорошо, в Китай, — согласился я, целуя ее раздувшиеся губы и изуродованное чумой лицо. — Мы будем сидеть в ресторане, в Шанхае, смотреть на море и слушать, как Вертинский поет про бананово-лимонный Сингапур. Только умоляю, не ходи на дуэль!

Я крепко прижал Асуку к себе:

— Обещай!

— Обещаю, — выдохнула она. И больше не вдохнула.

Я в последний раз поцеловал ее, поднялся, и с нею на руках шагнул с корабля.

была та самая. Я успел сказать ей «привет» до того, как она перекусила меня пополам.

10

Я смотрел сверху. Внизу подо мной стояли голые мокрые люди. Они сгрудились вокруг лежащего на краю бассейна человека с обезображенным лицом. Две женщины в белых халатах пытались ему помочь. Одна делала искусственное дыхание, другая возилась с дефибриллятором, стуча электродами друг об друга.

— Разрядник не работает. Мы его теряем. Мы его теряем, — постоянно твердила она.

Первая, сдув прилипшую, мокрую от пота прядь со лба, спросила:

— Ты, когда скорую вызывала, сказала, чтоб летели, а не ехали?

— Сказала, сказала, — сказала она, вновь и вновь щелкала тумблерами прибора.

«В двух строчках четыре раза «сказала», — подумал я. — Точно в полной отключке».

— Не сгорел, так утонул, — сказал кто-то.

Я закатил глаза.

Ну вот, опять «сказал».

Внизу появилась девочка. Она, распихивая людей, подбежала к лежащему человеку. Спросила у врачихи:

— Сколько вольт?

— Надо пять тысяч, а разрядник только тысячу дает! Мы его теряем! — в очередной раз воскликнула медсестра с дефибриллятором.

Грубо оттолкнув женщину, делавшую искусственное дыхание, девочка положила ладони на грудь человека, и его тело изогнулось дугой.

Я вздрогнул и открыл глаза. На меня, закусив губу, напряженно смотрела кукла Наследника.

— В воду не свались! — сказал я ей. — А то замкнет на хрен, и все всплывут.

Кукла размахнулась и влепила мне звонкую пощечину,

— Пошути тут еще. Шутник, блин! Вставай, ныряльщик, — сказала она, поднимаясь на ноги. Я медленно сел и закашлялся.

— Как ты это сделала? — спросила удивленная врач.

— По морде надо было двинуть разок, и всего-то делов, — ответила кукла, помогая мне встать.

— Это твой папа? — спросила врач.

— Ну не мама же, — ответила кукла. — Вечно напьется и в воду лезет, — она потянула меня за руку. — Пошли домой, все мамке расскажу. Уж она тебе задаст! Он и рожу себе по пьяни спалил, — объяснила она врачу.