Чтение онлайн

это были мои самые счастливые полгода с тех самых студенческих пор. Я стучал по клавиатуре, забыв о своем возрасте, весе и курятнике. Я превращался в этого самого влюбленного мальчишку с первого курса.

А потом она вдруг резко замолчала. Видимо, я чем-то ее испугал. Наверное, мой настоящий возраст и взгляды все-таки пробились сквозь наброшенный юношеский флер и она что-то почувствовала. Из друзей не выкинула, но отвечать перестала. Ограничила мой доступ на свою страничку, а потом забросила ее вовсе и открыла себе новую под другим именем. И я с большим трудом ее отыскал, лазая по ее друзьям.

Диалог превратился в монолог. Четыре года я вешал себе на стену придуманные для нее сказки и истории, рассказывал смешные случаи из своей студенческой жизни и делился впечатлениями о прочитанных книгах и виденных фильмах.

Мне трудно сказать, насколько все это было ей интересно. Следов посещения моей страницы она не оставляла, но в ее друзьях я числился по-прежнему.

Я наблюдал, как она росла. С болью и мукой ревности следил за ее первыми романами, разворачивающимися передо мной на этой ее странице «ВКонтакте». С грустью отмечал появляющуюся в ней вульгарность, все чаще обнаруживаемую на фотографиях. Переживал, когда понял, что она начала курить.

казалось бы, что мне за дело? Я же обречен никогда ее даже не увидеть, не говоря о чем-то еще.

Впрочем, нет. Одно время я ее видел и довольно часто. Когда ей было четырнадцать, я, зная, где летом они с матерью живут на даче, снял дом поблизости и ухитрялся иногда там бывать, вырываясь из своего курятника. И я даже познакомился с ее матерью. Но из-за своей толщины не вызвал у той ни малейшего интереса. Так что господина Гумберта из меня не получилось.

А потом они перестали снимать дачу вообще. Я даже вздохнул с облегчением. Это было крайне мучительно, видеть ее и не иметь возможности… ну, никакой не иметь возможности. Я за то лето даже похудел немного.

Почему все это произошло со мной? За что мне такое наказание? Где, в какой своей прошлой жизни я в чем-то прокололся и теперь мотаю срок за совершенную тогда ошибку или преступление? Нет ответа. Единственное, что я могу сказать: теперь я безумен. Вполне. Это диагноз. И здесь хочется вставить смайлик.

И вот она выросла, ей скоро семнадцать. И она вдруг вспомнила про меня. Не пойму, что у нее там сейчас с мальчиками, может, глухо. Она неожиданно появилась на моей странице, прокомментировала какое-то мое сообщение и любезно согласилась остаться.

Бедная девочка, она-то думает, что я кончаю институт, а я его закончил ой сколько лет назад.

я безумен! И в своем безумии я предложил ей встретиться. Правда, получил вполне определенное «нет», хоть и смягченное улыбкой.

Я сидел, тупо глядя на экран. Ничего остроумного не придумывалось. Рядом, понурясь, сидело воображение.

— Мне за тебя стыдно, — сказал я ему. — Девушка в кои-то веки нам ответила, а мы ни хрена веселого не можем придумать. Может, циклодольчика? Или покурим чего? Чтоб ты раскрепостилось. Или чего покруче?

Воображение не ответило, а я сказал:

— Фу-у.

Вздохнул и настучал: «На нет и суда нет». Поставил точку и отправил. «Скучно», — поморщился я. «Может, попробовать поиграть?» — подумал и набрал: «Завтра, когда ты выйдешь из квартиры, на стене будет мое новое предложение». Потом еще подумал и заменил «предложение» на «сообщение». «Пусть это будет квест», — улыбнулся я.

Воображение спросило:

— Ну, придумал?

— Вроде да. Может, прокатит?

— Не факт, — оно пожало плечами. — Как-то раз пытался уже, не прокатило.

— Помню, — согласился я. — А что еще делать? Только пробовать, — и я в свою очередь пожал плечами. — Ладно, на подготовку потребуются минимум сутки, а то и двое.

Целый день я составлял маршрут, готовил места, надписи и записки, придумывал смешные фишки. Если она пойдет по квесту, а не фыркнет презрительно, то конечным пунктом ее пути должны были стать «Две палочки» на Новослободской. В последней инструкции, которую она должна была найти в щели между гаражами рядом с ее школой, было указано это кафе, заказанный для нее столик и слова, с которыми она должна обратиться к официанту. Так сказать, пароль и отзыв. В этом кафе я и должен буду с ней наконец встретиться.

Еще день я как сумасшедший бегал, тряся животом, по маршруту, раскладывая и пряча записки, нанося надписи и договариваясь с официантом.

Меня волновала самая первая надпись на стене, на ее лестничной площадке. Сделанная флуоресцентной краской, она должна была вспыхнуть в момент ее выхода из квартиры. Вспыхнуть и исчезнуть. Мне совершенно не светило, чтобы надпись впоследствии была обнаружена ее матерью. И я, наверное, часа два возился, устанавливая таймер срабатывания краски. И хотя была глубокая ночь, я вздрагивал от каждого шороха и стука, боясь, что кого-нибудь из соседей вынесет на лестницу покурить.

Но наконец все было готово, маршрут заряжен, и оставалось только ждать, клюнет она или нет.

Дома мне удалось прикорнуть на пару часов. И рано утром, без пробок проскочив по просыпающейся Москве, я занял место наблюдения во дворе ее дома.

Все-таки она маленькая. На игру купилась. Пошла.

Сначала я незаметно следовал за ней, потом, поняв, что впереди осталось только кафе, до которого ей три остановки на метро, развернулся и выехал на Дмитровку.

Пробки уже завладели городом. Я пробирался, торопился. Выделенка, переулки, проехал через двор, разок проскочил на красный. Наконец Долгоруковская, Новослободская, я бросил тачку под знаком, в переход спускаться не стал, перебежал дорогу. Остановился перед кафе, соображая, чей облик я могу принять. Ничего не придумал и в отчаянии вошел в дверь доктором Андре Арнольди.

Лена сидела в зале для курящих за столиком, который я забронировал для нее. Перед ней стояла чашка кофе и пепельница. Девочка с небрежным видом открывала пачку «Eve 120».

Андре подошел и взялся за спинку свободного стула.

— Доктор? — она удивленно подняла глаза. — Здрасьте, — она торопливо спрятала сигареты.

— Я присяду? — спросил доктор, отодвигая стул.

— Конечно, — кивнула она. — Маме не скажете?

— Про сигареты? Не скажу. Ты уже большая девочка и можешь свободно делать свои глупости, — усаживаясь, улыбнулся он. Махнул официанту и заказал кофе.

Лена нервно оглянулась.

— Доктор Андре, а вы надолго? А то у меня тут свидание… — немного смущенно проговорила она.

— В самом деле? А с кем может быть свидание у столь юной барышни? — Андре игриво поднял бровь.

— Ну, — Лена чуть покраснела, — с молодым человеком. Она взяла чашку и снова оглянулась.

— В самом деле? Хорошо, сейчас уйду, не стану тебе мешать, — легко согласился он. — А конфеты «Комильфо» с яхтой ты уже заказала? — доктор с невинным видом произнес пароль, с которым она должна была обратиться к официанту.