Чтение онлайн

Рэнд молча направился в обход по настилам, унося меня куда-то в глубь леса, где деревья росли куда чаще, а дорожки между домиками вихляли то вверх, то вниз. Мне, естественно, было все равно на преодолеваемые легардом препятствия. Особенно с учетом того, что делал он это так легко и просто, словно неспешным шагом прогуливался по расчищенной каменной аллее.

Нашу дорогу освещали фонарики всех цветов радуги, форм и размеров. Некоторые представляли из себя что-то такое, чему я не могла даже названия придумать. Мастера-стеклодувы умудрялись не только изогнуть стеклянные стержни так, что голова шла кругом от попытки проследить за отдельно взятой «веточкой», но и каким-то образом окрасить само стекло тонкими полосками и крапинками. Но более всего меня поразили огоньки внутри этих светильников: по длинным разноцветным тоннелям таинственно и чарующе-медленно двигались крохотные бабочки. От каждого взмаха крыла на миг вспыхивала искорка, отражаясь в стекле, отчего танец бабочек сопровождал дождик из золотистых, зеленых и голубых звездочек, возникающих и исчезающих, как некая тайна.

— Здесь всегда так… темно? — Почему-то в этом месте совсем не хотелось говорить громко. Возможно от того, что деревня навевала ощущение сказки, а может просто потому, что сопроводив нас к домику, жители будто затаились по домам.

— Только в дождь, — пожал плечами киашьяр, взглядом сворачивая защиту. Дождь не закончился, но теперь это были редкие и мелкие капельки, способные напугать только питирина. Обнаружив около себя крохотную бусинку, завязшую в ворсинках шерстяного пледа, дракончик выпучил глазки и уцепил трофей передними лапками, а затем вдумчиво засунул его в рот. То ли вода ему так понравилась, то ли сам процесс, но синенький с довольным пыхтением выбрался из выреза платья и полез по моему плечу, выискивая новые капельки.

Рэнд завернул за очередное дерево, куда толще прежних, и неожиданно встал, вынудив меня оторваться от созерцания дракончика и фонарей. Дорожка заканчивалась перильцами, делавшими настил похожим на балкон. Чуть сбоку виднелась узкая, но добротная лестница, спиралью уходящая вниз, где творилось чудо!

В сравнении с созданием светильников, магия вдруг показалась мне грубой и уродливой поделкой пятилетнего ребенка. Как зачарованная, я затребовала поставить себя на ноги и, оперевшись на хлипкие перила, с упоением погрузилась в наблюдение за созданием очередного шедевра.

На полянке между деревьями была построена огромная печь, защищенная сверху и по бокам плоскими блинами щитов. Рядом с этим сооружением, боком стоял высокий, наголо бритый, но с узкой короткой бородкой легард, придерживая руками длинные металлический прут, который он то и дело прикладывал к губам, от чего крупный огненно-красный мыльный пузырь на противоположном конце раздувался все больше. Рядом с мужчиной замерли еще двое, какими-то пассами при помощи магии и подручных дощечек и палочек придавая шару нужную форму.

Через несколько минут мне стала понятна задумка, когда лысый легард окунул получившийся сосуд обратно в печь, а оттуда в какую-то труху. Извлеченная из трухи чаша оказалась вытянутой, с двойными стенками, несоприкасающимися между собой, с вкраплениями тонких извилистых дорожек от добавленного в стекло золота.

Легард с хитрой ухмылкой посмотрел вверх, словно давно заметил наше присутствие. Затем он дунул в чашу и подбросил ее вверх.

Не смотря на мои ожидания, она не упала обратно, а величественно воспарила, установившись на перилах и радуя глаз красно-желтыми языками пламени. Огонь, не смотря на небольшие размеры сосуда, в доли секунды нас согрел, хотя само стекло оказалось холодным.

— Это особенность всех таких изделий, — пояснил Рэнд, прикладывая мои пальцы к выгнутому боку. — Они греют, но не обжигают. Чем дальше ты стоишь, тем сильнее жар. В этих местах это особенно радует.

— Да уж! — согласно кивнула я, поплотнее закутавшись в одеяло и глядя на то, как дракончик с упоением крадется уже к чаше.

Не смотря на энтузиазм ответа, я меньше всего думала о холоде. Мало ли какие бывают трудности. Что там холод! В другом месте все было бы иначе, но не факт, что лучше!

Дракончик наконец добрался до огонька, кое-как взобрался на гладкий бок чаши и довольно ухнул в пламя. В первую секунду я сильно испугалась, но ни воплей, ни запаха жареного не последовало. Наоборот, питирин с упоением крутился волчком, прыгая на месте. Наблюдая за ним, даже начало казаться, что он чуть увеличился в размерах за эти несколько мгновений.

— Он будто подрос, — озвучил мои мысли киашьяр.

Я только растерянно кивнула, в то время как Рэнд словил мой подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть себе в глаза. Уж не знаю, что он там хотел увидеть, потому как в голове не было ни единой мысли, а от его взгляда, внимательного и всепроникающего, даже дух перехватило.

Наверное, он тоже не понял, что произошло. Просто миг был такой или в чашу кроме пламени оказалось примешано какое-то колдовство, но поцелуй получился неожиданно для нас обоих.

Это был прохладный весенний день, убаюканный журчанием воды в ручье и стрекотней наглых кузнечиков, со вкусом теплого, нежно-сладкого меда, с горчинкой травы и ароматом клевера. Утопающе-затягивающее действо, которое не дает думать, не позволяет двигаться, отрывает от тела душу и уносит куда-то туда, вверх. И только прокатывающаяся по телу дрожь, которого вроде, как и нет, возвращает назад.

И радость. Она зарождается в сплетении губ и осторожном переплетении рук. Она проникает под кожу и зажигает кровь, ускоряя ее ток. Она согревает даже заледеневшие пальцы на ногах.

И она заставляет тело жить своей жизнью, не отчитываясь перед разумом…

Я обняла Рэндалла под камзолом руками, чувствуя под пальцами гулкие удары сердца. А он продолжал осторожно и одновременно как-то умело и в то же время коварно пробовать мои губы на вкус.

И когда легард вдруг остановился, то это оказалось для меня полной неожиданностью. Рэнд же не только прервал поцелуй, но и ловко вывинтился из моих объятий, оставляя за собой ощущение напряженной холодной стали. Даже во взгляде вдруг появилось что-то твердое и решительное.

Я могла только растерянно хлопать ресницами. Убежавшие мысли еще не успели вернуться, а гордость — сообразить, что собственно произошло.

— Глупо было тебя сюда вести, — хмуро сообщил мне легард. — Ты, наверное, устала. А я тебя сюда притащил. Пойдем в дом.

Рэндалл подхватил чашу с воркующим там о чем-то своем, огненном, питирином и повел меня в обратную сторону, не дав опомниться и хоть о чем-то спросить.

Рэнду нравилось наблюдать за Вирой. Он даже не подозревал, что это занятие окажется настолько увлекательным. Было что-то завораживающее в обычных, на первый взгляд, действиях девушки. Она могла просто наблюдать за выдуванием очередной лампы, восторженно приоткрыв рот, или смотреть на пляску пылинок в ярком солнечном луче, или, замерев от неожиданности, следить за пробегающими по лесу оленями. В этот миг глаза Вирены сияли такой чистой радостью и счастьем, что легарду трудно было поверить в ложность этих эмоций.

Она восторгалась необычными творениями, с удивлением пробовала странные блюда жителей деревеньки, играла с Эммой, болтала ни о чем с Кирией, но чаще подолгу любила посидеть в одиночестве, сосредоточившись на книге. Девушка читала внимательно, шевеля от старания губами, и поминутно хмурясь. Но Рэнду нравилось следить даже за этим, таким обыденным и ничем не примечательным занятием.

Вот только в присутствии киашьяра девушка смущалась и теряла всю свою уверенность. Чем это объяснялось, Рэнд сказать не мог. С местными жителями, Эммой, Алией и Кирией Вира была куда спокойнее.