Чтение онлайн

— Хотите сказать, что некто мог повлиять на мою магию? — У Дамиана резко пересохло в горле. — И теперь я превращаюсь во зло?

— Не совсем так, — поправил Маркус. — Дело не в том, что вы становитесь злым, а в том, как именно пользуетесь магией. Обычно волшебники для колдовства используют свои внутренние силы, развитие которых, как вы знаете, проходит долго и требует длительных тренировок и труда, но те, кто вступают на тёмный путь, не хотят или не могут развивать свои способности и потому начинают тянуть магию извне. И для их целей годится всё — источники, артефакты и… другие волшебники.

Нехорошее предчувствие закралось в сердце Дамиана, но он побоялся его озвучить. Однако Маркус в этот раз оказался до отвращения прямолинеен:

— Ваша внезапная слабость после того, как вы выбрались из гобелена, не случайна. Вы, очевидно инстинктивно, попытались украсть силы у меня. И хотя это было слишком самонадеянно с вашей стороны, я одолжил вам немного, чтобы вы смогли встать…

— Извините, — сдавленно произнёс Дамиан. Ему ещё никогда прежде не было так неловко и стыдно! Но главная беда заключалась в том, что он совершенно не понимал, как подобное могло произойти!

— Вижу, мои слова вас смутили, — чуть мягче продолжил Маркус. — Однако не могу принять ваши извинения, так как понимаю, что вы действовали неосознанно.

— И что же мне делать? От этого как-то можно избавиться? — Дамиан был близок к панике. Одна мысль, что он способен на такую низость, приводила его к неистовому желанию провалиться сквозь землю, а ещё лучше заточить себя вампирскими оковами, чтобы больше никогда не использовать магию!

— Увы, не могу вас ни обнадёжить, ни утешить. — Маркус печально покачал головой. — Я впервые сталкиваюсь с заклятьем подобного уровня, и должен признать, что сумевший проделать такое волшебник очень и очень силён.

— Но в моём мире нет других волшебников, кроме моей семьи и вас! — Дамиан отчаянно цеплялся за призрачную надежду.

— Тёмные волшебники предпочитают скрываться, но за их действиями всегда виден шлейф. Среди вашего окружения нет кого-то, о ком ходили или ходят недобрые слухи? Необъяснимые смерти, болезни врагов…

Дамиан нахмурился, взывая к своей памяти. Мог ли Адвиль скрывать свою тёмную натуру? Или Когъёрд? Однако, перебирая в памяти своих недругов, он готов был поклясться, что ни один из них не владел и каплей магии. А вот если говорить о таинственности…

— Отрийский лорд! Торик! — воскликнул Дамиан, и нехорошее предчувствие вмиг овладело им. Он почти не знал этого весьма и весьма подозрительного человека и так слепо доверился ему из-за своей наивной влюблённости. Пытаясь сопоставить разрозненные факты, Дамиан невольно чувствовал, как страх разливается внутри. Предположив лишь на минуту самое плохое, его бросало в дрожь. В сию минуту Каэр мог находиться в руках злодея!

— Как интересно, — проговорил Маркус. Его глаза опасно сузились, и сам он в тот момент жутко напомнил странного Торика. — В таком случае, я бы не спешил с возращением. Вы слишком неопытны и, столкнувшись сейчас со столь искусным магом, ещё сильнее увязните в его влиянии.

— Но Каэр! Там же война! Как я могу бросить свою страну в такое сложное время? — со всей горячностью, на которую был способен, заявил Дамиан.

— Это уже не ваша война. Вас, как пешку, из неё выбили, так что, если желаете вернуться ферзём, вам следует набраться сил!

Суровые слова Маркуса вызвали горечь. Дамиан прекрасно осознавал, насколько они правдивы, и от того ему становилось ещё более противно. Вновь получалось, что им просто воспользовались, а затем выбросили за ненадобностью. Знать бы ещё зачем? Торик вполне мог стать королём и сам. Он же был кандидатом, для чего было всё так усложнять?

Терзаемый мучительными размышлениями, Дамиан и не заметил, как они покинули зимний сад и вышли в просторную галерею. По обеим сторонам между длинных полукруглых окон висели портреты предков. Все, как один, надменные и высокомерные. Они взирали на него если не с осуждением, то с явным пренебрежением. Дамиан насчитал едва ли пару-тройку добродушных лиц, а у портрета отца и вовсе остановился. Молодой Джулиан улыбался сверкающей улыбкой, а в его мягких карих глазах плясали озорные искры. По-видимому, отец всегда отличался неунывающим нравом, и годы ничуть не изменили его. С грустью от того, что, вероятно, своим промедлением он вызывает у родителей беспокойство, Дамиан отступил в сторону и, покосившись на последний портрет, застыл на месте. С картины на него взирала в полный рост Нэйдж! Он судорожно потёр глаза, думая, что от переживаний его зрение помутилось. Но кокетливая улыбка Нэйдж никуда не исчезла, как и томный с поволокой взгляд.

— Ваше Величество, что-то не так? — спросил шествующий рядом Маркус, однако Дамиан не мог выдавить и слова. Он, как зачарованный, продолжал взирать на портрет, тщетно выискивая в том несоответствия и изъяны. И не находил! Сердце тревожно забилось в груди, а выстроенные недавно мысли вновь разметались по черепной коробке. Всё смешалось, превратившись в хаос. И трудно было бы предсказать, сколько ещё времени Дамиан вот так простоял, как громом поражённый, если бы его не одёрнула Молли:

— Эй, хватит уже глазеть на портрет моей мамы!

Рениса:

Канун Чёрной ночи, тринадцатый день после исчезновения короля Дамиана

Несмотря на то, что Рениса сотни раз продумывала возможный диалог с отцом, оказавшись с ним наедине, она растерялась. Все заготовленные слова показались ей нелепыми и глупыми, а собственное поведение постыдным и даже подлым. Отец едва ли заслуживал ещё один нож в спину, особенно сейчас, когда всё итак было очень и очень непросто. Вот только промедление ничего не решало, а, скорее, напротив, могло обернуться настоящей бедой.

— Простите меня, отец, — виновато опустив голову, произнесла она, а затем, так и не поднимая глаз, честно призналась: — Я вас подвела и… обманула. Те платья и туфли подарил мне агни…

Рош молчал, и эта тишина пугала безмерно. Рениса нерешительно подняла голову и осторожно взглянула на отца. Сердца беспокойно затрепыхались внутри: она впервые видела того таким несчастным. Рош, сгорбившись над столом, закрыл лицо руками и не шевелился, застыв, словно скорбная статуя.

— Я… знаю, что повела себя, как дурочка, — залепетала Рениса, но отец её остановил.

— Те сведения о готовящейся войне на Каэре ты тоже получила от агни? — убирая руки от усталого и посеревшего лица, холодно спросил он.

— Д-да…

— Мне следовало догадаться, — горько хмыкнул Рош. — Ты была слишком лёгкой мишенью.

Рениса ощутила себя ещё более скверно. Ей было крайне неприятно осознавать, что в глазах отца она оказалась настолько наивной и невежественной. Но лучше уж так, чем вскроется истина и её отношения с Данье.

— Я была неосторожна, — вновь склонившись, виновато пробормотала Рениса.