Прощальный танец
Шрифт:
Морская пучина сменилась безликим предгорьем. Ветер пригнул сухие травы, а маленькое зимнее солнце залило кровавым светом чернеющую вдали деревушку. Рена провела рукой и почувствовала, как та проваливается в ткань. Недолго думая, она сделала шаг и едва не свалилась в сухую траву. Порывистый ветер буквально сдувал с ног. Оглядевшись, Рена заметила вдали разноцветные холмы и медленно побрела к ним. По мере приближения у холмов обнаружились скрюченные крылья, выгнутые под неестественным углом лапы и ощерившиеся морды драконов. Кто-то жалобно стонал, кто-то откровенно выл, но большинство лежали молча, с тоской взирая на опустевшие небеса. Джулиан сновал от одного дракону к другому вместе с неизвестным крупным мужчиной, который, судя по тому, как он ловко орудовал огромными клещами, был местным кузнецом. Рядом с леди Даниэлой тоже копошились местные, в основном женщины. Они закрывали парусиной изрешечённые крылья и зашивали огромными станковыми иглами рваные раны на телах.
Рена шла неторопливо, вальяжно срывая по пути сухоцветы и стирая их в ладонях в пыль. Леди Даниэла увидела её издалека и тут же бросилась навстречу. Коварная улыбка приклеилась к лицу Рены, а в голове зароились очень странные совсем по-детски озорные мысли. Что бы такого вытворить, если её не узнают? Изобразить сыновью радость или же поиграть в потерю памяти? Оба варианта казались невероятно соблазнительными, но Рена не успела сделать выбор, заслышав возглас леди Даниэлы.
— Сынок! — Она летела к нему с распрастёртыми объятьями, но когда между ними оставалось всего несколько шагов, леди резко остановилась, а затем и вовсе отшатнулась, будто увидела призрака. Её счастливое лицо тут же исказилось от ненависти и злости, а восторженная улыбка превратилась в горькую усмешку. Всё-таки узнала.
«Какая жалость…» — пронеслось у Рены в голове.
— Матушка не рада моему возвращению? — Голос Дамиана звучал непривычно насмешливо. Рена подошла ближе, желая в полной мере насладиться выражением лица леди Даниэлы.
— Ваши издёвки ни к чему, как этот глупый маскарад, лорд-канцлер, — отчеканила она, и опасные искры вспыхнули в её глазах.
— Вы уверены? — В голосе Дамиана зазвучало сомнение. — Но как же тогда воодушевить армию на защиту Каэра? Бэрлокцы вот-вот сойдут с гор…
— Не смей порочить имя моего сына! — вскинулась леди Даниэла, угрожающе выставив руки вперёд. Вот только у Рены и мускул не дрогнул.
— Не советую идти против меня. — Голос стал ниже, почти переходя на шипение. — Думаешь, я не знал, то ты пыталась провернуть у меня за спиной? Оглянись вокруг! Это мой тебе ответ!
Леди Даниэла побледнела и нехотя опустила руки. И хотя её глаза всё ещё метали молнии, она явно отступилась. Впрочем, Рене и самой резко стало не по себе. На краю своего замутненного сознания, она вдруг с ужасом поняла, что всё произошедшее отнюдь не случайность. Драконов безжалостно пожертвовали! И это было только начало.
— А теперь смотри, — впервые наяву прозвучал знакомый зловещий шёпот.
Рена сделала шаг в сторону и повернулась лицом к виднеющейся вдали деревне. Блеснули в свете солнца начищенные латы спускающихся с гор бэрлокских войск. Глаза Даниэлы расширились от ужаса.
— Там же люди! — прошептала она и бросилась было обратно к мужу и раненным драконам. Пальцы Рены щёлкнули, выпуская тёмное облачко, которое тут же устремилось к леди. Мгновенно окутав подобно путам, оно не позволило ей сдвинуться с места.
— Тебе велено смотреть, а не поднимать панику!
Даниэла тщетно пыталась выбраться, но лишь сильнее затягивала магические верёвки.
— Это же ваш народ! Дети, старики! Их же всех зарежут, словно свиней! — она с яростью посмотрела на Рену.
— И не только, — прошелестел шёпот с мрачным торжеством, от которого кровь стыла в жилах.
«Что со мной?! Я ведь должна защищать Каэр!» — Рена совершенно не понимала, что происходит. Она попыталась заставить себя хотя бы пошевелить пальцем, но тело отказывалось её слушать! Оно вообще не реагировало ни на какие приказы, словно чужое. Но кто-то же заставлял его говорить и двигаться!
«Тьма сама решает, кого забирать себе в жертвы», — скользнула непрошенная мысль, прежде чем разгулявшийся ветер донёс до ноздрей едкий запах гари. Рена почувствовала, как губы расплываются в безумной улыбке, и только потом увидела огни на крышах деревенских домов. Бэрлокские «собаки» решили спалить деревню.
— Ты чудовище! — простонала рядом Даниэла, продолжая биться, как горлица в силках.
— Ещё нет, но если кто-то снова будет становиться у меня на пути…
И в этих словах Рена уловила не просто угрозу. В голове крутились незнакомые воспоминания, и во всех них были другие поселения, вот только вместо перекидывающегося с дома на дом пламени, обещающего обратить поселение в чернеющие угли и серый пепел, по ним носились вихри тьмы, крутя и перемалывая всё в черную безжизненную пыль. Как давно это было! И как же сладок запах ностальгии. Ностальгии триумфа!
Она сама пришла к нему. Неисправимая гордячка, готовая, казалось, умереть, чем поклониться кому-либо! И всё же она стояла перед ним, израненная, убитая горем и исполненная ненависти ко всему.
— Брат. — Её голос звучал так жалобно, как и колокольчики на её волшебном посохе, на который она тяжело опиралась. — Помоги мне!
— Великая волшебница Дэйми снизошла до презренного братца, что же случилось? — Ему трудно было сдержать самодовольную улыбку.
— Они… — Её кулаки сжались в бессильной злобе, а магия начала искрить на коже. — Они убили моего сына! Я должна отомстить!
— Какие пламенные речи, сестрица! Не ожидал услышать подобное от тебя! — Он не мог отказать себе в удовольствии всласть поиздеваться над ней. Однако Дэйми словно и не слышала его насмешек. Её взгляд совсем затуманился, и в нём не осталось почти ничего, кроме жадного желания восстановить справедливость. Только сейчас он заметил, что сестра едва стоит на ногах. На полу уже натекла целая лужа крови…
— Так ты поможешь мне? — Как много в этой просьбе было боли.
— Помогу, если сестрица подарит мне свой поцелуй!
— Ты неисправим, Дьюри, — хмыкнула Дэйми, но всё же подошла к нему и склонилась. Её мягкие нежные губы, словно ветерок, едва коснулись его щеки. Дэйми тут же отпрянула, явно считая свой долг исполненным.
— И это ты, женщина с двумя мужьями, называешь поцелуем? — пряча досаду за дерзостью, произнёс он.
— Ты сошёл с ума? — Её глаза вспыхнули гневом. — Мы же брат и сестра!
— И что с того? — не унимался он. — Если мне нельзя ощутить вкус твоих губ, то зачем мне помогать?
Дэйми застыла в нерешительности. Он видел, как тяжело даётся ей решение: она то и дело кривила нос и свои красивые губы. Но, как и ожидалось, жажда мести оказалась сильнее предрассудков. Дэйми вновь подошла к нему, и, на миг остановившись, перевела дыхание, а затем прижалась своими губами к его губам.
Он чувствовал вкус крови и смерти, и упивался им, совсем не замечая, что творится с Ней. Как её кожа из бледно-розовой стала мертвенно серой, а горящий свет в глазах стремительно гас, прежде чем потухнуть навсегда. Высосав всю магию, он равнодушно оттолкнул лишённое жизни тело, и то глухо шлёпнулось на каменный пол.