Чтение онлайн

Безмолвный вопрос застыл на недоуменном лице жрицы.

— Хитрый Змей оказался не самым лучшим хранителем, — продолжил с лёгкой ухмылкой демон. — Вместо того чтобы спрятать нечто столь ценное, он решил обернуть доверенное себе на пользу, создав собственный культ. Ты ведь тоже ему поклоняешься?

Жрица нервно сглотнула, а в её широко распахнутых глазах мелькнул страх.

— А зря, — бросил брезгливо демон. — Он того не стоит. Твоя религия — ложь и фальшивка. Змеи никогда не исполняли великих танцев! Это наследие убитых саламандр, твой Полоз заставил спасённых детей, последних из их рода, в благодарность за убежище служить ему, а затем скрещиваться с вашим видом. В тебе течёт их кровь, потому ты и оказалась столь способной.

Видеть ошарашенный взгляд жрицы было бесценно. Слова демона разбили в пух и прах всю её жизнь. Виргуэль едва не пустился в пляс, наблюдая за её болезненным осознанием неприглядной истины, но демон вновь испортил ему всё торжество. Очередная волна холода прошлась вдоль позвоночника, заставив буквально замереть на месте.

— Прости, я расстроил тебя… — мягко произнёс демон. — Однако тебе не стоит винить себя за чужой обман. Ты сделала всё, что могла и, пожалуй, даже больше!

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Демон терпеливо ждал, пока раздавленная правдой жрица металась в кресле. Она то хваталась за голову, то вцеплялась мёртвой хваткой в подлокотники, будто надеясь, что те помогут ей в чём-то. Кусая почти до крови тонкие губы, жрица тщетно пыталась совладать с подступающими слезами.

— Искра… была… в Священном яйце? — Её губы предательски задрожали.

Демон кивнул.

— Поэтому другие жрицы умирали, прикасаясь к нему? У них была не та кровь? — спросила она. Её нежный тихий голос наполнился горечью и болью.

— Никто, кроме огненнокрылых и их потомков, не может без последствий касаться божественного пламени! — безапелляционно заявил демон. — Даже мне, Высшему демону, оно способно навредить!

— Огненнокрылых? Не саламандр?

— Саламандры и есть их потомки, — пояснил демон. — Многие столетия мы спасали всех огненнокрылых, которых смогли отыскать, но, к несчастью, никто из них уже не мог творить. Тот, чью искру ты вернула в мир, помог им сохранить оставшиеся силы и пламя, и так тут появились саламандры и фениксы. Но, увы, их истребили в той войне… — Он снова сделал паузу. Тягостное молчание накрыло комнату, которое ничто и никто не посмел нарушить. Мир будто вовсе лишился звуков, и потому, когда голос демона вновь раздался в этой тишине, сердце Виргуэля нервно дёрнулось, а жрица едва не подпрыгнула на месте. — Не будем о прошлом. Оно давно минуло, и его уже не изменить. Сейчас лучше сосредоточиться на будущем и восстановить то, что некогда удалось спасти.

— А эта кровь… она ведь сохранилась не только у меня? — осторожно поинтересовалась жрица.

— Не волнуйся, ты не одна. Кровь огненнокрылых можно отыскать у многих народов, — успокоил её демон.

Она судорожно выдохнула, и на её напряжённом лице впервые за долгое время появилось подобие улыбки.

— Однако, если так подумать, то, похоже именно эта кровь до сих пор и помогала тебе справиться с твоим захватчиком, — внезапно заметил демон. — Может, покажешь, как ты в него обращаешься?

Жрица тут же вскочила с кресла и, подхватив зажжённую лампу, засеменила вглубь комнаты. Демон следовал за ней по пятам, пока они оба не остановились напротив огромного зеркала в чёрной кованой оправе, от которого так и веяло тьмой и чем-то тяжёлым и удушающим. Однако уставившись в него, Виргуэль не увидел своего отражения, только какие-то смутные похожие на тёмных призраков тени, от лицезрения которых к нему стремительно подступила тошнота. Он стремительно перевёл взгляд, принявшись изучать необычное плетение витиеватого рисунка оправы. С некоторым трудом в нём угадывались старинные буквы и символы, которыми пользовались когда-то волшебники. Вот только многие были перевёрнуты и выполнены неверно, будто бы с ошибкой. Однако в то, что создатель столь тонкой и искусной работы действительно мог допустить банальную оплошность, верилось с трудом. Куда больше верилось, что всё было сделано нарочно, видимо, желая исказить изначальный смысл, и почему-то даже сама мысль об этом заставляла Виргуэля ощущать ледяные мурашки на своём теле. Похоже, демону подобная идея тоже не пришлась по душе.

Тем временем жрица уже привычным движением уколола себе палец об острый край одного из завитков и тут же прислонила рану к поверхности мутного зеркала. По поверхности тут же змеями побежали кровавые линии. Зеркало очистилось, вот только отразило оно только жрицу, точнее лорда Торика. Высокий красивый мужчина буквально вонзился горящим взглядом в свою жертву, будто бы собрался испепелить её через отражение. Поддавшись неведомым чарам, исходящим из этих глаз, тело жрицы начало меняться. Оно заметно вытянулось, конечности удлинились, а волосы стремительно темнели. Всё это было вполне привычной практикой, но, переведя взгляд на нагу, Виргуэль нервно сглотнул. То, что происходило с её лицом, показалось ему поистине жутким. Смазливая мордашка жрицы словно бы плавилась, стирая с себя прежние черты, пока не превратилась в чистый холст, на котором чуть позднее стал проступать лик лорда-канцлера. Виргуэль едва ли успел сделать пару вдохов, как от жрицы не осталось и следа, а вместо неё напротив стоял Торик во всей своей красе. На его привлекательном, но злом лице появилась надменная ухмылка, которая, однако, быстро слетала с его резных губ.

— Какая мерзость, — прошипел демон и шагнул к зеркалу. Он ткнул пальцем прямо в отражение, и поверхность почти мгновенно покрылась ледяной коркой.

В то время как тело Торика болезненно вскрикнуло и схватилось за голову. Его зашатало и затрясло, он почти потерял равновесие, рискуя вот-вот завалиться. Опасно качнувшись ещё пару раз, лорд-канцлер резко опустился, присев на корточки, будто курица на насесте. Мучаясь головными болями, он жалобно и очень по-женски застонал, пока его тело продолжало неистово биться в судорогах. Но демон словно и не замечал происходящего и, как и прежде, держал тонкий палец на обледеневшем зеркале. С кованой оправы уже начали свисать толстенные сосульки. В конце концов, не выдержав напряжения, Торик упал на колени и что-то невнятное прохрипел, и это стало своеобразным сигналом. Виргуэль почувствовал, как на лице расплывается довольная коварная улыбка, а, казалось, примерзший уже намертво палец вдруг заскользил по замороженной поверхности, вычерчивая незнакомые витиеватые письмена. Поверженный Торик шмыгнул носом, а потом и вовсе обнял себя, будто замёрзшая девица. Закончив с рисунком, Виргуэль наклонился к нему и подал руку.

— Не волнуйся, в ближайшее время он тебя не потревожит, — успокоил демон с лёгкой насмешкой.

— Это было очень страшно.

Он едва услышал её ответ, настолько тихо он был произнесён. Затем обессиленный Торик несмело опёрся на его раскрытую подставленную ладонь.

Виргуэль едва подавил в себе брезгливость, ощутив это прикосновение. Ему было до крайности непривычно и даже неприятно видеть такого лорда-канцлера. Всё в его поведении, жестах и манерах выдавало в нём женщину. И всё же, борясь с собственным отвращением, Виргуэль помог Торику встать, а затем сопроводил его до постели. Как же ему претила эта нарочитая забота! Его буквально выворачивало наизнанку, но демон твёрдо стоял на своём, вынуждая Виргуэля быть любезным и внимательным. Ни Торик, ни эта проклятая жрица точно не стоили таких жертв!

— Я зайду за тобой завтра, — пообещал демон и потушил лампу.

Виргуэль недовольно фыркнул. Ещё и завтра придётся возиться! Однако демон был неумолим: тело мгновенно затрясло от волны холода, и Виргуэль вновь вынужденно сдался.

***

Он и в самом деле пришёл к ней утром, словно любезный кавалер к даме. К счастью, в этот раз ему не пришлось помогать. Она была уже собрана и выглядела весьма сосредоточенной, хоть и немного нервозной. Виргуэля так и подмывало её как-то поддеть, но вертевшиеся на языке остроты, будто прилипли к языку и так и не вырвались наружу.

«Это нелепо и глупо!» — злился он, вынужденно шагая рядом с долговязой фигурой лорда-канцлера и невольно поглядывая в её сторону. Однако, то ли сдерживаемая внутри ярость застила глаза, то ли жрица и в самом деле постаралась, но более ничего женского в облике Торика ему приметить не удалось. И голос, и манеры, и даже пугающая стать будто бы вернулись, и лишь взгляд — слишком мягкий и беспокойный — говорил о каких-то трудностях и скрытых тревогах. Всю дорогу они молчали и, казалось, всячески старались друг от друга отстраниться, что едва ли было возможно в узких коридорах подземелья каэрского дворца.

Во Дворце Совета царила разруха. Привычная комната выглядела странно: люстра разбилась, на стенах виднелись трещины, а в окне отсутствовали стёкла. Виргуэль хотел расспросить Гвола о произошедшем, но внезапно увидел ответ сам. Перед его внутренним взором, мимолётно, словно бабочка, пролетело видение: яркое пламя внезапно вспыхнуло, выпустив огромный сноп искр в чёрное небо, и всё вокруг пришло в движение. Он сам не понял почему, но извержение и последовавшее за тем землетрясение вызвало у него очень необычные чувства — тепла и необъяснимого восторга! В голову лезли непрошеные мысли и незнакомые образы-воспоминания, в которых вулканы, пузырясь и шипя, поднимались из вод океана, а из искр, летящих в небеса, рождались мыслимые и немыслимые существа. И, казалось, во всей вселенной не было ничего прекрасней этого, но стоило Виргуэлю только моргнуть, как мир вернул привычные очертания, а вместо радости в сердце вновь забурлила тихая ярость. Покосившая дверь жалобно скрипнула, впуская в комнату озадаченного Гволкмэйя. Он обеспокоенно оглядел самого Виргуэля, а затем настороженно покосился в сторону Торика. Глаза Гвола резко потемнели, а брови сошлись на переносице.