Прощальный танец
Шрифт:
— Не нужно, — поспешила отказаться Рениса, ощущая волнение. Ей всё ещё никак не удавалось унять собственные чувства, и это не скрылось от зоркого взгляда принцессы.
— И почему же? — принялась допытываться она. — Не хочешь разочароваться в первой любви, или же… боишься не устоять?
Последние слова прозвучали особенно дерзко. Рениса ощутила, как её бросило в жар: щёки запылали, а во рту пересохло. Она даже не смогла выдавить из себя хоть какой-то ответ, хотя едва ли принцесса в нём нуждалась.
— Так вот оно в чём дело! — Что-то, а сообразительности Шанталь было не занимать. — Ты всё ещё в него влюблена! Как это мило! Думаешь, он не простит тебе замужества?
— Как вы можете такое говорить! — Рениса взволновано вскочила с места. От беспокойства она не знала, куда деть руки, то вновь хватаясь за кисти, то нервно сжимая юбки. Сердца загрохотали в груди, оглушая и приводя в ещё большее замешательство.
— Так я угадала! — Шанталь расплылась в довольной улыбке. — Но мне кажется, ты напрасно переживаешь. Данье неглуп и, подозреваю, догадывается об истинном положении дел. А зная, как устроен мир демонов, едва ли он будет к тебе жесток.
— Вы не знакомы с Филиппом, он благороден и честен и никогда не согласится на интрижку! — возразила Рениса с совсем несвойственной ей горячностью.
— Даже зная, что ты глубоко несчастна, а демон к тебе совершенно равнодушен? Впрочем, последнее не заметит разве что слепой…
— Давайте оставим этот разговор, Ваше Высочество, — едва сдерживаясь, попросила Рениса. Подобные бесцеремонные намёки, которые раз за разом звучали в речах Шанталь, её всё больше злили. Сколько бы она ни гнала постыдные мысли прочь, ей всё равно не удавалось от них избавиться. Хотя Аулус не давал никаких обещаний Ренисе в этом отношении, сердца жгла обида на то, как всё сложилось.
— Что ж, не стесняйся обращаться, если решишься, — подмигнув, произнесла Шанталь. — Вот только не вздумай беспокоиться о том, что доставишь какие-то неудобства агни. У демонов нет морали, так что не в его праве тебя осуждать!
«Осуждение лучше равнодушия», — подумала Рениса, когда принцесса, наконец, оставила её. Перед уходом Шанталь всё же выпросила у неё портрет Рэла.
— Вы уверены, что вам нужен именно этот? Я могу нарисовать брата более счастливым.
— Не стоит тратить на него время. Лучше потратьте свою фантазию на более волнующих персон, — не без ехидства ответила она.
Однако, оказавшись в одиночестве, Ренисе совсем расхотелось рисовать. Она кружила по мастерской, словно ворон, не знающий, куда приземлиться. Взбудораженное намёками Шанталь сознание никак не желало успокаиваться, скорее, напротив, разворошённое, оно, будто встревоженный улей, непрестанно гудело. Вспоминая свои жалкие попытки вывести мужа на разговор, Рениса ощущала, как гнев заполнял каждую клеточку её тела. Всякий раз Аулус использовал уловки, хитро переводя тему или же выдавая ей задание.
«Так больше не может продолжаться!» — Невероятная решимость овладела Ренисой, и она, резко развернувшись на каблуках, смело направилась к кабинету мужа.
В доме было невероятно тихо, так что ей без труда удалось уловить собственное дыхание. И хотя она ступала едва слышно, крадучись на цыпочках, её появление не осталось незамеченным. Остановившись у кабинета, Рениса только занесла кулак, чтобы постучать, но не успела прикоснуться к двери, как та открылась.
— Что-то случилось, моя леди? — В привычном любезном тоне Аулуса отчего-то чудилась насмешка.
— Я могу войти? — Хрипло спросила Рениса. В горле внезапно пересохло, дыхание сбилось, а ещё сердца вдруг решили с чего-то ускорить свой бег.
— Вы выглядите слишком взволнованной, — пропуская её внутрь, заметил Аулус.
Рениса успела сделать не больше двух шагов, прежде чем муж преградил ей путь.
— Мне нельзя осмотреться? — произнесла она с вызовом, чем заработала только усмешку.
— Вижу, вы сегодня бодры и любознательны, но, к сожалению, не могу сейчас удовлетворить ваше любопытство. Срочные дела требуют моего внимания, потому буду признателен, если вы опустите вступление и сразу перейдёте к сути.
— Вы это нарочно? — Очередная отговорка вызвала у Ренисы раздражение. — Каждый раз, когда я прошу уделить мне время, вы вечно увиливаете! Я настолько вам неприятна, что вы нарочно избегаете меня?
— Что за странные у вас выводы? — Аулус демонстративно надломил бровь.
— А как ещё я должна понимать ваше поведение? С тех пор, как я появилась в вашем доме, мы ни разу даже не поговорили! Вы даже не спросили, хочу ли я нянчить ребёнка принцессы! Кто я для вас? Помощница, служанка или нянька?
— Давайте разберёмся, моя леди, — Аулус вмиг стал серьёзным. — Поправьте меня, если я ошибаюсь. Насколько я помню, забота о доме и гостях входит в обязанности супруги, не так ли? Что до вашего ещё не рождённого племянника, так, скажите, разве детей, чьи родители по тем или иным причинам не могут их воспитывать, не забирают на своё попечительство родственники?
Рениса не нашла, что возразить. Насупившись, она никак не могла понять, как же так получилось, что всё вновь обернулось против неё.
— Если у вас нет сострадания к этому малышу-полукровке, значит, он отправится в Тёмное царство к отцу или другой своей тётушке. Конечно, в отличие от меня, им будет сложнее его защитить, но вас же это не касается, верно?
Тяжёлое чувство вины навалилось на Ренису. До сих пор она особо не задумывалась о судьбе маленького полукровки и том, что его существование не только само по себе было под угрозой, но и могло стать причиной серьёзных конфликтов. Что бы Рениса не думала о своём брате и самодовольной принцессе, становиться палачом их малышу казалось ей чем-то безумным и неприемлемым.
«Даже дикие звери не бросают на произвол судьбы чужих детенышей! Как я могу поступить иначе?» — пронеслось у неё в голове.
— Я не против ребёнка! — в сердцах воскликнула она, осознав, что защита демона — единственная гарантия его выживания.
— Что ж, рад, что мы всё выяснили, — Аулус снисходительно улыбнулся и, жестом указав ей на дверь, добавил: — С вашего позволения, я вернусь к делам…
— Подождите! — оборвала его Рениса. — Мы обговорили не… всё!
Аулус вновь приподнял бровь.