Прощальный танец
Шрифт:
Рена вздохнула с облегчением: неловкая ситуация была преодолена.
— Благодарю вас за беспокойство, но будет неверно отнимать ваши покои. Чтобы не вызвать вопросов и паники во дворце, лучше всё оставить, как есть. Не волнуйтесь, я найду, где устроиться во дворце, не привлекая внимания.
— Будьте осторожны! И лучше не селитесь в комнатах с гобеленами! Они не безопасны! — предупредил демон.
Рена послушно кивнула и подумала, что ей правильнее было бы и вовсе не связываться с комнатой. Намного проще и надежнее устроиться в какой-нибудь нише неподалеку от кухни. Там всегда можно было разжиться свежей крысой или мышью, не привлекая лишнего внимания. Эта идея нравилась ей всё больше и больше. Она избавляла её от каких-либо объяснений, лживых историй и давало определённую свободу в действиях. И начать стоило с личного слуги, которому надо было срочно внушить мысль, что лорд отбыл на север помогать войскам в сражении с Бэрлоком, а затем посетить тех, кто мог бы решить проблему с армией Йохана.
***
Тринадцатый день месяца совы, пятнадцатый день после исчезновения короля Дамиана
Ползти по обледенелым каменным улицам было нелегко. Рену то и дело клонило в сон, а инстинкты каждый раз требовали найти подходящее убежище для спячки. Во дворце она согревалась на жаркой кухне, устроившись в убранной на верхние полки корзине для фруктов, и это позволяло ей без особых трудностей прогуляться по прохладным коридорам. Но вот две предпринятые вылазки в родовые имения лордов, которые, впрочем, принесли желанные плоды, едва не доконали её. И если в прошлый раз ей удалось забраться в почтовую карету, по счастливой случайности остановившуюся тогда у ворот, чтобы передать срочные письма. Несмотря на то, что пришлось изрядно покрутиться по городу, Рене, зарывшейся внутрь обитого сидения, было тепло и спокойно. Не желая рисковать, она утром отправила срочное письмо до нужного адресата, но не рассчитала времени, и то пришло слишком рано. Рена к тому времени сама только добралась до имения.
«Стоило забраться в сумку гонца, а не трястись в повозке с продуктами», — с упрёком подумала она, ощущая неприятное покалывание в области хвоста.
На Каэре стало значительно холоднее, и хотя снег пока не выпал, вечерами было уже довольно морозно.
«Слишком морозно», — пытаясь бороться с дрожью и сонливостью, признала Рена и шмыгнула в ближайшие кусты, надеясь, что земля окажется чуть теплее камня. Однако этот порыв не оправдал себя. Оказавшись среди подгнивших ветвей дерена, сознание помутилось. Запах влажной почвы сводил с ума, требуя погрузиться в мягкие слои поглубже. И, вероятно, если бы земля оказалась более рыхлой и поддалась на попытки Рены в неё зарыться, она бы уже видела желанные сны. Но, не сумев пробиться дальше поверхностных корней, ей, наконец, надоела эта возня, и она решительно направилась искать счастье в соседней клумбе. Череда неудач, в конце концов, привела её к подозрительно знакомой калитке, ведущей в соблазнительно пахнущий запущенный сад. Рену неистово тянуло к ароматному раскидистому можжевельнику. Змеиное чутьё убеждало, что именно там её ждёт то самое идеально место для зимовки. И не устояв инстинктам, Рена просунулась между прутьев кованой калитки. Протащив крупную голову, она так радостно устремилась к желанному кустарнику, что не заметила появление человека. Лишь когда на её шее, подобно ошейнику, сцепились крепкие пальцы, Рена поняла, что попалась.
— Как любезно, что вы решили, наконец, проведать дом, мой лорд! — поприветствовал смутно знакомый голос.
Рена принялась крутиться и вертеться, желая если уж не выбраться из захвата, то хотя бы разглядеть своего пленителя. Он был странным: не имел хоть сколько-нибудь отличительного запаха, но при этом от него исходила едва ощутимая магическая сила.
— Не стоит так нервничать, мой лорд. Вы выглядите измождённым, потому позвольте вас донести до дома. Может, подготовить горячую ванну? — любезные интонации принадлежали дворецкому и заставили Рену похолодеть от ужаса. Она поняла, в чьих руках очутилась и в какой дом её собирались отнести. И как только её угораздило вновь оказаться в доме врага? Она затрепыхалась ещё отчаянней, но дворецкий даже не обратил на это внимание. Он лишь посильнее сдавил ей горло и чуть вытянул руку вперёд, не давая возможности зацепиться за тело. Его хватка разжалась только в гостиной, и Рена упала в кресло с высокой спинкой.
Обстановка в доме Торика ничуть не изменилась: на полу и мебели не было и следа пыли, а в камине радостно пожирало свежие поленья жадное пламя. От желанного тепла тело совсем расслабилось, мысли начали путаться, и стоило Рене только на мгновение прикрыть глаза, как она тут же провалилась в сон.
Длинный тёмный коридор всё никак не кончался. Она брела по наитию, стараясь не касаться склизких стен. Стойкий запах гнили и разложения бил в ноздри, вызывая едва переносимую тошноту. Под ногами то и дело что-то омерзительно хрустело, и воспалённое воображение рисовало обглоданные кости и черепа сначала каких-то грызунов, а затем змей и даже людей. Ей казалось, что прошла уже целая вечность, а она всё продолжала брести в неизвестность. Силы медленно покидали её, и бодрый шаг давно превратился в тяжёлую поступь. Ноги горели от усталости, и дышать становилось всё сложнее, не только из-за всё чаще подкатывающей к глотке тошноте. Она уже готова была остановиться, чтобы перевести дух, но тут коридор внезапно резко вильнул в сторону.
«Это точно знак!» — промелькнула в истерзанном сознании надежда. Она пробудила у неё второе дыхание и стремление. И вот уже из едва передвигающей ноги, словно старуха, мученицы ей удалось преобразиться в любопытную путешественницу. Спустя ещё два неожиданных поворота, она выбралась в просторный зал с витыми колоннами. Потолок осыпался, позволяя заглянуть внутрь тусклым звездам. Подойдя к ближайшей колонне, она заметила несколько выбоин и трещин. Краска давно стёрлась, а время и ветра крошили камень. Пройдясь пальцами по остаткам рельефа, она ощутила знакомое чувство. Будто под пальцами скользнула чешуя. Задрав голову и присмотревшись, она разглядела змеиные очертания. Тревожное чувство кольнуло сердца. Борясь с недобрым предчувствием, она метнулась к следующей колонне. Её рельеф сохранился чуть лучше. Во всяком случае, тут уже удалось опознать глаз с вертикальным зрачком и морду с тупым окончанием, напоминающую голову тайпана. Продвигаясь к центру, она изучила ещё с десяток колонн, и с всё нарастающим беспокойством узнавала в них очертания змей. Родные эфы с пробитыми телами сменились истёртыми крайтами, которых вскоре потеснили растрескавшиеся кобры с раскрошенными капюшонами. Сомнений уже не было — она оказалась в Храме. В её некогда беззаветно любимом Храме Полоза, чьё великолепие заставляло трепетать сердца. Но что могло привести его к такому запустению? Прошмыгнув мимо колонн с полозами, она устремилась к алтарю, но, сделав всего пару шагов, наткнулась на огромную тушу. Чьё-то огромное чешуйчатое тело окружило постамент, на котором должно было возлежать Священное Яйцо. Отскочив от туши, она воззрилась на алтарь, и сердца её ухнули в бездну. На высоком постаменте-чаше в расслабленной позе, приподняв одно колено и опираясь на локоть, возлежал Торик. Он лениво крутил в руке вылинявшую чешуйку.
— Долго ты ходила, я, признаться, утомился тебя ждать, — хмыкнул Торик и подкинул чешуйку в воздух, чтобы спустя миг ловко поймать. — Узнаешь свой любимый Храм?
Он ощерился, и светлые зубы коварно блеснули в полутьме. Рена инстинктивно отступила ещё на шаг. Всё её существо кричало об опасности и требовало немедленно бежать. Бежать без оглядки!
— Ну же, куда ты спешишь?! Больше не хочешь любоваться результатом своих трудов? — Торик приподнялся и раскинул руки. — Разве это не великолепно своими собственными руками уничтожить всё, стереть в пыль всех, в кого верила? Давай! Насладись этим сполна!
— Это отвратительно! — в сердцах воскликнула Рена.
— Отвратительно? — фыркнул Торик и опасно прищурился. — Какая же ты лицемерка! Осуждаешь меня за мои вкусы, но чем ты сама лучше? Лишила своего божка могущества, а затем бегала от его мольбы о помощи, словно он для тебя прокажённый! А потом и вовсе забыла, устраивая своё семейное счастье! Так посмотри на свои успехи! — выкрикнул он и вновь подбросил чешуйку, но в этот раз вместе с ней в воздух взлетела лежавшая у алтаря огромная туша.
Словно хвоя с высохшей сосновой ветви на пол посыпалась линялая чешуя, но худшее проявилось уже после, когда вслед за кожей от тела стали отваливаться целые куски. Высохшие ошмётки с запёкшимися корками гноя, они вызывали почти нестерпимую тошноту. Рена попыталась отвернуться, но ноги её не послушались. Они будто вросли в щербатый пол, не давай возможности сдвинуться. Не в силах смотреть на столь ужасающее зрелище, она опустила взгляд, но в следующий миг рядом с ней с гулким грохотом упала изъеденная язвами полусгнившаяся голова Полоза. Истошный крик вырвался из горла под аккомпанемент безумного хохота Торика.
— Неправда! Это всё ложь! — Рена зажурилась изо всех сил и принялась больно щипать себя, надеясь проснуться. Она должна проснуться!
— Ну не всё, конечно, — Торик спрыгнул с постамента и приблизился к ней. — Твой божок ещё жив, и, кто знает, быть может, его ещё удастся спасти! Что думаешь?
Он склонился над ней, так что его волосы защекотали её скулу. Она ощутила исходящий от Торика едкий и тошнотворный аромат смерти.
— Ты ведь так любишь всех спасать, — ядовито зашептал он ей на ухо. — Неужели оставишь его гнить в эльфийском плену? Ну же, решайся! Твоё тело в обмен на жизнь Великого Полоза достойная ведь сделка, не так ли?
***
В дверь кабинета постучали. Сидевший за столом одним движением свернул лежавшую перед ним на столе карту, которую до того момента внимательно изучал.
— Входи, Коис, — разрешил он, нацепляя на лицо любезную улыбку.
— Ваш чай, мой лорд, — проходя в комнату, сообщил дворецкий. В его руках был серебристый поднос, заставленный дорогим фарфором. Подойдя к своему господину, он медленно принялся расставлять посуду. Водрузив вначале на стол пузатый, украшенный золотым вензелем с незнакомыми символами, чайник, Коис тут же поставил рядом кружевную витую сахарницу на ножках-завитушках, к которому вскоре присоединились изящный молочник, кувшин с узким горлом и милая вазочка со свежеиспечённым печеньем, щедро обсыпанным корицей. Подвинув ажурную чашку с позолоченным блюдцем к господину, дворецкий внезапно поднял с подноса небольшой конверт.