Чтение онлайн

Культура!

Нет, Мурлов не был против. Ему было смешно. Сын — идиот, вся жизнь в телефоне, в игрушках и социальных сетях. Эти — тоже. Типа, крутые. Типа, дети трущоб. Типа, они сами строят свое будущее. Поднялись, мол, с самого низа и теперь зачитывают свою историю на экран, чтобы люди знали, через что им пришлось пройти.

Да, у таких исполнителей всегда есть аудитория. Бесталанные тянутся к бесталанным, поющие о дерьме находят таких же слушателей. Подобное тянется к подобному. Моя кровавая история полна куража. Я думал, что люблю ее, но это лажа…

Мурлов включил звук.

— Все это динь-дон, — сказал в камеру наполовину бритый парень.

Вышло вполне созвучно мыслям. Где лажа, там и динь-дон. Мурлов переключил канал и влип в ток-шоу, которое рассказывало о том, как несколько подростков несколько месяцев измывались над сверстником. В результате избранная ими жертва совершила неудачную попытку суицида.

— Почему же! — восклицал ведущий в костюмчике, обращаясь к сидящим на диванчике понурым, изображающим раскаяние ребятам. — Почему вы всегда нападаете на слабого? Толпой на одного! Нападайте на сильного! Или хотя бы на равных себе! Так честнее!

Мурлов фыркнул.

— Придурок! — крикнул он в экран. — От сильного есть немаленькая вероятность огрести самому! И где, извините, удовольствие? Никакого удовольствия! Это же элементарно. От слабого или не будет сопротивления, или оно легко преодолевается. При этом от ощущения власти и собственного превосходства люди ловят кайф. Ты ловил кайф? Ты знаешь, что власть почище иных наркотиков?

— Я не понимаю! — восклицал ведущий.

— Головой постучись о стену! — посоветовал ему Мурлов.

Кстати, подумалось ему, если на шоу не понимают элементарных вещей, это лютый непрофессионализм. Непрофессионализм — это слабость. Как же слабость пролезла на телевидение и в эфир? Ответ: ее мало били желающие самоутвердиться. Просто-таки жалели или вовсе обошли вниманием.

Мурлов остался доволен своим выводом.

Он сделал себе салат из помидоров, рукколы и нарезанной кубиками фетаксы. Заварил крепкого чая, но не выпил. К салату, подумав, Мурлов добавил уже готовый шницель, купленный в кулинарном отделе, разогрел в микроволновке, вытянул, обжигая пальцы. Классический завтрак имени Валентина Мурлова.

Дело шло к одиннадцати. Шницель оказался отменным, салат — замечательным. В результате Мурлов, добавив стопочку водки, уснул на диване перед телевизором. Он любил дневной сон. К тем, кто полуденную дрему не уважал, он относился снисходительно. Ничего не понимают в потребностях организма. Вот как ведущий ток — шоу ничего не понимает в прелести самоутверждения за счет тех, кто слабее, так и эти не смыслят в собственном здоровье.

Бедные люди! Спать надо вдоволь и при любой возможности. Потому что только во сне, как читал Мурлов, мозг получал возможность заниматься «ремонтом» и «настройкой» тела. В другое время беспокойная человеческая натура тратила все ресурсы без остатка.

На что тратила? А на всякую ерунду. На пустую болтовню, мысли, эмоции, переживания по поводу и без. На работу, на транспорт, на переваривание еды, на грызню друг с другом и походы по магазинам. Это же просто диву даешься, сколько времени и усилий человек расходует на совершенно непродуктивную, а то и попросту вредную деятельность, которую почему-то считает необходимой или социально-значимой.

Спать нужно, спать, дорогие мои. Чем больше человек спит, тем меньше фигни он творит в своей и чужой жизни. Фигни вообще. А еще бережет нервы. Опять же — бережет всем вокруг. Если бы в прошлых веках вместо повсеместного кровопускания на все случаи жизни прописывали бы дневной сон, глядишь, кучу народу сберегли бы.

Телевизор бормотал о достижениях робототехники. Ходил там кто-то угловатый, с пустым резиновым лицом…

Проснулся Мурлов от внутреннего толчка. Словно какой-то неожиданный звук проник в сон и нарушил его. Он поднял голову, щурясь на проникающий сквозь шторы свет. Потом сел и откатил в сторону столик, освобождая место, чтобы спустить ноги. Ступни нащупали тапки. Как там Ося?

Кот стоял на коврике.

Интересно. Значит, не Ося. Снаружи что ли кто-то проехал? Или собака гавкнула? Мурлов почесал в подмышке. На столе пикнуло, экран телефона осветился на мгновение и погас.

Так вот кто виновник!

Мурлов включил мобильник и прочитал два смс — сообщения от ювелирного салона. Ювелирный салон дарил ему серебряную цепочку с первой покупки и зазывал грандиозными скидками. Мурлов зевнул.

— Вот уроды, — пробормотал он.

Едва он, скинув тапки, вновь расположился на диване, телефон зазвонил. Подняв его к глазам, Мурлов помрачнел.

— Я слушаю, — сказал он, приложив мобильник к уху.

— Валечка, я хочу еще раз поблагодарить тебя за твои сто тысяч, — раздался в динамике говорок бывшей жены. — Миша тоже передает тебе привет.

Мурлов чуть не спросил: «Кто это?», но вовремя вспомнил, что так зовут сына. Сын, видишь ли, передает!

— И только ради этого…

— Нет-нет, Валя, — Татьяна подпустила в голос льстивые нотки, — ты всегда можешь выручить в трудный момент, поэтому, когда такие моменты возникают, мы всегда знаем, к кому можем обратиться, ты хоть и поругаешь в начале…

— Короче, — проскрипел Мурлов, уменьшая звук телевизора.

Он уже догадывался, к чему клонит бывшая жена, тварь и сука. Никак, зараза, не успокоится. Стоило дать слабину…

— Валечка, — заторопилась Татьяна, — если бы у тебя была возможность, то и я, и Мишенька, мы были бы безмерно… Видишь ли, сложилась ситуация, и мы рассчитывали на одни деньги, но эта сумма, как случается…

— Сколько? — спросил Мурлов.

Он несколько раз неслышно ударил кулаком себя по бедру, вымещая злость.

— Пятьдесят, Валечка.

— То есть, столько, сколько тебе было необходимо изначально? Ты решила доить меня по частям?

— Валечка, я честно искала…

Мурлов снова ударил себя по бедру. Несколько секунд он молчал.

— Я могу приехать к тебе убраться, все вымою, вычищу, — предложила бывшая жена. — У тебя там, наверное, все заросло.

— Не заросло, — сказал Мурлов.

Последовала пауза.

— Миша может посидеть с тобой, — сказала бывшая жена.

— Зачем?

— Вдруг тебе одиноко?

Мурлов расхохотался.

— Таня, Таня, что ты несешь? Я наслаждаюсь одиночеством! И уткнутый в планшет придурок мне здесь точно не нужен!

— Ты одичал там.

— Даже если одичал, тебе-то какое дело? Мы развелись, мы чужие друг другу люди. Все просто.