Чтение онлайн

Он миновал стол, определил стоящее в углу у окна кресло и двинулся вдоль стены, невольно повторяя ее изгибы. Рухнула какая-то подставка. С задетой бедром тумбы свалилась переставленная плошка с арахисом, и орехи рассыпались по полу. Мешающие, норовящие сунуться под колени полы халата пришлось закинуть за спину.

Ну, все, думал Мурлов в колыхающейся тьме, Ося, ты допрыгался. Я предъявлю твою тушку придуркам из корпорации, и мне не нужно будет даже оправдываться за попорченный товарный вид. С сумасшедшими котами только так.

Он остановился, явно расслышав телефонный вызов. Только вот простенькая мелодия играла не в кармане, а где-то на диване. Телефон, наверное, выпал, когда Мурлов, ослепленный, переместился на пол. Возможно, это как раз техподдержка звонила убедиться, что их изделие нашлось.

А оно нашлось, нашлось! Оно бегает, шипит, урчит и охотится на своего хозяина! И если он доберется…

Мурлов решительно повернул на звук телефона. Он ушиб пальцы, воткнулся в диван сзади, перевалился через спинку и торопливо закопошился на подушках, пытаясь вслепую выловить мобильник. Быстрее, быстрее! От спешки перехватывало дыхание. Быстрее! Как назло, вызов прекратился. Мурлов зарычал, но поисков не бросил. Телефон он в результате обрел, но обнаружил, что ни один номер в своем теперешнем состоянии набрать не сможет. Даже не снимет на ощупь блокировку. Впрочем, у него еще оставалась возможность ответить на звонок. Да-да! Мурлов определил по кнопкам верх и низ экрана, и при вызове ему оставалось лишь протянуть палец по поверхности телефона. Процентов девяносто, что у него получится «поднять трубку». Лишь бы техподдержка сообразила ему перезвонить. Встречаются же там умные люди!

Кто еще ему может позвонить? Николай Петрович может. Бывшая жена может. Мурлов, пожалуй, впервые бы ей обрадовался. Но она, тварь, деньги свои уже получила. С чего ей звонить?

А котика он разделает. Любое животное против человека не сдюжит. Какое бы оно не было механическое. Хотя отсутствие зрения и усложняет задачу. Но Мурлов надеялся, что повреждение глаз — явление временное. Он сильно сомневался, что Осю, как и любую другую модель, вооружили потенциально опасным лазером. Нет, это кратковременная слепота, на полчаса, на час, может быть, на день. Но, если поморгать, что-то уже по краям мутно и бело отсвечивает, проступает. Ничего-ничего, справимся. Давай, телефончик! Мурлов потряс мобильник. Аппарат молчал. Телевизор шелестел разными голосами, предлагая то ли что-то оценить, то ли перейти на новый тариф. Мурлов не прислушивался.

— Стой, Ося, на коврике, — прошептал он, — стой пока.

На какое-то время Валентин задумался, удивляясь себе. Он слеп, но не окаменел, не погрузился в полное отчаяние, в пустоту и отсутствие всяких мыслей. Его оцарапали и укусили, но он вооружен и не собирается изображать мумию, как прежде. Изумительно. Тело слушается его, руки слушаются, ноги слушаются.

Коты, конечно, не слушаются, но это другое.

И тьма. Наверное, ожог сетчатки. Или что там может быть еще?

Мурлов потрогал боковину — на месте, проверил ключи — в кармане. Если его не обманывает зрительная память, полтора метра правее — проем, три метра — дверь во двор. План первый: выскочить на улицу. Как-то справиться с замком, потом открыть калитку, добраться до соседей. Здесь есть несколько «но», включая бег вслепую. План второй, более реалистичный: запереться в маленьком пространстве, где Осе будет сложно его достать. В гардеробе. В ванной. В спальне.

В боксе. В боксе!

И что? И дождаться звонка.

Мурлов сбил диванные сиденья, нагромождая их по бокам от себя, как блочную защиту. Нет, это, конечно, не надежно. Ноги открыты. Голова открыта. Не рвануть ли сразу в гардероб? Именно сейчас, именно в этот момент, пока Ося… Стоп, стоп, Валентин, опасливо одернул он себя. Весь вопрос тут в том, отключается ли котик на коврике. Так-то можно было бы подползти — и мордой, мордой эту тварь в стену.

Но если не отключается?

Побежать-то он побежит, и даже добежит, но гарантии, что Ося не юркнет за ним в тот же гардероб, у него не будет. Так что пока здесь, здесь. Сунув молоток между ног, Мурлов стиснул телефон, нацелил палец. Ну же, техподдержка!

А как уютно, должно быть: телевизор, курицей пахнет — шевельнулось в голове. И Оси что-то не слышно. Мурлов покрутил головой, надеясь уловить урчание или позвякивание разбитой лапы. Что-то шустрый Ося на трех лапах.

— Ося, — позвал он. — Ося, ты здесь?

Палец дрожал над телефоном.

Еще минута, две — и точно перезвонят. Им деться некуда. У них один из экземпляров потерялся. Как же не перезвонить? Мурлов выпрямился. А может Ося уже того… перезагрузился? — подумалось ему. Прошли тридцать минут. Ну, сорок. Тогда он зря… Мурлов прыснул, представив себя, обложившегося подушками, как в осаде, в то время как Ося, откатившийся к заводским настройкам, смирно лежит на коврике. А он ждет, ждет, понимаете ли, когда…

Телефон завибрировал, заиграл в его ладони. Мурлов, вздрогнув, торопливо ткнул пальцем, но, видимо, не попал в «иконку». Второго шанса Осирис ему не дал.

— Мя-а!

Механический кот, прыгнув, ударил Мурлова головой в грудь. Телефон вылетел у того из руки и, кажется, лишился на полу то ли силиконового чехла, то ли еще какой детали. Мелодия вызова резко оборвалась. Мурлов вскрикнул, но, скорее, не от удара, а от неожиданности.

— Ах, ты!..

Ося заскакал по Мурлову. Когти его раздирали кожу, а увечная лапа скребла острым металлом. Плечо, грудь, шея, щека, грудь, грудь, подбородок, живот! Ося пел песню мести на кошачьем языке. Мурлов с воплями пытался его ухватить, раскидывая прямоугольники сидений и ворочаясь на диване раненым зверем. От халата, как от шкуры, летели темно-красные клочья.

— Тварь!

— Мя-аа!

— Сволочь!

Хвост проскочил у Мурлова между пальцев, но потом он с торжествующим воплем ухватил в искристой, мохнатой темноте одну из задних Осиных лап. Ося попытался вывернуться и даже успел укусить запястье, но был вздернут вверх, а затем вбит в диванный валик. Что-то в механическом животном хрустнуло, звякнуло. Ося мявкнул, перегнувшись. Мурлов, привстав, захохотал.

— Что, Ося, больно?

Он вздернул кота еще раз и ударил им в сторону. Раздался треск стекла, хруст, потом стекло посыпалось звоном.

— Ося, ты никак встретился со столиком? Ай-яй-яй!

Мурлов вскинул руку еще раз, намереваясь теперь уже размозжить механимуса об пол. Но на излете лапа Осириса, как назло, выскочила из повлажневших пальцев. Серьезного удара не получилось. Механимус с бряком упал то ли у проема, то ли уже в коридоре. Мурлов торопливо пополз на четвереньках на жужжащий звук, только буквально под ладонью этот звук иссяк. Мурлов поймал в кулак пустоту.

— Ося! — Он повернул голову на короткий дребезг, раздавшийся левее и чуть дальше, чем он мог дотянуться, не сходя с места. — Ты куда? Мы так мило… так мило разговаривали. Ах, черт!

Мурлов обнаружил, что в пылу расправы с Осей потерял молоток. Он бы сейчас ему очень пригодился.

— Ося!

Дребезгнуло еще левее. Мурлов нашел и огладил пальцами проем. Темнота под веками подрагивала и то и дело сменялась сумерками, в которых прорастал косой, зыбкий квадрат. Скоро, получается, вылупится прозрение. Так он думал.

— Осенька.

Мурлов пополз на звук. Исцарапанную грудь саднило. Ныла щека, получившая порез от разбитой лапы. Пальцы, кажется, были липкими от крови.

— Ко-отик! Ты никак решил отправиться в спальню? Время-то детское, не кошачье. Я тебя сам уложу.

Мурлов проскользил на коленях с полметра и прислушался.

— Ося?

Скребущий звук раздался дальше. Это куда? Это Ося в подвале решил спрятаться или в мастерской? Мурлов представил, как механимус отползает на одной действующей лапе, как раненый боец. Или как терминатор. Кр-рых, кр-рых.

Он улыбнулся.

— Ося, ко-отик, — пальцы его побежали по ламинату в направлении звука, — ты же никуда не денешься. У тебя — судьба. Судьба всех котиков, которые попадают ко мне, всегда одинакова. Хотя ты, не скрою, боец. Видишь, и зрения меня лишил, негодяй. Но я же все равно…