Чтение онлайн

— Я пришёл, как и договаривались! — объявил он и нервно огляделся.

Канцлер не снимал капюшона плаща, явно не собираясь показывать своего лица. Свет факела заметался под порывами ветра, то взвиваясь к затянутому небольшими сталактитами куполообразному потолку, то затухая до синеватого отблеска. В очередной раз, когда грот почти погрузился в полную темноту, Рениса вдруг заметила, как от одной из стен отделилась тень. Она быстро росла, и вот уже ожившее пламя высветило возникшую фигуру. Ей оказалась женщина, облачённая в невероятно соблазнительное платье кроваво-алого цвета. На ней не было плаща, но, несмотря на холодный ветер, она не ёжилась и не дрожала. На её невероятно красивом лице блуждала загадочная полуулыбка. Глядя на идеальные черты, Рениса, стараясь отогнать жгучую зависть, почти сразу же поняла, что это была демоница. Никто более в мире не мог похвастаться настолько эффектной внешностью и манящей походкой. Демоница приблизилась к Адвилю, плавно покачивая бёдрами, так будто пыталась его соблазнить. Однако канцлер остался равнодушен к её прелестям.

— Награда ожидает в Вересковой Пустоши и на Мшистом Перевале, — сухо проговорил он. — Но, прошу, дать ещё три-четыре дня. Наш глупый фаворит поддался сомнениям и отправился в горы. Мои люди вскоре перехватят и вернут его!

— Что ж, раз тебе нужно время, тогда не стоило сегодня приходить, — промурлыкала демоница. Она шагнула влево и обошла старого канцлера, словно тот был чем-то занимательным, требующим детального осмотра. Очутившись за его спиной, демоница вновь коварно улыбнулась и по-свойски положила свои руки ему на плечи. И под их тяжестью Адвиль невольно осел. Судорожно вздрогнув, он замер, кажется, даже не дыша.

— Это всего лишь крохотное промедление. — Его прежде властный голос сейчас звучал особенно слабо и жалко. — Разве для столь великой демоницы несколько дней чего-то стоят?

— Мои подданные голодны, — прошипела та в ответ. — И несколько лишних дней лишь сделает их голод ещё более сильным!

— Хотя бы два дня, — уступил Адвиль, вновь содрогнувшись. Похоже, слова демоницы очень его напугали.

— Значит, два дня, — повторила она, убирая руки с плеч канцлера. Разговор был окончен. Демоница двинулась прочь, стремясь опять слиться с тенью.

Адвиль нервно выдохнул, однако, едва переведя дыхание, вдруг поднял голову и попросил:

— Покажи… Покажи его!

Демоница хмыкнула и неохотно развернулась. Её кроваво-красные глаза опасно блеснули в неровном пламени факела, которое тут же дёрнулось и всё-таки погасло. Однако в следующую секунду грот озарило алым светом. Сначала Рениса подумала, что он исходит из рук демоницы, и лишь присмотревшись, поняла, что та держала на ладони небольшой кристалл. По форме он напоминал лилию с зубчатыми лепестками, и свет внутри него бился подобно пульсу.

— Он прекрасен! — восторженно прошептал Адвиль, не снимая завороженного и в то же время алчного взгляда. Как же он желал обладать сам этой вещью, а не отдавать её глупому щенку! Но его время было на исходе, а каэрский трон не принимал стариков. Рениса так явственно услышала его мысли, будто канцлер озвучил их. А потом вдруг всё исчезло. Свет померк, и грот погрузился в темноту, в которой эхом отозвался зловещий смех демоницы.

— Так не упусти же его! — пожелала она, растворяясь в темноте.

Адвиль ещё долго простоял без движения, заставив Ренису заволноваться. Она не была уверена, что сможет отыскать дорогу обратно без канцлера. Но вскоре тот пришёл в себя и пошарил в карманах, доставая кресало. И вот уже вновь огонь появился в гроте. Заскрипела калитка, и заскрежетал замок. После же была долгая и нудная дорога. Рениса старалась запомнить этот путь, но все коридоры походили друг на друга, как близнецы, а вездесущий настойчивый запах плесени лишь путал, не давал чёткого ориентира.

Они выбрались в комнату канцлера уже далеко за полночь. И, несмотря на невероятное возбуждение и множество мыслей, Рениса уснула сразу же, едва оказалась в своей комнате.

На следующий день Адвиль вёл себя особенно нервно. Его раздражало всё вокруг, он без конца срывался на всех, кто попадался на пути. В обед канцлер чуть не набросился на прогуливающегося по главной галерее принца Юджина, и лишь бдительный слуга вовремя успел заткнуть ему рот. За что беднягу не только выпороли, но и посадили в темницу. Однако в глазах Ренисы тот человек заслужил звание настоящего героя. Ему удалось предотвратить кровавую резню с бэрлокскими собаками! А такое стоило бы вознаградить, но, увы, лорд Адвиль предпочитал жестоко наказывать всякое добро, творившееся во дворце.

Когда же к вечеру канцлеру донесли срочную весть, что Элоф найден и направляется в надёжное укрытие, его лицо просветлело. Впрочем, на его поведении это мало сказалось, и весь следующий день прислуга вновь изнывала от бесчисленных придирок. Порой, наблюдая за очередными издевательствами, Рениса испытывала почти непреодолимое желание задушить мерзкого старика. Иногда она приглядывалась к его рукам и шее, прикидывая, сможет ли с одного удара впиться в дряхлую морщинистую кожу. Её яд вполне мог убить коварного канцлера или хотя бы приковать его к постели на долгие недели. Но каждый раз, когда подобные мысли заполняли её голову, рядом с Адвилем появлялся кто-то, и Ренисе, опасавшейся нападать при свидетелях, приходилось отступать. Она уже всерьез размышляла не устроить ли суд над канцлером ночью, но, направляясь в покои лорда, оказалась внезапно поймана.

— А я всё думаю, куда же вы пропали, сэйлини Рениса, — произнёс Филипп Данье, крепко сжимая её шею. — А вы оказывается успели совсем одичать и уже поддаётесь змеиным инстинктам!

Ей хотелось зашипеть, но она сдержалась. В чём-то полукровка был прав. С той самой ночи Рениса не меняла обличья, предпочитая оставаться в змеиной ипостаси. Так она чувствовала себя в большей безопасности. Данье же ей просто стыдно было показываться на глаза. Та неловкость, которую она испытала, оказавшись ночью в одной комнате, заставляла его избегать.

— А я всё лишь хотел узнать, как ваши успехи, — мягко пожурил Филипп, чуть ослабив хватку. Рениса тут же попыталась вырваться, но Данье просто перехватил её другой рукой, вновь сжимая шею. Больше он ей не доверял, и вот так донёс до своей комнаты.

— Поужинаете со мной? — любезно спросил Филипп, отпуская, наконец, Ренису.

Ей отчаянно хотелось сбежать, но это было слишком невежливо, вдобавок в комнате витал дурманящий аромат жареного мяса. Неохотно вернув себе человеческий облик, Рениса с интересом покосилась на стол. На серебряном подносе высилась целая гора румяных птичьих ножек с хрустящей кожицей. Один только вид уже способен был заставить рот наполниться слюной.

— Угощайтесь, — предложил Данье. Он уже отодвинул стул, приглашая Ренису занять место.

— Откуда это? — опасливо спросила она, глотая слюну и едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на блюдо. — Вы сходили на охоту?

— Что вы! Я всего лишь наведался к местным птичникам.

— Вы сделали это ради меня? Почему?

— Хотел загладить вину, — понизив голос, ответил Данье. — Всё-таки той ночью я повёл себя не совсем правильно. Мне до сих пор стыдно, что я вас схватил. И потом… мне следовало всё-таки разбудить вас в день похорон.