Чтение онлайн

После вспышки гнева, Симеону стало значительно хуже. Он вытер негнущимися пальцами посиневшие губы и продолжал говорить.

– Я ненавижу эту девчонку и никогда не прощу ей смерть Саши, но уничтожить моё будущее окончательно - не позволю. Сделать это, означает вдвойне проиграть... Не хочешь остаться на Тоте? А если я устрою так, что обвинения с Калугиной будут сняты?

– Это не в твоей власти, - усомнился Маэстро.

– Ты так думаешь?
– кривая улыбка Симеона будто разрезала его заросшее щетиной лицо.
– Тот ещё молод, он боится убийства, робеет, словно дитя впервые увидевшее взрослое непотребство. Фермеры всё чаще говорят о несчастном случае. Калугину оправдывают между собой. Ссылаются на дефект программы, потерявший управление комбайн... Александр оказался в ненужном месте в ненужное время, а фермеры народ суеверный. Полицейские допросят Диану, но ты же знаешь, что от неё мало чего добьёшься. В этом деле слишком много неясного, а девчонка может только сильнее запутать. Свидетелей нет. Иохима поглотили поля, Саша мёртв, ты тоже не можешь знать всё... Полицейские снова придут ко мне, вот увидишь. И я расскажу им, что мы с Сашей и Виктором видели, как комбайн вышел из-под контроля, пытались отключить машину дистанционно, но программа перешла на аварийную блокировку. Саша с Виктором помчались на грайве предупредить Калугины об аварии. В доме было темно, Александр задел канистру с топливом, упал и напоролся на ножницы. Виктор всё подтвердит, под присягой в моих словах поклянётся. Останется только уверить соседей, что Иохим по слабоумию хранил топливо в доме. Я сам натолкну людей на очевидную мысль, будто они видели канистру на кухне. Диана пыталась спасти Сашу и выдернула ножницы из раны - отсюда и кровь на одежде. Тебе останется только дать показания, будто встретил Виктора внутри дома, а не после убийства...

Итон ошарашенно смотрел на Симеона, решив, что дед обезумел, и теперь придумывает небылицы, только чтобы оставить внука на Тоте.

– Не веришь?
– снова недобро улыбнулся старик.
– А ведь если я заявлю, что Диана пыталась спасти моего внука от смерти, если его отец подтвердит, то девчонку простят все, даже Злата Собатская, и обвинения будут сняты. Никто не хочет, чтобы на Тоте случилось убийство. Двери здесь не закрывают, потому что не ждут к себе зла. Соглашайся и оставайся на спутнике... вместе с Калугиной...

– А если я решу всё иначе?
– гневно ответил Итон. Он не хотел становиться пешкой в новом плане своего деда. Перед Маэстро открывалась судьба, от рождения принадлежавшая Саше. Симеон хотел заменить Итоном погибшего старшего внука.

– В ночь перед убийством я слышал ваш разговор. Вы готовили поджог дома Калугиных. Я действительно могу дать новые показания: рассказать полицейским, что Диана всего лишь защищалась от Александра!

Его слова заставили деда задуматься. Симеон склонил голову набок, дыхание старика стало неровным и хриплым.

– Даже если девочку полностью оправдают, то вышвырнут с Тота за недостачу зерна. Без Иохима хозяйство окончательно рухнет... Своими показаниями ты погубишь и нашу семью: нас вышлют на Землю, а там я долго не выдержу.

Маэстро со злостью смотрел на покрытое нездоровой испариной лицо деда. Каждое слово Симеона подобно глухой стене окружало его, сминало, давило.

– Будущего у Дианы Калугиной без тебя никакого. Знаю.

– Не за неё ты просишь, а за себя, - холодно возразил Итон. Дед навалился на ручку кресла, пытаясь подняться, но не смог: силы покидали его на глазах.

– Я не останусь, - повторил внук.
– Меня ждёт Земля, пересдача экзаменов и Высшая школа. Моя жизнь на планете, а не среди пшеничных полей безлюдного спутника...

Итон невольно бросил взгляд на колосья за окнами. Тот как будто подслушивал их разговор, ожидая решения Маэстро.

– Ты во многом прав, но насчёт наших отношений с Дианой ошибся. Я никогда её не любил. Наша встреча на Тоте лишь странное совпадение. Зачем я должен жертвовать ради неё своей жизнью?

– Если откажешься, многих погубишь!
– жёстко процедил Симеон, с негодованием глядя на внука.

Итон не стал больше спорить. Дед продолжал что-то хрипло кричать, угрожал, уговаривал. Маэстро поднялся из-за стола и вышел из дома, прикрыв дверь за собой.

В этот день он гнал грайв на таких скоростях, что скошенные поля размывались в жёлто-синее марево. Жара расплавила горизонт, наполнив воздух густой вязью пустых миражей. Но как бы сильно Маэстро не ускорял грайв по дороге, от мыслей он скрыться не мог: Земля, привычная жизнь, Анка, сломанная машина, Диана, предложение деда, разбитые жизни - ни в чём не было справедливости до конца, не было единственной верной дороги, по которой можно идти без сомнений.

Неожиданно из горячего воздуха вынырнул белый грайв, разрисованный янтарными молниями. Он подрезал Итона, ослепив его светом пульсирующих стоп-сигналов. Бортовой компьютер выдал аварийный сигнал, машина Маэстро устремилась к обочине. В последний момент ему удалось нажать на тормоза, остальное завершила система аварийного управления. В кокпите запахло дымом - как тогда, после аварии на гоночной трассе Земли. Итон трясущимися руками открыл дверь, выскочил на дорогу, но подрезавшего его гонщика нигде не было видно: дорога была пуста...

Вокруг, сколько охватывал взгляд, простирались скошенные поля. Океан безветрия и жары ослепил чувства Итона. Белый грайв был всего лишь миражом - следствием нервного напряжения и высокой температуры.

– Хватит...
– прошептал пересохшими губами Маэстро.
– Хватит с меня этого проклятого Тота!

Вдруг ему показалось, будто он видит в волнах дрожащего воздуха расплывчатый силуэт. Галлюцинация? Новый мираж? Ноги сами понесли Маэстро в ту сторону, где над полем колыхалось что-то зыбкое, шевелящееся. Итон шёл по пружинящей под ногами соломе, всё убыстряя шаги, пока не оказался в знакомом месте...

...Возле тополя, где ещё недавно сидела Диана, больше не было ни одного целого колоска. Вокруг дерева остались только уложенные спиралями стебли - след от гравидвигателей комбайна. Август близился к завершению, а вместе с ним и пребывание Маэстро на Тоте. Он уедет. Он непременно вернётся к привычным проблемам, решение которых и составляет обычное человеческое существование.

– Это станет моим прощанием, - сказал Итон, приближаясь к знакомому тополю.
– Даже не желая выбирать, ты всё равно выбираешь. Судьба складывается не только из кирпичиков дел, но и мыслей, которые готовят нас к важным поступкам. Случайная встреча, момент истины, внезапный поворот судьбы, дарованный шанс, который мы не сочли нужным использовать - всё это может изменить наше будущее, а может разрушить его до основания. Чтобы не считаться безумцем, нужно идти по пшеничной дороге, как можно меньше задаваясь вопросом "Зачем?". Пока есть куда двигаться, значит идёшь в правильном направлении.

Итон коснулся ладонью шершавой коры, ощутив неглубокие бороздки под пальцами. Только теперь он увидел вырезанные на стволе буквы и числа. На тополе были начертаны символы "Д" и "К", дата шестнадцатилетней давности, черта и ещё одна дата, в которой был проставлен только год - следующий, ещё не наступивший.

"Я дала жизни время. Если в ней ничего не изменится, тогда жизнь не справилась. Как много бы ты отдал за шанс, чтобы встретить на пути чудо? Чтобы попытаться с ним хотя бы заговорить?"

***

В утренний час в космопорте было немноголюдно. Прибытие очередного шаттла с Земли не являлось большим событием для Тота. Каждые четыре дня на орбиту выходил регулярный корабль, отсеки которого были загружены необходимым для фермеров оборудованием и водой. На разгрузку и перекачку жидкости из цистерн корабля в трубопровод под обшивкой спутника уходило несколько часов. После этого корабль, нагруженный пшеницей, отправлялся на Землю. Большинство погрузо-разгрузочных операций выполнялось автоматически, но вокруг корабля то и дело мелькали оранжевые комбинезоны немногочисленных служащих.