Пугачев и его сообщники. 1774 г. Том 2
Шрифт:
Решаясь двигаться по этому направлению, Пугачев послал казака за Хлопушей.
– Ты шатался много по степям, – сказал ему самозванец, – так не знаешь ли дороги Общим Сыртом, чтобы пройти на Яик?
– Этого тракта я не знаю, – отвечал Хлопуша.
– Тут есть хутора Тимофея Падурова, – заметил Творогов, – и он должен знать дорогу.
Падуров не брался, однако же, быть провожатым по степи в зимнее время.
– Ты здешний житель, – говорил Пугачев, – сыщи ты мне такого вожака, который бы знал здешние места.
– Вчера приехал оттуда казак Репин, – отвечал Падуров, – и сказывал, что там дорога есть.
Репин был призван в совет, и ему приказано быть колонновожатым. Командирам полков велено готовиться к походу, но собирать к себе только доброконных, а остальным и всем пешим разрешено идти кто куда хочет. Шигаеву поручено раздать вино и деньги, которых было 4 тысячи рублей, все медной монетой [299] . Лишь только выкатили несколько бочек, из сорока бывших в складе, как народ с криком бросился к ним и каждый старался в широких размерах воспользоваться разрешением самозванца. Произошла свалка, шум и драка, а между тем Пугачев узнал, что один из ближайших его сообщников, казак Григорий Бородин, ему изменил и еще накануне бежал в Оренбург [300] . Если бы генерал Рейнсдорп, по получении известий от Бородина, в ту же ночь сделал вылазку, то, быть может, сообщники Бородина и выдали бы самозванца; но наутро они были уже бессильны, так как хорунжий Горлов успел донести о советах Бородина и об его бегстве. Пугачев не жалел ничьей головы для собственной безопасности, и поднимать вопрос о выдаче самозванца было равносильно добровольному пожертвованию жизнью без всякой пользы.
299
Показание Пугачева 4 ноября 1774 г.; Показание Хлопуши 10 мая 1774 г.; Показания Максима Шигаева и Ивана Почиталина 8 мая 1774 г.; Показание Ивана Творогова 27 октября 1774 г. // Гос. архив, VI, д. № 467, 505, 506 и 512.
300
У Рычкова в летописи, а с его слов и у всех авторов бежавший назван Логиновым, но это неверно.
Приняв меры против заговора и опасаясь, чтобы до времени и другие не последовали примеру Бородина, самозванец приказал расставить к стороне Оренбурга особые караулы, не пропускать никого, и «тут, – говорил Хлопуша, – кто вознамерился бежать, множество [было] переколото».
На улицах Берды с самого утра видно было небывалое движение, укладывались пожитки и награбленное имущество, Шигаев раздавал медные деньги, а у бочек с вином шумела и бушевала пьяная толпа. Опасаясь, что шум и крики привлекут внимание оренбургского гарнизона и пьяное сборище может быть застигнуто врасплох, Пугачев приказал яицким казакам готовиться скорее к походу, выбивать у бочек дно; и вино широкой рекой полилось по улицам Бердинской слободы.
Конец ознакомительного фрагмента.