ПУТЬ БЕЗ УКАЗАТЕЛЕЙ
Шрифт:
– Ну что тебе неймется, придурок? Ты хоть понимаешь, каким идиотом выглядишь?
– По-моему смеются-то над тобой, голубушка.
– И чего это ты так неровно ко мне дышишь? Неужели не понимаешь, каким детским лепетом на самом деле кажутся твои выходки? Слушай, мы не в Опекунском Совете, черт возьми, неужели в Сомат набирают таких олухов? Наверняка издержки первого набора… Да ты просто сосунок и тебе не место в экспедиции, по крайней мере, далеко не в первых рядах. А ты вообще в курсе, что за всеми за нами ведется постоянное наблюдение с целью выявить людей способных работать в одной команде? – Виктория поднялась с земли и начала отряхивать налипшие на костюм травинки.
– Боюсь что, такого как ты, не смогут определить ни в одну из команд. Я смогла бы ответить тебе так же как ты, подло и со спины, но для взрослого человека слова должны доходить лучше. Предупреждаю, что в следующий раз пострадает не твое самолюбие, а предположим… уши.
Их перепалку с любопытством наблюдали полтора десятка ребят, которые по такому случаю прервали свои занятия. Некоторые улыбались, другие смотрели неодобрительно и удивленно, а некоторые даже раздраженно продолжали разминаться на месте. Никто не остался равнодушен. Редкая ситуация, здесь практически не бывало ссор, просто не хватало времени, и у всех перед глазами была вполне определенная цель, общая цель.
– Вика, почему ты решила, что за нами наблюдают? – Спросил парень из отдельно стоящей компании.
Больше никто не смеялся. Напротив, все стали слишком серьезными, никто больше не смотрел на парня, затеявшего свару, а он тем временем медленно, чтобы не привлечь внимания, отходил к деревьям. Через минуту ни один уже не помнил, с чего все началось, все оживленно переговаривались, обсуждая то, что они только что услышали.
– Как же так, мне казалось, что мы с Соматом как бы партнеры, у нас общая цель, одна работа… Почему никто не сказал, что нас будут изучать как лабораторных мышей. Это же незаконно!
– Ребята, ребята, ну вы ей богу как маленькие, какие законы, мы фактически уже вне юрисдикции этой планеты, мы сами себе законы… - Сказала Виктория, напряженно вглядываясь в лица товарищей, стараясь понять их реакцию на свои слова.
– Как вы думаете, когда на кону стоит успех в таком важном деле, как выживание человечества …
– Нет, подожди, при чем здесь все эти дела? Если так думать, то можно докатиться до ужасных вещей, вы ведь понимаете, что цель не может оправдывать средства… Должны быть разумные пределы…
– Об этом и речь. – Опять вмешалась в разговор Виктория – Это и есть разумные пределы. Согласись, ты здесь по своей воле, ты четко знаешь для чего ты здесь, тебе известна степень риска. Я не могу сказать на сто процентов, что наблюдение не плод моей фантазии, но мне кажется, это было бы разумно и просто необходимо со стороны Сомата. Если бы они предупредили нас о наблюдении, то не смогли бы добиться желаемого результата, смысл в наблюдении был бы потерян, понимаете? Сомат должен точно знать о нашей совместимости. Никакие тесты не дали бы им таких точных результатов.
– А ты что, такая умная? – Недоброжелательно заметил смуглый черноглазый парень, похожий на мексиканца. – Ты сейчас все это говоришь для них, выделиться хочешь? Не ты ли там заикалась, что согласна стать следующим добровольцем…
– Господи, не учебное заведение, а базар, сплетни разлетаются, будто за ними черти гонятся. Да я хотела бы попасть в первую партию, а кто бы не хотел? Разве все мы пришли сюда не за этим? Но в первой партии мне не быть, хоть лопни, так что ваши выпады, молодой человек, совершенно неуместны.
– Что же теперь? Когда мы станем подозревать о наблюдении, смысла в нем теперь не будет.
– Я думаю, мы здесь уже достаточно давно и все необходимые выводы «по наши души» уже сделаны. Что касается других групп, которые только начинают обучение, то в наших интересах держать нашу догадку в секрете. Во-первых, потому что от этого зависит конечный результат, а во-вторых, потому что боюсь, если кто-то из нас раскроет рот, он вполне может оказаться за пределами этого заведения. Ведь его болтливость будет означать, что он не понимает своего места и ситуации…
– Думаю, Вика, ты совершенно права, хорошо, что ты сейчас это сказала, иначе мы могли бы потерять некоторых из нас.
– Предлагаю заняться делом, то есть тренировкой…, и спасибо за внимание.
Виктория продолжила прерванную таким неподобающим образом пробежку. Несколько человек последовали ее примеру, остальные остались стоять, в задумчивости провожая убегающих взглядом, но уже через минуту и они продолжили занятие. Впереди был трудный день, а для размышлений придется выкроить часть ночного времени.
5.
«Отыщи всему начало, и ты многое поймешь».
(Козьма Прутков)
– Нам надо разделиться, пора работать каждому за себя. К сожалению, мы подняли много шума, и теперь нам придется временно затаиться, чтобы о нас забыли. Раньше мы никогда не сталкивались с такой ситуацией, этот сбой может дорого нам обойтись…
– Не думаю, что все так серьезно, но я согласен, необходимо затаиться. Каждый сам по себе. Я лично готов, как говориться, счастливо устроить свою жизнь, мне здесь нравится…
– Жаль, мы оставили Восьмого, вы не боитесь, что там смогут понять кто он и зачем?
– Не знаю, что с ним приключилось, но он не был готов уйти с нами, надо было его уничтожить, как это положено. Ты же знаешь, что не было на это времени, под угрозой была наша свобода, а может даже и жизнь.
– Может, следует пойти и исправить ситуацию?
– Конечно нет, что с вами, вы что уже отключили активную фазу? Отдыхать рановато! Сейчас там такие меры предосторожности, что даже нам будет трудновато до него добраться, а какие будут последствия? Если мы похитим его, то поднимем такой шум и нездоровый интерес к себе, что еще долго не сможем выйти из подполья для продолжения своего дела. Я вижу два возможных исхода из создавшейся ситуации. Первый: наш собрат явно не в себе и, скорее всего таким и останется, а это значит, что он будет просто одним из пациентов, болезнь которого так и не будет никогда идентифицирована. Просто они никогда не смогут с ним найти ни малейшего контакта, а он не будет понимать, что происходит, пока не умрет. Второй: он все-таки выйдет из своего состояния и тогда уже, наверняка, сможет покинуть стены больницы сам. Этот вариант намного хуже, поскольку они смогут некоторое время наблюдать за ним, и у них будет информация о нас. Но думаю, что это ни в коем случае не смертельно для нас, просто еще одна неразгаданная загадка для человека, причем загадка весьма скромного масштаба. Сколько их было у человека? Не в человеческой натуре придавать этому слишком большое значение. Я думаю, нам удалось выйти из неприятной ситуации почти без потерь.
– А если случится третий вариант, если каким-то образом те неполадки, которые случились с нами и которые в сильной степени отразились на Восьмом, изменят его способности или личность? Если при этом его будет возможно раскрыть?
– Не говори ерунды, ты становишься слишком похожим на этих людей, ты думаешь так же нелогично, как они. С нами ты не должен быть таким, информация о людях изменила тебя, это внушает мне некоторую озабоченность.
– Но это же правильно, если я буду думать как они, я смогу моделировать их поведение, прогнозировать их действия. Сможешь ли это ты?