Чтение онлайн

Немецкие тыловики, вернулись из ставки фюрера довольные — пронесло мимо начальственного гнева; строившие по дороге планы уничтожения этих упрямых недочеловеков, прилетев к себе впали в прострацию… Какое освобождение; какое уничтожение?! За время их отсутствия русские вышли из Минска и захватили Борисов; Оршу; Могилев; Бобруйск, перерезав таким образом и южную ветку снабжения вермахта. А это уже пахло не просто неприятностями — военным трибуналом, скорым на расправу! И главное — как они это сделали?! Но перед растерявшимися до невозможности тыловиками вставал более грозный — как девятый вал в море вопрос: а что предпримут дальше эти варвары? И что предпринять им?! Тут одной полицейской дивизией не обойдёшься. Вон как развернулись, словно имперский орёл раскинули крылья своих частей… И это всё эти проклятые Призраки Леса: без них тут точно не обошлось! Придётся вновь ехать на поклон к армейским салдафонам — договариваться… Тем более что это их прямо касается: доставка всего, что необходимо армии резко сократилась: не способны оставшиеся русские железные дороги, не смотря на их улучшение немцами, пропустить через себя такое количество эшелонов. Технически не способны…

Совместный «мозговой штурм», после преподнесённых воякам подарков и умеренного возлияния горячительных напитков, не повлиявших, между прочим, на умственную деятельность, ничего конкретного не принёс — в первом рассмотрении… Но кое какие намётки уверенными вояками были, всё же, сделаны. Они выдвинули предположение, что русские предпримут массированный удар от Орши на Смоленск, как наиболее вероятный. Оно и понятно: до Смоленска — рукой подать: столько же как от Борисова до Орши: боеприпасов у них теперь хватает: в Орше было складировано немало трофейного оружия, в том числе пушек и даже танков… А вокруг Смоленска и дальше на восток ещё хватает по лесам разрозненных русских групп из разгромленных и окружённых армий, не желавших сдаваться в плен… Вот только здесь уже прифронтовая территория с боевыми частями, а не тыловым охранением — иронизировали подвыпившие — в меру, вояки. Тыловики только согласно кивали головами, кипя в душе негодованием, хотя понимали: с ЭТИМИ… — могут справиться только военные. Да и пусть справляются — лишь бы уничтожили этих упрямых русских, мешающих их «специфической» деятельности… А вот зачем русские сунулись на юг — на Бобруйск? Растянуть свои коммуникации на такую длину? Это же не фронт — это немецкий тыл! Как их удерживать? Генералы имели возможность видеть русских пленных и знали примерную численность освобождённых, да и тыловики сообщили, но пленные — это не регулярная армия! А снабжение? Ну еду они ещё могут отобрать у своих «колхозников», хотя немецкие снабженцы уже прошлись по запасам этих «колхозников» под видом налога, а боеприпасы? А техника; а бронетехника? А топливо? При таких перемещениях его нужно много… И что они могут сделать против бомбёжек с воздуха? Использовать немецкие зенитные орудия? Эти дикари?! Ха-ха-ха! Вот только суровая проза жизни вставала перед ними во всей своей красе: наступление на восток никто не отменял и как совместить наступление и уничтожение вырывающихся из глубокого окружения (а как же — только вырывающаяся из окружения плохо управляемая многочисленная группа русских, а не войсковое подразделение…) русских варваров. Да смогут ли они вырваться в этом месте? — задал вопрос один из наиболее трезвых вояк: тут всё таки располагаются 46й и 47и мехкорпуса; 8й и 9й армейские корпуса… За Могилевым — 24й мехкорпус и 7й армейский… Они сотрут в порошок любую войсковую группировку русских, что делали уже не раз — что говорить о этом сброде из бывших пленных — рассуждали генералы. Так что вы там у себя наводите порядок железной рукой, а мы тут их встретим как полагается — заверили они тыловиков. Ну и… не заметим незначительной задержки поступающих подкреплений, тем более у вас имеется приказ фюрера — навести порядок. Но нас не забывайте! С тем и отбыли тыловики: ну хоть какая то помощь в виде изымаемых — на время войсковых подразделений, следующих на фронт. Думается их командиры не будут против — после серьёзных потерь на фронт уже так не рвутся, как в начале компании: русские показали, что они умеют драться: немногие, но немцам хватало и этого… Ну а тыловики найдут способы убедить командиров остаться подольше, чтобы уничтожить всю эту большевицкую заразу под корень. Остальное доделают прибалты и эти… — из славян, ненавидящих большевиков…

Я, конечно не знал о этом совещании: так далеко я не «залетал»: мне что поближе да посущественнее. Ближняя разведка, тем более я не планировал задерживаться ударным частям в любом захваченном городе больше двух суток, чтобы не терять темп наступления. В промежутке свободные батальоны наносили отвлекающие, дезориентирующие удары в, казалось бы невероятных направлениях. Например удар со стороны Рогачёва на Довск. Вроде и нужное направление: город стоит на автомобильной «магистрали» Могилев-Гомель и от него идёт такая же «магистраль» до Кричева — вотчины наступающего на Рославль 24го мехкорпуса и 7го армейского… В результате того, что немецкие части из захваченных станций, деревень и городов уничтожались полностью: редким счастливчикам удалось уклониться от встречи старухи с косой, все железнодорожные пути были в безопасности. Додуматься, чтобы послать диверсионные группы на подрыв рельс и проходящих поездов — ни ума ни людей не хватало: специалисты такого уровня были остро необходимы впереди наступающих частей Вермахта. Так что катались эшелоны по железке туда-сюда свободно… Было, правда, пара наглых поползновений бомбардировок этих эшелонов: привыкла немчура безнаказанно бомбить поезда, а тут нате вам подарок: с платформ ударила по налетающим самолётам целая батарея зениток — четыре ствола! И зенитные пулеметы на крышах вагонов… Да ещё эшелон остановился! Вроде бы бомби с удовольствием, да не тут то было: поезд стоит; зенитки ведут огонь без колебаний платформы при езде и непонятных упреждений придвижении — всё понятно и привычно: наводи и открывай огонь! И стреляли — очень метко! Ничего не подозревающие халявщики, в большинстве своем, осознавали свою ошибку уже перед смертью, врезаясь в эту негостеприимную землю. А спасшиеся жили не намного дольше погибших: охранные группы, с эшелона, как правило находили «счастливчика». Вот таким образом быстро отбили желание поохотится — жизнь она дороже благодарностей и железных крестов…

Сегодня в ночь те, кому приказано выступать — уйдут в ночь из Бобруйска и Могилева… Из Бобруйска — на город Жлобин и Гомель, а из Могилева — на Город Рогачёв и через него — на Жлобин…И всё по железной дороге. Жлобин хоть и небольшой, но его железнодорожная станция — узловая замыкает на себе четыре направления: Могилев — Калинковичи и Бобруйск — Гомель… И играет во второй части моего многоступенчатого плана главную роль! Вокруг Жлобина уже сосредоточились два батальона: они должны захватить станцию ещё до полуночи, чтобы по ней беспрепятственно прошли эшелоны с батальонами, которые будут штурмовать Гомель ещё до восхода солнца. Для двух батальонов это посильная задача несмотря на то, что в городе расположился для его охраны — подсуетилась немчура, успела, целый мотопехотный полк! Главная задача — дать пройти беспрепятственно эшелонам на Гомель, а зачистка — после этого. Ночной бой — самый страшный: в темное возможно всякое и всё, вплоть до перестрелки между своими… Мои бойцы, правда ещё в Минске отрабатывали ночной бой на заброшенных окраинах города, но то тренировки а то — реальный бой на выживание: тот кто лучше подготовлен — выживет. Ну и воинская удача: кому то она улыбнётся, а кому то нет! Она — дама капризная… Но эшелоны на Гомель — это не всё! Два батальона, штурмовавшие Могилев, в эшелонах должны проследовать через станцию ДО прохода батальонов а Гомель — им до Калинковичей дальше: хоть и не намного — на полтора часа, но всё же дальше. Одно хорошо: батальоны на Калинковичи не везут с собой танки… А для Гомеля — полный набор: танки T-III, Бюссинги… Зенитные Ганомаги СЗУ стоят батарей в каждом эшелоне, так что с охраны неба над эшелонами — в сухопутный бой! Но два «лишних» взвода всё таки останутся охранять эшелоны. На всякий случай… Если же что то не срастётся: кто то не успеет — атака на объект перенесётся на другое утро… Почему так? Цели для атаки: Калинковичи и Гомель расположены на южной железнодорожной ветке снабжения Вермахта по Белоруссии. Южнее — уже Украина… Железнодорожные ветки Жлобин; Калинковичи; Гомель представляют собой на карте почти равнобедренный треугольник с вершиной в Жлобине. А между Калинковичами и Гомелем — две станции: Василевичи и Речица. А сколько может оказаться на них и между ними эшелонов после захвата Калинковичей и Гомеля, учитывая что между станциями атаки 125 километров! Вот то-то и оно! И никуда немцы не денутся с заблокированного участка дороги. А после захвата Жлобина ещё пара батальонов будет переброшена через него в Калинковичи: поставить заслон против нападения — хотя там и нападать то некому, с запада — со стороны Луненца… Хотя: сейчас нет, а может на подходе какой-нибудь полк из резерва, двигающийся на фронт. А хуже того — дивизия… Но… — не будем о грустном: убежать с Калинковичей всегда можно успеть, разрушив за собой всё, что можно, как по приказу Сталина: уничтожать всё, чтобы не досталось врагу! Водокачки; железную дорогу; мосты; инфраструктуру…

Я, со своей ротой, разросшейся до четырёх взводов, как всегда в первых рядах! Работа сегодня, впрочем, как и всегда — ювелирная: уничтожить как можно больше немцев, не дав выстрелами поднять тревогу раньше времени и захватить без единого выстрела железнодорожный мост через Днепр… Главное — мост! Пробили коридоры успешно — впрочем как всегда; мои бойцы растеклись по северному пригороду, а я побежал по ночному городу к казармам: сейчас это главное! Чёрной силы не жалел, но и не транжирил понапрасну… Одна казарма; вторая; третья! Остальное — сами, а мне — к мосту! Добежал не запыхавшись; остановился перед часовыми и пулемётными гнёздами… Силу в ладони и НА! Сила сорвалась с ладоней и понеслась вдоль моста, обваливая серым порошком бодрствующих на постах часовых! Где то загремело железо о рельсы и металл; где то стукнуло о землю… Неважно — никто не услышит и не поднимет тревогу: вместо солдат и командиров остались только груды одежды; амуниция; оружие и серый порошок… Правки не требуется! Побежал обратно: надо предотвратить выход в эфир радистов о нападении на город! Добежал до комендатуры: бойцов пока ещё нет — значит буду работать сам… Снова силу в ладонь; бросок в сторону комендатуры! Чёрная сила устремилась к зданию, разделяясь на части, словно разделяющиеся самонаводящиеся боеголовки! И каждая нашла свою цель! Цель уничтожена — я побежал дальше…

Ещё гремели выстрелы в разных концах города, а в ночной эфир уже полетело сообщение — Чисто! Два эшелона со стороны Рогачёва через несколько минут вошли, один за другим на станцию и не останавливаясь покатили в ночи дальше — на Калинковичи. А за ними — на станцию заходили эшелоны с батальонами и техникой на Гомель… И снова: подхватив мою роту в первый эшелон: в тесноте да не в обиде, мы устремляемся на юг — к новой цели… Проехались по мосту через Днепр: на нём уже стоят охраной наши бойцы. На станции Колыч (ну как станция — скорее разъезд) эшелон сбавил ход до малого; из вагона выскочил взвод в немецкой форме во главе с фельдфебелем… Другим эшелонам можно было следовать мимо на обычной скорости: разъезд был наш… Так же поступили и на следующей такой же станции — Салтановке. А вот на Буде-Кошелевской и Уваровичах — почти перед самым Гомелем, пришлось пожертвовать по взводу: на этих станциях имелся хоть и маленький, но гарнизончик. Думаю справятся с ними — не маленькие… У батальонов, следующих на Калинковичи другая напасть: после Жлобина два моста через притоки Днепра… Там действовали по другому: эшелон, следующий ночью — не такая уж редкость. Паровоз сбросил скорость перед мостом до пяти километров в час и бойцы, по команде, когда паровоз вышел с моста просто ударили из всех стволов по охране и закидали их для верности гранатами из последнего вагона. После такого шквала огня не осталось никого живого, но эшелон остановился и бойцы провели зачистку: оставляй за собой только трупы! На станции Домантовичи — недалеко от Калинковичей, пришлось высадить взвод, как и в Уваровичах…

Рассвело… Я устало сгорбившись сидел на бампере Бюссинга, подложив под зад войлочную подстилку, которую запасливый шофёр — а у меня других не было, когда по рации сообщили — Калинковичи захвачены! Оттуда батальон срочно ушёл по железке на восток — на станцию Василевичи, а из Гомеля — по железке на запад, к крупной станции Речица… От неё на юг — вдоль реки Березина по грунтовой дороге, с высокой скоростью — как на ралли Париж-Дакар, две роты с поддержкой Бюссингов метнулись к деревням Бронное — в 10ти километрах от Речицы и к деревне Холмечь, что в 45ти километрах. У этих деревень были расположены аэродромы с обслугой. Немцы сделали в Бронном базу снабжения, благо находилась она прямо возле грунтовой дороги Калинковичи-Гомель, а в более приспособленном для самолётов аэродроме в Холмече — полк бомбардировщиков Хейнкель-111. 25 бомбардировщиков! И этот аэродром нужно срочно захватить, пока они не стали нам сыпать бомбы на голову!

Вскоре поступили сообщения и от командиров четырёх батальонов — город наш! А значит и трофеи тоже! Теперь подождём подходящие с запада эшелоны и оприходуем их…Можно вздохнуть спокойно — у нас получилось! Уже в который раз… Посидел ещё немного, наконец то ощущая свежесть наступившего утра. Правда к ней примешивались легкий запах сгоревшего пороха; ощущался запах пожарищ; дымок выхлопных труб танков, самоходок и броневиков щекотал ноздри… Это ничего — это запах победы! Ещё постреливали пулемётные очереди; взрыкивали пушечные очереди Бюссингов и изредка бухали танковые пушки — всё уже закончилось — можно было расслабиться. Мне… Подходил комроты; докладывал о взятой станции; захваченных складах и сдавшихся в плен. Докладывал негромко и отходил в сторону — командир думает! Посидел, бездумно глядя в даль; вздохнул и поднялся на ноги: в Гомеле четыре лагеря военнопленных с сорока тысячами военнопленных… И всем нужно уделить внимание — особенно тем, кто захочет служить у меня… Вздохнул; повернулся к терпеливо ждущему водителю:

— Поехали к лагерю военнопленных. Я покажу куда…

Батальоны рвутся на восток…

Завершив первый этап операции отправил в ставку радиограмму на имя Иванова — псевдонима Сталина в целях конспирации:

— Сообщение получили. Приказываем удерживать Гомель до самой последней возможности. Приказываем собрать все силы и ударить в направлении Смоленска с целью оказания помощи окружённым войскам. Радист передал мне радиограмму с невозмутимым видом. Я прочитал; презрительно хмыкнул, вызвав лёгкую улыбку радиста, впрочем — тут же пропавшую и пробурчал негромко:

— Ну точно идиоты… И за что нам такая напасть? Ладно — ответь:

— Выполнить указание не имеем возможности — Орша и Могилев переданы под юрисдикцию совета Обороны. Переадресуйте указание им. Радист посмотрел просительно:

— А как пишется эта… дикция? Написал ему на листке и добавил:

— Подтверждение можешь не получать… Радист кивнул в ответ…

Ишь какие умные: собрать; наступать… А чего же сами не собрали; не наступали — стратеги хреновы! Только котлы для немцев устраивать умеете: это у вас хорошо получается: Минский котёл; Смоленский; Киевский — дальше будет Вяземский, если не почешутся! А есть ещё несколько помельче… А ведь я предупреждал ставку и о Смоленском и о Киевском. И о будущем Вяземском и Брянском тоже предупредил! И что? Проследил я по немецким сообщениям: прорвали немцы оборону под Рославлем: не в тех местах, где в нашем времени — в другом, но результаты то: почти один в один! А это уже клиника! Правда число пленных в Киевском и Смоленском котлах почти в половину меньше, но всё же! И эти идиоты мне ещё приказывают: собрать… и ударить… Со злостью поджог шифровку; просил на землю; дождался пока сгорит полностью и растёр пепел подошвой: секретность, не смотря ни на что, есть секретность…