Чтение онлайн

— На железной дороге, впереди, стоят трое военных. Один поднял руку — останавливает эшелон. Похож на нашего командира… Получив ответ приказал машинисту — Тормози состав…

Паровоз остановился, не доехав до нас десяток метров. Из окошка машиниста высунулся боец, готовый, в случае опасности юркнуть за защиту железной кабины. Спросил удивлённо:

— Товарищ командир?! А вы как здесь оказались?

— Ты ещё спроси меня что я здесь делаю… — раздражённо бросил я.

— Виноват, товарищ командир… — ответил боец… А ко мне уже подбегал командир батальона:

— Товарищ командир — следуем согласно приказа… — вытянулся он.

— Рация у тебя далеко? — устало поинтересовался я: сильнейшее напряжение последних часов — встречу я Марию или нет; вырву её из лап фашистов или не успею… давило на психику не хуже бетонной плиты! И вот когда всё обошлось; когда она со мной, а я со своими бойцами — накатил отходняк. Закрыл глаза на несколько секунд, слушая ответ комбата — У меня в вагоне… Пойдёмте со мной… Тряхнул головой, отгоняя слабость — не время расслабляться: ничего ещё не закончилось — всё только начинается…

— Капитан… — открыл глаза — отдай приказ бойцам: разместить у себя раненого лейтенанта и военфельдшера. Приставь к ним бойца: из вагона никуда не выпускать! Особенно военфельдшера!

— Товарищ майор! — вскинулась Романова — я могу оказывать медицинскую помощь раненым!

— За её жизнь капитан — отвечаешь головой! Будет рваться из вагона — разрешаю связать и дальше везти связанной до моего прихода!

— Да вы что? Да как вы смеете?! Да я на вас рапорт подам!!! Комбат не сдержал улыбки, но тут же принял серьёзный вид:

— Разрешите выполнять! Повернулся к заму — Слышал приказ?! Выполнять! Я проведу командира к рации и лично проверю! Мария ещё что то кричала мне во след, а я уже забыл про неё — на время: нужно было решать насущные вопросы…

Связался по рации с Молодцовым. Тот доложил: мост захватили: штаб кавалерийской дивизии в Почепе разгромили; плацдарм зачищаем от немцев. На контакт с командованием батальона с той стороны фронта пока не вышел — вопрос нескольких десятков минут… Капитан Мартынов — ещё один мой «выдвиженец», делом доказавший право на руководство второй моей группой; в данный момент командующий группой, атакующей Погар и мост через реку, доложил то же самое: штаб моторизованной дивизии в Погаре разгромлен; мост захвачен; плацдарм зачищен… К этому радостному сообщению добавились донесения о захваченных батальонами, развёрнутыми от Унечи в цепь-невод вдоль двух железных дорог трофеев; выгребающих по пути всё базы снабжения на постепенно расширяющейся территории; пленении командира дивизии с начштаба и командира полка, расположенного на плацдарме правого берега… Ждёт меня, чтобы выйти на контакт с той стороной, как и было условлено… Связался через моего радиста со стационарной рацией, находящегося в Унече, с Кравченко, оставленном в Кричеве на «зачистке» хвостов после себя и сдерживании немцев — если они возжелают вернуть себе город раньше времени. Капитан доложил: уничтожен из засады моторизованный батальон авангарда, выехавший эшелонами, как и мы, из Рославля. Остальные остановились — в «раздумье»… Пока они думали, бойцы Марченко уничтожили спешащий на выручку батальон с севера — из Мстиславля… Отомстить русским за захват Кричева не получилось: сами полегли почти все. В такой же засаде… Вот такие, греющие душу донесения получил за то время, пока двигался эшелон. А наш эшелон уже подходил к Погару…

К железнодорожному мосту через реку Судость приближался, сбрасывая скорость, воинский эшелон с техникой… Охранники уже могли разглядеть стоящие на платформах танки T-IV с коротким 75мм орудием и T-III с довольно редким длинноствольным 50мм орудием; Бюссингами и Ганомагами новой конструкции — с зенитными пушками. Танкисты копошились у некоторых машин, провод профилактический осмотр или ремонт; несколько экипажей Бюссингов и Ганомагов стояли возле своих машин. Военная проза: все как везде… Эшелон вкатился на мост со скоростью 5 километров в час — ниже обычных 10 километров… Ну и что — так даже лучше: танкисты и экипажи броневиков оторвались от скучного дела и стали отпускать охранникам беззлобные армейские подколки. Охрана не осталась в долгу — в ответ тоже полетели колкости… И никто не придал значения тому, что эшелон остановился! Зато у охраны расширились глаза от изумления, когда из-за бортов вагонов вскинулись военные в автоматами с необычными набалдажниками на стволах. Захлопали негромкие выстрелы; залязгали затворы автоматов! К непривычной для военного уха какофонии звуков добавились и негромкое глухое стрекотание пулемётов MG-34, перехлестнувших очередями сторожку старшего охраны и казарму с отдыхающими после ночной смены солдатами… Уничтожение ротозеев и любителей острот закончилось очень быстро: никто даже не дёрнулся! Бойцы посыпались с платформ, рассыпаясь по месту боя… Снов захлопали, теперь уже одиночные выстрелы: был приказ: пленных и раненых не брать и за своей спиной оставлять только труппы… Несколько десятков секунд и бойцы стали возвращаться на свои платформы. Командир штурмовой группы крутнул рукой и запрыгнул на платформу. Состав тронулся…

Вот так были захвачены оба моста… Со штабом было иначе: колонна танков, броневиков и грузовиков с солдатами открыто выехала из леса и покатила к посту на въезде в станцию. Остановилась на несколько секунд — чтобы уничтожить охрану и покатила дальше — вглубь станции, к штабу. Никто не насторожился: прибыло пополнение и усиление — чего тут странного? Офицер, вылезший из легковушки, одёрнул мундир и направился в штаб. С ним пошёл его заместитель… Как только они шагнули на крыльцо по часовым ударили из арбалетов бойцы из грузовиков и к штабу рванулось несколько бойцов со странными пистолетами… А на станции уже во всю шёл отстрел из арбалетов; автоматов и Вальтеров всех, кто попадал в поле зрения атакующих. Захват был стремительным и беспощадным! Дальше, от Почепа на север, а от Погара на юг, на расстояние 5 километров разошлись прибывшие и разгрузившиеся с эшелонов батальоны. Они должны были обеспечить безопасное передвижение по железной дороге. Их цель не только пехотные подразделения на этой территории, но главное — батареи пушек и гаубиц, способных вести загоризонтный огонь по проходящим эшелонам… Вот здесь уже в ход пошли и танки Т-34 с красными звёздами на бортах… Остальное расстояние от Почепа до Погара — порядка 60ти километров зачистят идущие цепью батальоны. Хотя: 60 километров — это сильно сказано! Немцы захватывают деревни, узловые дороги и ставят там опорные точки обороны, если — как здесь, становятся в оборону. Узел обороны и всё. А лесные дороги — без контроля. Ну да сейчас лесные дороги — это ещё тот геморой: проехать можно разве что на танке или Ганомаге. Вот мои батальоны и двигались на танках и транспортных Ганомагах, возникая возле таких опорных пунктов и стремительным броском, уничтожая из пушек пулемёты, захватывали немцев, не ожидавших Русских в такой глуши, да ещё и с тыла… И катили дальше — к очередной цели: всё ближе и ближе к реке Судость, разделявшей линию фронта. Быстро, неумолимо, безжалостно уничтожая врага!

Время! Нас отчаянно подгоняло время! Растянувшиеся по обеим дорогам на десятки километров эшелоны с тыловым снабжением; мастерами с семьями; продовольствием и боеприпасами; цистернами с горючим и вагонами с стажёрами и «добровольцами» в Красную Армию были очень уязвимы на марше, да и на стоянках тоже… и это не смотря на мощную противовоздушную оборону: на некоторых эшелонах стояло по два взвода — 8 ЗСУ Ганомаг и пулемётные установки на крышах из крупнокалиберных пулемётов, снятых с немецких самолётов. И всё равно: стоит только одной бомбе попасть в железнодорожное полотно… Я уже не говорю про попадание в сам эшелон, особенно в вагон со снарядами или в цистерну с горючим… Поэтому только темп может нас спасти! Кравченко доложил в конце донесения: отправил эшелоны с рекрутами в Унечу и сам оставил Кричев, не дожидаясь решительного штурма немцев… То же самое и с Гомелем: оттуда ушли последними эшелонами батальоны охранявшие аэродром в Холмиче и склады в Гомеле… Ушли, так же отправив вперёд эшелоны с рекрутами… А их у нас — целая дивизия по количеству! И транспортное и бронетанковое обеспечение, не говоря уже о продовольствии и боеприпасах… Оружие и форму спецназа они уже получили. Не получили пока только разрешения идти в бой, хотя рвались в бой, отчаянно, убеждая своих командиров — мы готовы!

Пустые эшелоны стояли на захваченном у немцев пятачке один за другим. Уже длинная колонна собралась. Батальон, с которым я приехал, разгружаться не стал — не было здесь в нём необходимости. Он мне понадобится там — за линией фронта. Передний край уже полностью очистили от немцев и я, загрузившись в Бюссинг, на котором предусмотрительно закрасили немецкие кресты выехал за нашим танком Т-34 с красным флагом на башне, вдоль железнодорожной насыпи к нашим позициям. Подъехали; я вылез из броневика и смело отправился к комбату, настороженно ожидавшему меня в окопе. Пустил в умы окружающих доброжелательное отношение к себе; объяснил комбату суть вещей… А в это время мои бойцы разгребали завалы на «железке»: к подрыву её подготовили, но не взорвали и большое им за это спасибо! Пустые эшелоны покатили дальше — к хутору Михайловский, где повернут на север и поднимутся до Брянска, уже с юга. Всё легче будет железной дороге, по которой Молодцов будет отправлять пустые эшелоны в Брянск. А в Брянске должен будет находится представитель ставки, на которого мы и спихнём заботу о сотнях эшелонов. Пусть трудится: — его за этим и отправили. И пусть отвечает за порученное ему дело. Своей головой! Хотя — что толку с такой головы: одни сплошные убытки… Главное — доложу Сталину о том, что вывел для страны столько подвижного состава! И о подвигах моих подчинённых доложу — пусть награждает! А вот о численном составе и желании подчиняться его генералам и маршалам — погожу. Надолго погожу, а желательно — насовсем…

Все в трудах и заботах: пора и мне потрудиться, а то я как то расслабился, «заполучив» Романову. Хотя чует моё сердце — хлебну я с её характером лиха: претензий, «разборок», выяснения отношений… Но это будет потом, а сейчас — дело! Путь мой лежит в город Трубачёвск, где расположился штаб 3й армии. Город не близко — в 55 километрах от линии фронта и пока я со своей ротой и двумя батальонами добирался туда по грунтовой дороге, успел определиться по карте города — в каких районах мы разместимся. Нужно расположиться так, чтобы по нашему расположению не шарахались всякие любопытные. Да к тому же, нужно место стажёров тренировать подальше от любопытных глаз. Правда тут — это не там — в Минске: тут в городе свое партийное начальство. Тронь такое и тут же заголосят в полную глотку, да ещё и «старшим братьям» наябедничают — подрывают авторитет партии! А это чревато серьёзными последствиями… Потому то со мной и идёт такое сопровождение. А зачем такое большое? Так в город со мной войдёт один батальон («по одёжке» встречают, а иначе — никакого уважения), а второй, обойдя город стороной, уйдёт дальше в глубь, на заранее «выбранное» мною место под обустройство полевого аэродрома для моей личной авиации. Одного для них, конечно, будет мало, но где один, там и второй подготовят: и люди и средства для этого есть — не что задействованы дополнительные эшелоны?!

В город входили солидно: впереди рота танков Т-34 с красными звёздами на бортах — для солидности; за ними Бюссинги и ЗСУ Ганомаги. И конечно немецкие Опели Блиц — грузовики с бойцами. И тоже — со звёздами… На посту перед въездом в город нас встретили испуганные красноармейцы — думали немцы… Задержались на несколько секунд — успокоить и покатили в центр — прямиком к штабу. Там о нас уже знали: комендантская рота перегородила улицу, спрятавшимися бойцами и даже пулемётами! Пустил в их сознание: всё в порядке — свои… Танки въехали на площадь перед штабом, развернувшись в разные стороны; Бюссинги, как бы невзначай, нацелили стволы своих 20мм пушек на окна штаба, за которыми мелькали испуганные лица штабистов… Из кузовов посыпались бойцы в маскировочном камуфляже; в пилотках со звёздочками; быстро разбежались по сторонам, грамотно заняв позиции вокруг входа в штаб. Разбегайся мелочь пузатая — старшаки приехали порядок наводить! Вылез из броневика и направился ко входу. За моей спиной привычно пристроились два отделения моей роты: одно пойдёт со мной, а второе перекроет первый этаж от нежданных желающих мне помешать, при моём трудном разговоре с высоким начальством…

Поднялись по лестнице на второй этаж; открыл дверь в приёмную. Сидевший за столом адъютант вскочил было, но мой боец скользнул к нему мимо меня и толкнул его ладонью в лоб, усаживая на место:

— Сядь и сиди тихо! Иначе пожалеешь!

Открыл, без стука дверь в кабинет к командарму, оставив дверь открытой. За мной проскользнуло четверо бойцов. Знакомая картина: за столом, перед картой, сидит немолодой генерал-майор; рядом стоит дивизионный комиссар… Оба вскинули на меня взгляды: генерал — настороженный, а комиссар — испуганный. Кинул ладонь к виску: