Чтение онлайн

К полудню женщина сделала привал у ручья. Она разложила на платке лепешку и сушеные яблоки, рядом поставила флягу с водой. Вспоминая слова матери о языке трав, она невольно улыбнулась, заметив кустик зверобоя.

«Друзья найдутся, если смотреть не только вперед, но и по сторонам», — звучал в памяти голос Мирианы.

Элоиза уже собиралась продолжить путь, когда услышала шаги — не осторожное шуршание зверя, а твердую поступь человека. Из-за деревьев вышел мужчина. Это был Орин, охотник.

Он выглядел так, словно сам стал частью леса: плащ в пятнах грязи, сапоги изношены, на щеке — свежий порез, уже подживающий, но все еще красный. В руках он держал тушку зайца, за плечом висел лук, а на поясе — нож в потрепанных ножнах. Его волосы, темно-русые с проседью, были собраны в хвост, а взгляд — усталый, но цепкий, изучающий.

— Добрый день, — хрипловато произнес он, останавливаясь в нескольких шагах. — Не пугайся, я не разбойник. Просто возвращаюсь в Веридику после долгой охоты.

Элоиза невольно улыбнулась — его вид вызывал скорее сочувствие, чем страх.

— Я тоже иду в ту сторону, — ответила она. — Вернее, к Хребту Ветреных Зубцов.

Орин приподнял бровь:

— К Хребту? Далековато. И небезопасно в одиночку. Особенно для такой… — он замялся, подбирая слово, — для той, кто не привык к долгим переходам.

— Я травница, — пояснила Элоиза. — Иду по делу в поместье «Сумеречный Сад».

Охотник присвистнул:

— Софены? Слышал о ней. Говорят, ведьма была что надо. Ну что ж… попутчики — это удача. Особенно если один умеет стрелять, а другой — лечить.

Элоиза окинула взглядом его потрепанный вид, задержала взгляд на порезе:

— Вижу, вам не помешает помощь. У меня есть мазь из тысячелистника и зверобоя — заживляет быстро.

— Было бы кстати, — одобрительно качнул головой Орин. — Да и вообще… Я могу охранять нас по ночам, добывать дичь, показывать тропы. А вы… лечите, если что, да и просто… — он замялся, — веселее будет в дороге.

Она рассмеялась — впервые за долгое время искренне и легко:

— Договорились. Вы — охрана и пропитание, я — целительство и компания.

— И разговоры, — добавил Орин, раскладывая зайца рядом с ее припасами. — Я знаю сотню охотничьих баек, да и про местные места могу рассказать.

— А я — про травы и духов леса, — подхватила Элоиза, доставая из сумки баночку с мазью. — Садитесь, давайте обработаю рану.

Орин послушно сел на камень, слегка поморщившись — видимо, давали о себе знать усталость и старые ушибы.

Она аккуратно нанесла мазь на порез.

— Вот так. Через пару дней следа не останется.

— Магия? — усмехнулся охотник.

— Просто знание, — улыбнулась она. — Травы хранят память мира, и тот, кто умеет слушать, слышит их шепот. И делится этим с теми, кто готов услышать.

— Звучит почти как охотничья мудрость, — согласился Орин. — Мы тоже учимся слушать лес. Он говорит — если знать, как слушать.

Они помолчали, глядя, как солнечный луч пробивается сквозь кроны.

— Значит, идем вместе? — уточнил мужчина.

— Да, — уверенно сказала Элоиза. — Вместе — безопаснее и веселее.

— Тогда давайте перекусим, — охотник ловко освежевал зайца. — А после двинемся дальше. До темноты надо успеть к старой мельнице — там можно переночевать.

Элоиза кивнула, чувствуя, как тревога, сковывавшая грудь с утра, понемногу отступает. Теперь она была не одна. И дорога, казавшаяся пугающей, вдруг стала чуть более понятной — и даже манящей.

Элоиза собирала сухие ветки для костра, пока Орин разводил огонь. Вскоре над пламенем уже висел котелок с водой, в который она бросила горсть сушеных трав — мяты и чабреца. Аромат смешался с запахом жареного мяса.

— У вас настоящий дар к этому, — заметил мужчина, наблюдая, как травница помешивает варево. — Не просто готовить, а вкладывать что-то… большее.

— Мать учила меня, — улыбнулась она. — Говорила, что любое блюдо, любое снадобье должно нести частицу души того, кто его готовит. Иначе оно не принесет пользы.

— Мудрые слова, — утвердительно мотнул головой охотник. — В охоте тоже так: если идешь за добычей с жадностью, зверь тебя почувствует и ускользнет. А если с уважением — сам выйдет навстречу.

Они разделили трапезу, запивая мясо отваром, пахнущим лесом и травами. Элоиза заметила, что Орин старается не показывать, но все еще морщится, когда двигает плечом.

— Давайте я посмотрю ваше плечо, — предложила она. — Кажется, там еще одна рана, которую я не обработала.

— Да пустяки, — отмахнулся он.

— Царапины имеют свойство воспаляться, — мягко, но твердо настояла Лои. — Позвольте мне помочь.

Охотник вздохнул и закатал рукав. Под тканью обнаружился глубокий порез, уже начавший краснеть по краям.

— Видите? — она покачала головой. — Это не пустяк. Дайте-ка…

Женщина достала баночку с мазью, аккуратно нанесла ее на рану и перевязала чистым лоскутом ткани, который оторвала от подола своей нижней рубашки.

— Спасибо, — тихо сказал Орин. — Вы и правда искусная травница.

— Просто внимательная, — улыбнулась она. — Так что, в путь?

Тропа сужалась. Деревья смыкались над головой, образуя зеленый свод. Орин шел впереди, легко ориентируясь в лесу. Время от времени он показывал Элоизе приметы: сломанную ветку, камешек особой формы, пучок травы, растущий под определенным углом.

— Так я отмечаю путь, — пояснил он. — Если придется возвращаться, не заблужусь.

— А вы часто бываете в этих местах? — поинтересовалась травница.

— Почти всю жизнь, — пожал плечами Орин. — Родился в деревушке у подножия Хребта Ветреных Зубцов. Отец был охотником, дед — тоже. Меня с детства учили читать следы, понимать язык леса.

— И что он говорит сейчас? — с улыбкой спросила она.

— Говорит, что погода скоро изменится, — серьезно ответил Орин, глядя на небо. — Видите, облака идут низко и быстро? К вечеру может начаться дождь. Хорошо, что до мельницы недалеко.

Элоиза подняла глаза. Действительно, светлое утреннее небо затянулось серой пеленой.