Путь ведьмы. Печать Сумеречного Сада
Шрифт:
— Просто… отец всегда говорит: «Пасечник должен быть сильным. Мед — это не просто сладость, это дар леса, и тот, кто его несет, отвечает за этот дар». Я не хотел подвести его.
— Теперь вы в безопасности, — улыбнулась Элоиза. — А завтра мы поможем тебе добраться до дома или до Веридики — как решишь.
Охотник встал, подкинул дров в печь:
— Ложитесь спать, оба. Я подежурю первым. Если это существо рядом, лучше знать об этом заранее.
— Но вы же устали с дороги… — начала попутчица.
— Зато я привык к ночным вахтам, — усмехнулся охотник. — А вы нам нужны бодрой и свежей. Кто еще будет лечить и колдовать над отварами?
Элоиза едва заметно улыбнулась и устроилась у стены, подложив под голову сумку. Лиам уже почти спал, его дыхание стало ровным и глубоким. Охотник сел у огня, положив руку на рукоять ножа, и вгляделся в темноту за дверью мельницы.
Лес шумел, но в нем больше не было слышно ни рычания, ни тяжелых шагов. Только ветер, дождь и треск дров в печи. На эту ночь лес больше не таил угроз.
Утро выдалось ясным и прохладным. Роса блестела на траве, а воздух был чист после ночного дождя. Элоиза, Орин и Лиам, который теперь мог опираться на самодельную трость, отправились к месту происшествия — к повороту у Черного ручья.
— Вот здесь, — Лиам указал на глубокую колею, резко сворачивающую в сторону обрыва. — Повозка шла вот так, потом лошадь вдруг встала на дыбы…
Орин присел на корточки, внимательно изучая землю:
— Следы копыт… Да, она явно испугалась чего-то. Смотри, Элоиза, видишь эти отпечатки?
Элоиза подошла ближе. На влажной земле отчетливо виднелись следы — не обычные звериные, а странные, напоминающие смесь волчьих и человеческих. Каждый отпечаток имел пять углублений от когтей, причем два центральных были заметно длиннее остальных.
— Никогда не видел ничего подобного, — пробормотал Орин, проводя пальцем по контуру следа. — Размер… примерно с мою ладонь, но более вытянутый. И посмотри на расстояние между шагами — оно слишком большое для волка.
Она наклонилась, вглядываясь внимательнее:
— Похоже, оно передвигалось на двух ногах. Видишь, как расположены следы? Не цепочка, а четкая парная последовательность.
Лиам поежился:
— Я же говорил — оно стояло прямо передо мной, возвышалось, как человек, но гораздо выше…
Орин поднялся, окинул взглядом окрестности:
— Давайте осмотрим место, где пропала лошадь.
Они спустились по осыпающейся насыпи к подножию обрыва. Здесь следы чудовища были четче, а рядом виднелись отпечатки копыт — лошадь явно тащили волоком. Следы вели в чащу, к густой роще старых дубов.
— Осторожно, — предупредил Орин, доставая нож. — Если тварь все еще там…
Продвигаясь вглубь леса, они вскоре наткнулись на остатки повозки — колеса были разбиты, ящик с медом разломан, и сладкий аромат меда смешивался с запахом лесной сырости.
— Смотрите! — Элоиза указала на ствол дерева.
На коре были глубокие царапины — не случайные, а будто кто-то в ярости ударил когтями. Она провела пальцами по отметинам:
— Древесина свежая… Это произошло совсем недавно.
Лиам побледнел:
— Значит, оно все еще где-то рядом?
Лицо охотника стало серьезным:
— Возможно. Но почему оно напало? Лошадей обычно не трогают без причины.
Элоиза задумалась, потом достала из мешочка щепотку сушеной полыни, растерла в пальцах и поднесла к царапинам на дереве. Аромат травы усилился.
— Интересно… — пробормотала она. — Запах полыни вызывает у нечисти отвращение. А здесь… он как будто смешивается с чем-то еще.
Женщина прикрыла глаза, сосредоточилась и прошептала короткий наговор. На мгновение воздух вокруг задрожал, и перед ними возникло слабое мерцание — силуэт огромного существа с горящими желтыми глазами. Призрак сделал шаг вперед, зарычал — звук был таким же, как описывал Лиам: смесь рычания и жутковатого смеха. Затем видение растаяло.
— Это не просто зверь, — тихо сказала она. — Это страж-мрачник. Искаженный дух-хранитель, который когда-то защищал лес от тех, кто наносил ему вред. Но теперь он не различает — нападает на всех.
Орин нахмурился:
— Почему же он напал на Лиама? Парень не сделал лесу ничего плохого.
Элоиза указала на остатки разбитых банок с медом, липкие пятна на траве:
— Мед для стража-мрачника — символ того, что люди умеют жить в гармонии с природой: собирают дары бережно, чтут законы леса. Но он видит и другое: как вырубают деревья, жгут костры без разрешения духов, убивают зверей ради забавы. Мед стал для него напоминанием о нарушенном равновесии. Эта память разъедает его, превращая в чудовище.
Лиам нервно сглотнул:
— То есть он… обиделся на мед?
— Не на мед, — поправила она, — а на то, что он символизирует. Для него это как насмешка: «Смотри, мы берем твое, но делаем это красиво». А он уже не помнит, что когда-то именно за это и защищал людей — за уважение. Теперь же любая связь с целительством, с благодарностью природе вызывает в нем ярость.
Орин задумчиво потер подбородок:
— Значит, чтобы его успокоить, нужно не просто отпугнуть, а напомнить ему о его истинной сути?
Элоиза кивнула:
— Именно. Я могу попробовать провести обряд — не изгнания, а возвращения памяти. Но для этого нам понадобится кое-что еще, кроме полыни и соли.
Элоиза выбрала небольшую поляну у Черного ручья. Там земля еще хранила отголоски страха, но уже не было острой угрозы. Орин помог расчистить пространство и очертить защитный круг. Охотник выложил камни по периметру, расположив их в форме древнего символа — сплетенных ветвей. Элоиза рассыпала по линии смесь трав и прошептала короткий наговор, от которого воздух слегка задрожал.
Лиам стоял чуть в стороне, сжимая в руках баночку с медом. Его глаза были широко раскрыты — он впервые видел, как магия творится наяву.
— Нам нужно создать мост между прошлым и настоящим, — тихо объяснила Элоиза. — Показать стражу-мрачнику, что люди все еще могут жить в гармонии с лесом.
В центре круга она поставила баночку с медом, рядом положила пучок зверобоя и ромашку. Рядом зажгла три свечи — белую, зеленую и коричневую (символ человека, леса и земли).
Элоиза встала в центре, выдохнула и начала нараспев произносить слова древнего наговора, который учила еще от матери. Голос ее, тихий и ровный, наполнил поляну: