Чтение онлайн

Раз, два, три, четыре, пять, шесть шагов до стола. На нем деревянные дощечки. Свет вырезает для меня картинки, я вожу по ним пальцами и угадываю, что там изображено. Я хорошо помню, как всё выглядело, когда я еще видела. Десять лет прошло…Формы я помню. Руки помогают восстановить то, что забывают глаза. А вот цвета начинают исчезать из моей памяти. Помню зеленый… красный… синий… желтый! Лес осенью желтый, солнце светит желтым… Сарафан у меня маленькой желтый был!

А больше цветов не помню…

И как ослепла не помню тоже.

Слышу шаги за дверью. Это идет сестра младшая, Леля. Не ко мне. Вниз. Её шаги легкие и быстрые. В другую сторону идет наш дворовой. Тяжелые шаги. Медленные. Наверное, дрова несет для камина в залу. Ночами стало холодно… Слышу, как одно поленце падает и катится по полу. И как сдавленно ругается дворовой.

И опять шаги. Уверенные, быстрые. Княгиня-мать. Рядом семенит кто-то в мягких онучах. А чуть дальше нога в ногу воины идут. Точенный шаг, тяжелый, сильный.

Дверь в мою светлицу открывается.

— Лидия, — поворачиваюсь на голос.

Восемь шагов до двери, проносится в голове.

У меня большая светлица.

— Мама…

— Я тебе волхва привела…

Да сколько их уже было! — вздыхаю я.

Каждого, кого живым берут ко мне ведут. Мать клялась отпустить того, кто вылечит.

Приглядываюсь. Не глазами, по-своему приглядываюсь. Мать похожа на двухсотлетнюю сосну — величественная, высокая, несгибаемая. Я как ёлочка рядом с ней. Хотя всего на крошечку ниже. Но рост тут ни при чём.

А волхв рядом с ней напоминает старинный пень от огромных дару, что растут на чудном озере. И ветки — его руки — тянутся ко мне, я чувствую.

Растерянно стою.

Шершавые пальцы ложатся на веки.

— Целые очи у княжны, — скрипит он старчески.

— Так почему не видит?! — отчаянно вопрошает мать.

— Духи не дают. Хотят, чтобы по-другому смотрела. Наша она.

— Свет — ваш, Леля — ваша, Лидия — ваша! Всех вам отдай?! — гневается княгиня.

— Ладимир — мирской. Остальные наши.

Я вижу образы и сны вещие. Свет — снимает боль наложением рук. Леля — зверей усмиряет. Все мы младшие княжичи — волховитые. Да мать не хочет нас волхвам отдавать. Оттого и война в локе…

Раскололась. И я вижу этот раскол, струящийся по земле нашей. Он как угли светится, полыхает.

— В темницу его! — распоряжается княгиня.

И я слышу, как воины уводят волхва.

— Капитулу отдашь? — бормочет волхв. — В жернова кинешь…

— Боги… — воет отчаянно мать. — Когда это всё кончится?!

— Княгиня… — заглядывает прислуга.

— Пошли все вон!!!

Дверь мгновенно закрывается. Мы остаемся одни. Замираю. Матери под горячую руку лучше не попадаться.

— Лидия, — утихает она. — Погуляем, дочка. Уезжать скоро вам.

— Не хочу… — сжимаюсь я.

Из комнаты я выхожу только с отцом и братьями. Без них страшно… Чего боюсь — не знаю. Но брат Ладимир с князем на границе раскола. Сдерживают волховитых и тех, кто на их сторону встали от вторжения в стольный град. Иначе, заберут они нас — своих. И тогда не миновать более разрушительной войны. С теми, кто встанет под стяги Капитула. А он призовет со всех лок войска. И наша будет разрушена. На трон посадят чужих княжичей. Династия умрёт. Нельзя этого допустить!

Как я выйду отсюда, и отправлюсь куда-то — я не представлю. Как буду жить там в незнакомом месте с незнакомыми людьми. От ужаса стынет в жилах кровь. Но нужно быстрей уезжать. Мы уедем — страсти улягутся, закончится братоубийство.

— Мама, ехать пора. Отправляй за Ладимиром.

— Боюсь, отпущу — не увижу вас больше.

— Такая судьба…

— Красивая моя девочка, — обнимает меня мать. — Как ты будешь там, без братьев, слепая? Куда тебя отправят? С каким мужем? Кто тебя защитит?! Что тебе снится, Лидия?

— Разное снится… Не понимаю я этих снов. Леля снилась словно её в ночь выгоняют, плакала! А у Света руки в крови… Ладимира поток с ног сбивает, он встает и падает, опять встает и опять падает! А я…

— А ты?..

— Словно иду я по пещере, а в лицо летучие мыши бьются! Когда маленькая была, мы с князем-отцом и братом Ладимиром были у южного хребта и вошли в пещеру. На нас стаей летучие мыши полетели и крылья их по лицу, рукам… — передергивает меня от брезгливости. — Ощущение это снится… От крыльев этих! Только липкие они…

— Замок Длань, Замок Ор и селенье Вежа — наши. Остальные на стороне волхвов. Роба, Жива, Хора, Мыто. И Древей этот конечно, чтоб его! — отчитывается отцу воевода. — Засланные не вернулись… Пятый день ждём.

Не могут наши обнаружить поселения Волхвов. А пока голову не срубишь, не утихнет война в локе. Лидии семнадцать. Началось противостояние, как ей десять стукнуло. Волхвы потребовали к себе волховитую княжну, а мать-княгиня не отдала. Потому что поят они волховитых детей настойками из дару-грибов, и не каждый из них выживает. А кто выжил, детей не рожает. Сначала мать из жалости княжну не отдала, что маленькая, да увечная. Потом и младших не отдала. Да и отец залютовал, что требуют, а не просят. Да и не одного, всех троих! А теперь и Капитул свои требования выставил — подай им всех наследников. И тогда битвы уже пошли нешуточные и кровь полилась! Волхвы смерти не боятся, на рожон прут, да и люд подстёгивают. Внушают, что если покинут локу волховитые княжичи, то править в ней Капитул будет. Воздвигнут храмы богов и заставят всё отдать им — запасы, детей, женщин. Устами новых князей заговорят и весь уклад нашей локи сломят.

Все дерзают править — и Капитул и волхвы. Словно нет князя в нашей локе, и Богдар в ярости.

И Лидию, и близнецов Света с Лелей неоднократно выкрасть пытались. У князей выбора нет, двустороннюю распрю мы не потянем. Поэтому едем мы все, княжичи, на бал этот. А там видно будет. Войны с Капитулом лока не выдержит — это знают все наши разумные воины.

И дружина бессмысленно гибнет в войне со своими братьями. И волхвы гибнут, и простые люди. А когда-то волхвы были силой нашей локи. Что даже Капитул держал себя скромно и уважительно по отношению к Орам. Возглавляет их волхв Ишимор. Вот чья голова нам нужна, чтобы войну остановить. Да как же ее получить? Спрятался в тайном поселении волхвов и носа не кажет. А те, кого взяли мрут до того, как с пристрастием начинаем спрашивать. Кого не пытаем — по темницам сидят тихо и отмалчиваются.

А неделю назад Органа в сердцах волхвичке кисть мечом снесла при остальных. Так они ей тихо спели что-то… И лежит Органа теперь в горячке. Пятые сутки в себя не приходит.

Сестренка моя, байстрючка Яра, за кроватью её прячется. Никто не знает, что она тоже княжна. Только Органа, отец и я. Так уж вышло… На войне свои правила. Но мать узнает — отцу головы не сносить. И я молчу тоже, потому что только в крепости нам еще одной войны не хватало.

Яра не знает, что она княжна и сестра мне. И это неправильно. Все княжичи должны при князях жить, как положено воспитываться. Она бегает босоногая, да лохматая. На всё это безобразие смотрит. Так и зовут ее все на заставе — Босоножкою. Мать дружинница, особо ей не интересуется, отцу — тоже не до неё. Увозить ее надо… Да куда? К княгине-матери? Та обязана принять байстрючку. Примет. Да и придушит в сердцах!