Чтение онлайн

– Я уезжаю. Не волнуйся. Всего на три месяца...

– Батюшки!
– всплеснула руками бабушка.
– На три месяца! Да ведь это за три года покажется!

На лице у нее появился румянец, она взволнованно скомкала салфетку и показала на Таню:

– Если б другая девочка была!..

– Таня! Ты слышишь, что бабушка говорит?
– грустно спросила мама.

Таня молча кивнула головой.

– Ты понимаешь, что я должна ехать? Меня посылают в командировку.

Бабушка твердо сказала:

– Не расстраивайся, Нюточка. Надо так надо! А мы и одни с Танюшкой управимся, - неуверенно добавила она, взглянув на внучку.

– Управимся! Управимся!
– закричала Таня.

Мама начала укладываться.

Сидя на чемодане, она долго говорила наедине с дочкой:

– Бабушка старенькая, ей трудно... А ты уже большая девочка...

Обе вышли из комнаты с красными глазами.

Бабушка держалась крепко, но про себя волновалась то по одной, то по другой причине.

– Вот еще, Нюточка, - говорила она маме, - по нашей улице все какие-то стройки идут... Как бы наш дом-то не перевезли на другое место. Ты бы там сказала кому надо, что тут вот куры у меня...

– Да не тронут твоих кур, - смеялась мама.
– И все это не так скоро!

– Ну, не скоро, не скоро, а раз уж по плану намечено - того и гляди, с места стронемся!

– Ах, мамочка, ну что ты придумываешь? Ничего тут не случится за три месяца.

Мама уехала. Бабушка стала строже. Она как будто даже прибавилась в росте и ходила по дому прямая, сосредоточенная. У Бориски она все время щупала лоб и ни с того ни с сего просила его показать язычок. Каждое маленькое событие волновало ее.

– Бабушка! За квартиру счет принесли!

– Где, где! Да не хватай ты! Что еще за бумажка такая? Разглядеть надо!

– Да, бабушка, ведь всегда такую приносят!

– "Всегда, всегда"! Не учи ты меня, пожалуйста!

Таня посмеивалась, а иногда нарочно поддразнивала старушку.

– Наш дом скоро перевозить будут, - говорила она, растягивая слова, и, подражая бабушке, добавляла: - Уж не знаю, куда и как...

Старушка поднимала на лоб очки:

– Это ты чего болтаешь? Кто тебе сказал?

Таня со смехом бросалась к ней на шею:

– Я пошутила, бабушка, пошутила!

– Тьфу! Поди ты от меня! Все какие-то свои штуки выкомариваешь!

Иногда Таня вспоминала последний разговор с мамой. Она вскакивала утром и принималась за всякие дела. Поставив на плиту молоко, бежала одевать братишку или принималась за уборку. Молоко сбегало. Сосед Алексей Степанович, выходя из своей комнаты, ворчал:

– Ну, напустила угару! Дышать нечем!

Бориска кричал:

– А мама?
– и капризничал.

Таня, потеряв терпение, шлепала брата. На шум прибегала бабушка:

– Бессовестная девочка! Уходи отсюда!
– и принималась сама успокаивать Бориску.

А Таня, надув губы, уходила во двор.

* * *

1 сентября начались занятия в школе. Таня с вечера складывала в сумку свои книги, аккуратно вешала на спинку стула коричневую форму. Утром быстро одевалась, пила чай и, крикнув:

– До свиданья, бабушка!
– убегала.

В школе Тане нравилось все: молоденькая учительница Ирина Петровна, подруги, светлый класс с черной доской, цветы на окнах, которые девочки поливали по очереди каждый день. Нравились Тане и уроки. Она любила стоять у доски и отвечать на вопросы Ирины Петровны. Любила старательно выводить на доске мелом слова, которые диктовала учительница. Не ответить на заданный вопрос Тане было стыдно, и дома она тщательно готовила уроки.

Но больше всего в школе Тане нравилась вожатая Зина - высокая, худенькая, с гладкими черными косами, связанными вместе одной ленточкой, и красным галстуком на шее. Зина всегда умела чем-то занять девочек. В перемену она выходила с ними на большой двор школы, собирала их в круг и, стоя посредине, хлопала в ладоши:

– Давайте, девочки, споем "Березоньку"!

– А мы не умеем, - раздавались голоса.

– Ничего, я вас научу. Пойте за мной!

Зина начинала тихонько напевать, голосок у нее был слабенький, но она так старательно выводила песню, что даже тонкие брови ее поднимались вверх и все лицо краснело. Таня изо всех сил помогала Зине, первая подхватывала песню и пела громче всех. Всем становилось очень весело. Один раз Зина придумала смешную игру, которая называлась "Куриный разговор", и разделила девочек на петушков и курочек.

– Станьте друг против друга и пойте за мной:

Встретила Хохлатка

Петю-Петушка,

Друг дружке поклонились

Два красных гребешка.

И, разгребая лапками

Навозный теплый сор.

Они ведут учтивый

Куриный разговор...

Поклонитесь! Так! Теперь курочки поют:

"Ты куд-куда,

Ты куд-куда,

Ты куд-куда идешь?"

Теперь петушки поют:

"Я, ко-ко-ко,

Я, ко-ко-ко,

Шагаю прямо в рожь!"

"Ах, куд-куда,

Вот куд-куда,

Возьми меня туда!"

"Но, ко-ко-ко,

Но, ко-ко-ко,

Ведь это далеко!"

"А не беда,

Куд-куд-куда,

Мы после отдохнем!"

Так ко-ко-ко

И куд-куда

Пошли гулять вдвоем!

Девочки просили Зину:

– Еще! Еще поиграем!

Все расшалились, начали кудахтать и кукарекать, и от этого всем было очень смешно.

А Таня, придя после уроков домой, собрала во дворе малышей.

– Сначала мы споем песню "Березонька", - сказала она, - а потом поиграем в смешную игру "Куриный разговор".

Малыши облепили Таню со всех сторон. Таня терпеливо учила их словам песни и пела сама, высоко поднимая вверх брови, как это делала Зина. Малыши часто сбивались, но послушно выполняли все, что говорила им Таня, и, когда игра кончилась, долго не хотели расходиться.

– Завтра опять будем играть, - пообещала им Таня, уводя за руку Бориску, который никак не мог успокоиться и все кукарекал.

Старшие ребята досадовали: им было скучно без Тани.

– Ну, связалась с малышами...
– ворчали они.
– Давай лучше в путешествия поиграем!

– А кто же будет занимать малышей?
– вдруг сказала Таня.

С тех пор, приходя после уроков домой, Таня стала каждый день играть с малышами, втягивая в игру и старших ребят.

Дома она начала заботиться о Бориске. Вечером сама укладывала брата и, придвинув к кроватке свой стульчик, спрашивала:

– Хочешь, я тебе сказочку расскажу?

Бабушка на цыпочках подходила к дверям.

– Жила-была курочка-ряба...
– тихо доносилось до нее из комнаты.

* * *

Один раз Ирина Петровна сказала: