Чтение онлайн

– - Хозяева лошадей здесь?

– - Здесь.

– - А пастухи, что пасли, здесь?

– - Пастухи не пасли, а чередовые.

– - Где они?

– - Здесь.

– - Кто увел лошадей?

– - Не можем знать.

– - Как не можешь знать, дурак! Ты сам мне доносил, что подозрение на кого-то имеете.

– - Грешить -- грешил на молодого подпаска, это верно, его дома не было в эту ночь, только никто руки, ноги не положил...

– - Где подпасок?

– - Здесь... Мирон, подходи!

Становой повернулся туда, где стоял Мирон. Тот побелел еще пуще, у него даже губы потеряли краску, голова его чуть заметно дрожала. После вызова старосты он шагнул два раза к становому, хотел было взглянуть ему в глаза, но не мог. Он остановился и вытянул вниз руки, в правой руке его был картуз.

Пристав теперь уже не щурился; он выкатил глаза, и в них сверкнул какой-то огонек, и всего его передернуло. Ни слова не говоря, он размахнулся левой рукой и ударил Мирона в правое ухо. Мирон пошатнулся; в это время он получил справа удар, потом опять слева и опять справа. Он не удержался на ногах и упал на землю. Пристав начал охаживать его сапогами.

– - Это тебе задаток!.. Это задаток!..
– - задыхаясь, сыпал становой.
– - Я те покажу, мерзавцу!.. Я те!..

Он бросил бить подпаска и стал махать в воздухе левою рукой: должно быть, он ее зашиб о Мироновы скулы. Мирон валялся в пыли, окровавленный. Мужики стояли ни живы ни мертвы. Староста то и дело мигал глазами, ожидая, что вот-вот и ему влетит. Некоторые мужики отодвигались подальше. Только дедушка Илья оторвался от телеги и судорожно подступил поближе к приставу; глаза его горели, на лице выступили пятна, и ноздри сделались шире.

– - Мерзавцы! Все вы!..
– - дрожа всем телом, крикнул становой.
– - С вами только мука одна!..

– - А може, и не все!
– - вдруг раздался в толпе дрожащий голос дедушки Ильи.

Мужики, как один, услыхавши этот голос, вздрогнули и заволновались. Становой повернулся как на пружинах. Увидав стоящего перед собою взволнованного старика с картузом на голове, он быстро шагнул к нему и сделал движение рукой, чтобы схватить его за шиворот.

– - Ты кто такой, что разговариваешь?! А?! Ты кто такой?
– - заблажил пристав.
– - Шапку долой!..

– - Кто бы ни на есть, -- отстраняя руку станового и таким грубым голосом, какого я никогда не слыхал, проговорил дедушка Илья, -- а охальничать нечего. Ты делай дело, за каким приехал, а не озорничай!..

Становой взвизгнул и, размахнувшись изо всей силы, хотел съездить дедушку Илью по скулам, но дедушка быстро пригнулся, замах пристава пролетел мимо, так что он сам перевернулся и невольно очутился к дедушке спиной. Дедушка Илья выпрямился и вдруг толкнул пристава в спину обеими руками. Становой упал ничком наземь, дедушка размахнулся и правою ногой, как он перед этим Мирона, поддал становому в зад. Становой ткнулся лицом в пыль и пропахал по земле носом. Фуражка его в это время свалилась, и он издал неопределенный звук; дедушка Илья, тоже задыхаясь, проговорил:

– - Вот как с нами нужно обходиться! А то вы зазнались очень!
– - и отошел от пристава за телегу.

Мужики стояли, как пораженные громом. Они не знали, делать ли им что, бежать ли куда. Всех прежде нашелся письмоводитель; он махнул рукой кучеру и испуганным голосом крикнул:

– - Сюда! бьют! скорей!..

Кучер, возвращавшийся уже с того конца деревни, услыхав возглас письмоводителя, быстро подкатил к толпе, соскочил с козел, кинул одному мужику вожжи и подскочил к барину. Вдвоем с письмоводителем они взяли его под руки и стали поднимать с земли, приговаривая: "Ваше благородие, ваше благородие!"

Его благородие нельзя было узнать. Куда девался его грозный и свирепый вид. Он размяк, как мокрая курица, и даже чуть не всхлипывал...

– - Вот тут как!.. Вот тут как!..
– - выплевывая изо рта землю и проводя рукой по покрытому пылью лицу, бормотал он.
– - Руку на меня поднимать!.. Хорошо же!.. Хорошо же!..

– - Ваше благородие... будь отцом! Мы не виноваты!
– - воскликнул дядя Тимофей, разводя руками.

И каждый готов был упасть перед приставом на колени...

– - Как не виноваты? Как не виноваты?
– - захлебываясь и тряся правою рукой, закричал пристав.
– - Я же к ним, чертовы выродки, приехал следствие производить, -- а вы же на меня нападаете? Я же об ваших делах хлопочу!.. Я с вами еще поговорю... Я с вами посчитаюсь!..

Он уж не находил слов, его всего коробило, и он шатался на ногах. Лицо его было синее, жилы на шее напружились. Поддерживаемый кучером и письмоводителем, он подошел к тарантасу, с трудом взобрался в него и оттуда уже опять обратился к мужикам:

– - Я сейчас же в город еду, исправнику обо всем донесу. Он сам к вам приедет. Если ты, староста, упустишь этого старого черта, -- то ты головой мне за него отвечаешь! В холодную его запереть! Приставить к нему сторожа и не давать ему, анафеме, ни пить, пи есть.

– - Слышу, ваше благородие, -- ответил дядя Тимофей.

– - Так смотри же!
– - крикнул еще раз пристав и велел кучеру ехать.

Лошади подхватили, колокольчик залился, тарантас помчался в другой конец деревни.

Дедушка Григорий поглядел на всех мужиков, проводя рукой по бороде, и проговорил:

– - Ну, вот мы, ерошкина мать, и с праздником!..

Мужики друг перед дружкой набросились на дедушку Илью и так ругали его, как я никогда не слыхивал, чтобы кого так ругали. Дедушку Илью схватил в это время сильный кашель и стал бить его. Многие ругательства поэтому он, на свое счастие, вероятно, не разобрал.

– - Старый ты черт, сокрушитель ты наш!
– - кричал дядя Тимофей, хватая дедушку Илью за плечи и направляя его к магазее.
– - Тебя не то что в магазею, а в омут бы пихнуть да осиновым колом припереть, чтобы ты не вылезал оттуда. Что ты только над нашими головами сделал-то!

– - Дурачье! бараны!
– - отругивался дедушка Илья.
– - Вам же от этого будет лучше! Вам же от этого будет лучше!

– - Где оно будет лучше-то, с ума ты, старый дьявол, сошел? И зачем тебя только на сходку-то вынесло?..

XVII

Когда я сказал бабушке, что случилось на сходке, то она помертвела из лица, всплеснула руками, ахнула и опустилась на лавку.

– - Неуемная головушка!.. На что он только отважился? Загонят его туда теперь, куда и солнце не светит...