Чтение онлайн

– - Жить-то жили, да как? Жизнь жизни рознь, а другую хоть брось.

Старик дышал уже много легче, и лицо его начало несколько оживляться, и голос звучал тверже.

– - Нашему брату завсегда не сладко, што тогда, што теперь, -- уж не безучастно, а начиная чувствовать, что он говорит, промолвил старик.
– - Не от порядка лучше живется-то, а от судьбы... Судьба-то, говорят, и попа стригет.

– - При хороших порядках и с судьбой легче справиться, -- с уверенностью произнес седок, сбрасывая в сторону окурок и сплевывая сквозь зубы.
– - Вон, нонешнее время из нашего брата всем ровня делается. А прежде этого не было. Прежде мужику одна доля была: копались все в земле, как жуки в навозе; путем и света-то не видали.

Старик, должно быть, держался других взглядов на старину, или, может быть, под влиянием усталости его охватил дух противоречия, только глаза его сверкнули, и в голосе зазвучали неприятные нотки.

– - И света не видали, а народ-то лучше был, -- уже совсем окрепшим голосом произнес он.
– - Возьми ты, примерно, тогдашнего человека и сравни его с теперешним... Порядки стали хороши, а народ-то хуже.

– - Чем же хуже?
– - и свою очередь принимая серьезный вид, спросил седок.

– - А тем, што избаловался ни на што не похоже: все бы ему чаи да сахары, да спать до утренней поры, а в старину этого не любили.

– - Так что же, по крайности, это для себя. Что сработает, то и получит, а тогда -- ты работаешь, а твоими трудами другой пользуется.

– - И теперь пользуются...
– - угрюмо проговорил старик и опять, дернув вожжами, взмахнул кнутом, чтобы подогнать лошадь. Лошадь трухнула несколько шагов, спускаясь под гору; дорога повернула рощицей; там стояла жидкая, как блинный раствор, грязь; лошадь опять пошла шагом.

– - Пользуются, да не так!
– - сказал седок.

– - Ну, так больше!.. Тогда, над, тобой один господин был, ты его только и знал, а теперь их как собак развелось.

– - Где же это?
– - не сдержав насмешливой улыбки, проговорил седок.

– - Да на всяком шагу... Земский -- барин, дохтур -- барин, учитель -- барин... Все над тобой набольшие, а случись какая беда -- подойти не к кому... Жалованье им подай, а как по-ихнему не сделал -- сейчас: "Мужик дурак". Мужик дурак, а на его шее все едут!

– - Ну что ж, что едут, -- они нам пользу приносят, -- стараясь быть мягче, вразумительно произнес седок.

– - Кто это думает, что пользу-то! А если бы они меня об этом спросили?..

– - Что ж тебя тут спрашивать, когда ты в этом ничего не понимаешь, -- усиливаясь сдерживать охватывающее его раздражение, опять сказал седок.
– - По-моему, в этом деле -- мужик, что лошадь: сеет хозяин овес, а она думает: "Экий хозяин глупый, что бы он мне его отдал, я бы сыта была, а то кидает в землю..." Так же и наш брат: он рассуждает только о том, что ему на зубы класть, а не поймет, что не в одном этом сласть.

Старик с минуту молчал, прожевывая сказанное ему седоком, но, должно быть, это казалось ему не по силам, и он не без сердца проговорил:

– - Оттого и не поймет, что нечего понимать!

– - Нет, если бы умом раскинул, -- понял.

– - Должно быть, у него ума нет; може, он без него родился.

– - Родятся, я думаю, все дураками.

– - Тогда с него и взыскивать нечего... с дураков меньше спрашивается.

– - Зато их больше бьют...
– - уже явно раздражаясь, проговорил седок.
– - И поделом!..
– - И, положивши сверток с картинами между собой и стариком, он достал снова папиросы и стал закуривать.

Старик, не поворачивая головы и не глядя на седока, хмуро, но уверенно, серьезно проговорил:

– - Мужик по-мужицки и понимает все, и ему нечего хитрости-то строить. Чем проще -- тем лучше.

– - По-человечески он жить должен, -- затягиваясь папироской, молвил седок, -- а не по-мужицки.

– - А нешто мужик не человек?

– - Какой он человек, когда он всю радость в том видит, что досыта брюхо набьет или пьяный напьется, да как свинья рылом в грязь тычется.

– - Так кто же этому причина?
– - пересевшим голосом прохрипел старик.
– - В старину ведь этого не было, а теперь стало. В старину, бывало, народ-то и бога помнил, и совесть имел.

– - А чего ж он теперь-то все позабыл?

– - От слободы.

– - Как так от слободы?..
– - вскипел седок и гневным взглядом окинул старика.

– - А так, умны очень стали!.. Все грамоте обучились, до всего дознались; какой-нибудь паршивец и от полу-то полтора аршина, а он уже забил себе в голову-то... Он уж матери с отцом слова не даст выговорить... сейчас тебе из книжки... Ведь что говорит: никто никем командовать не должен, а всяк сам себе хозяин. Он уж в семье-то никого не слушает, умнее всех... Што ж из этого выходит?

– - Што ни выходит, а все хорошо... По крайности, ему толчок дали.

– - Толчок!.. От толчков-то только кувыркаются, а путного-то стоянья и нету. Нет, коли ты по-хорошему -- хоть до всего доходи... А не так!..

– - Так, по-твоему, мужику не нужно ни слободы, ни ученья?
– - то краснея, то бледнея, спросил опять седок. Видно было, как у него дрожали руки и всего его подергивало от приступа негодования.

– - Известно дело, а то што ж!.. Все это господа повыдумали. Отняли у них мужиков-то, нельзя над ними, как в старину, командовать, вот они и стали по-другому под себя забирать, лишь бы им над ними верх держать. Не так, так эдак... а только бы власть иметь... А не будь этих выдумок, то што ж тогда им будет делать? Кем им будет командовать? Очень просто, придется самим с мужиком подряд становиться...

– - Вот оттого-то и хотят всех грамоте обучить, чтоб пообтесать вас немножко, чтобы мы посовестились иной раз рассуждать о том, что понять не можем...

– - Мало грамотеев-то врунов да озорников выходит! Их не в одни оглобли не введешь! Вот у нас в Бубнове взять Илью Митрошкина, он всю деревню сденьжил. Отчего? Оттого, что грамотей первый сорт.

– - От грамоты он испортился?
– - с негодованием спросил седок.

– - Известно, если бы он не знал грамоты, то нешто он таким был бы; а то выбрали его в старосты, он и начал по-своему вертеть... Обирает и тратит, а учесть его никто не может, потому он все концы, где надо, разведет... Насилу-то насилу приперли его в одном месте, высадили... Так он в отместку всю деревню кляузами стал допекать. Ни одной сходки без баламутки не обойдется: не так ему слово сказал -- на суд тащит; новый староста што не дослышит -- он его под штраф подведет. Вот теперь сколько человек оговорил, в тюрьму посадили.

– - Вот и нужно всем учиться, штобы Митрошкиным в лапы не попадать!

– - Штобы самим всем таким быть? Господи сохрани! Да тогда как же на белом свете-то жить?

Седок уже совсем побледнел от охватившего его гнева и сжал губы. Когда его гнев немного улегся, он с пренебрежением проговорил:

– - Ну, это вожжа тебе под хвост попала, вот ты и мелешь, благо язык поворачивается! Нешто грамота мошенству учит? Она только свет открывает. Если бы все ходили в училище, да почитывали побольше, да вслух собирались бы почитать -- тогда бы и ты другое заговорил.