Чтение онлайн

– - Крепок ли он у тебя?

– - Кажись, ничего.

– - Ну, вот тебе... смотри... А если тебе мелочи мало... хватит?

– - Хватит. Я поем-то хлебушка.

– - С одного хлеба-то ноги не пойдут -- хоть чаю где попей.

– - Ну, где-нибудь попью.

Матрена отсыпала в бумажку чаю, сахару, завязала в узелок и положила в сумку Макарке.

Потом пошла на рынок, купила три платка и белых хлебов.

– - Вот, им все будет приятней. Хоть что-нибудь да принесешь.

Когда Макарка собрался совсем, пошел в свою спальню и стал прощаться с ткачами и шпульниками.

– - Прощай, малый, час добрый!
– - пожелали ему ткачи и ребята.

Выйдя из ворот фабрики, Макарка кинул взглядом через постройки Заречной слободы в ту сторону, где было кладбище, вспомнил, как они отводили душу там с Мишкой, вздохнул, -- и пошел за теткой, по направлению к заставе.

XVII

У заставы Матрена купила Макарке вареной рыбы и ситник и накормила его, потом напились чаю, и она повела его мимо тех ворот, где баба ехала на лихих конях, с калачом в руке, и, несмотря на хвастовство, все еще никуда не уехала.

– - Ну, вот и ступай с богом!
– - сказала Матрена, переводя его через железную дорогу.
– - Иди все прямо, а дома кланяйся матери, девкам, а опять в Москву придешь, меня не обходи.

Они расцеловались, и Макарка зашагал вперед, а Матрена, поглядев ему вслед, пошла обратно.

Макарка шел дорожкой между деревьев, а по сторонам шло обычное движение. Ехали господа в колясках на рысаках, тащились извозчики, визжала конка, переполненная пассажирами, плелись рабочие, прислуга, кричали разносчики. Макарка бросал глазами направо и налево, но ноги его без останову двигались вперед, и его ничто не интересовало, что у него оставалось за спиной, а все помыслы его устремлялись вперед, к деревне.

А две недели назад он не смел и думать об этом. О деревне мечтал Мишка...

Макарка охнул при воспоминании о Мишке, а сам шел и шел.

Пришел конец конки, прекратились деревья по сторонам, осталось позади широкое поле; налево дорога вместо двух рукавов пошла одним, потянулся лес, потом село, дачи, опять лес.

Вот деревня, хоть и не такая, как у них, но все-таки в ней много деревенского. Деревянные избы, соломенные крыши, огороды сзади, ребятишки босиком. Вот куча мальчиков и девочек собралась у края шоссе и сгребает в кучки пыль. Набравши целую горку, трое из них набрали пыли в пригоршни и подбросили ее вверх; пыль, как дым, затуманила воздух, а они, как под дождь, подставляли под нее свои головенки и воображали, что это дождь.

– - Что вы делаете, паршивцы?
– - не удержался, чтобы не крикнуть, Макарка, вспоминая, что он сам очень недавно еще играл так.

Макарка решил отдохнуть в этой деревне и, подойдя к одной избе, сел на завалинку.

"Разуюсь, -- легче будет", -- подумал Макарка и, сбросив с себя сумку, стал стягивать сапоги.

– - Ты что тут расселся?
– - услышал Макарка грубый голос.

Он обернулся. У угла стоял невзрачный мужик в грязной розовой рубашке, коротких портках и босиком. Голова у него была взъерошена и глаза мутные, как вода в придорожной луже.

– - Я, дяденька, отдохнуть.

– - Отдохнуть?.. На чужой завалинке... Подай три копейки...

– - Ах ты, штырман!.. Вот штырман-то... ребенка хочет обобрать!
– - раздался другой голос над головой Макарки. Макарка поднял голову: в растворенное окно выглядывала простоволосая баба; шея у нее была белая, а лицо коричневое от загара, точно на нем была надета маска.
– - Когда ты налопаешься-то? Все пропил, теперь прохожих хочешь обирать!..

– - Изба моя, и я к ней никого не допущу!..

– - Да никто и не подойдет. Поди, касатик, прочь! Нечего его, пьяную харю, тревожить. Ишь он до чего дошел!

Макарка подобрал сумку и сапоги и пошел прочь. Когда он поднялся с завалинки, он почувствовал, что ему трудно подниматься -- уже сказывалась усталость.

"Нужно не горячиться", -- подумал он и решил подольше отдохнуть здесь.

Макарка подошел к трактиру и подсел к стоявшему снаружи дощатому столу.

Трактирщик с выдавшимся брюхом и лысиной выглянул в окно и спросил:

– - Ты что, пузырь?

– - Дяденька, кипятку можно?

– - Можно, только семитку стоит.

– - Я отдам.

Трактирщик вышел к нему. Макарка достал семитку из бывшей у него мелочи и подал трактирщику. Трактирщик взял деньги, щепоть чаю и через минуту подал ему два чайника и чашку.

Макарка пил чай до тех пор, пока в обоих чайниках стало сухо. За чаем его усталость прошла.

И он опять пошел.

Ночевал он в селе, более чем за тридцать верст от Москвы. Он долго колебался, заходить ли ему на постоялый или не заходить. Ему жалко было платить за ночлег пятачок, а между тем он боялся устроиться в овине или сарае. А ну как опять нарвешься на такого хозяина, который прогнал его с завалинки!

Тогда он решил пожертвовать пятачком и зашел на постоялый. Теперь на постоялом было не так тесно, как после пасхи. Не все спали в избе, а кто на дворе в телегах, кто в сенях -- спать было просторно, и Макарка мог лечь не на полу, а на лавке.

Он спал долго. Солнце высоко взошло и выпило почти всю росу. Ноги у него болели, и сначала он чувствовал каждый шаг, но понемногу они поразмялись, и он пошел по-вчерашнему -- легко.

Дорогой попадались ему попутчики, но он от всех сторонился, не разговаривался, боясь проговориться, что у него есть деньги и как бы их у него не отняли. Особенно у него замирало сердце, когда он встречался с кем-нибудь в лесу. Но все обошлось благополучно, и на третий день он был в своем городе.

XVIII

Теперь их город имел совсем другой вид, чем тогда, весной. Он не был так загроможден и казался чище, приглядней. Пыльные улицы были сухи, везде просторно. Он вышел на площадь, где стояли лавки, и стал искать глазами, куда ему лучше зайти. Вдруг он услышал над собой голос:

– - Никак, Макарка?

Макарка поднял голову. Перед ним стояла их деревенская баба. Баба держала пустой мешок под мышкой и, видимо, шла в лавки что-нибудь покупать.

– - Д-да, -- обрадованно улыбнулся Макарка.
– - Здорово, тетя Анна!

– - Ты что же это -- из Москвы?

– - Из Москвы.

– - Знать, мать на покос наказала?

– - Нет, меня разочли.

– - Тебя, стало быть, и не ждут дома-то?

– - Нет.

– - Ты с кем же до города-то ехал?

– - Я не ехал, а пешком.

– - Пешком?!
– - воскликнула удивленная баба.
– - Ах ты, родимый, небось устал-то как! Ну, пойдем, я подвезу тебя. Иди, я тебе телегу покажу. Посидишь там пока...