Чтение онлайн

– Нет, – торопливо сказала Ирина, чтобы супруг не успел ничего ей возразить, – кажется, я ошибаюсь. По-моему, это мне сказал не кто-то из них. Я ведь получила карточку, на которой уже была подпись хозяина клуба.

– И кто дал тебе эту карточку? – уточнил Роман Эдуардович. – Сам хозяин клуба?

– Нет. Я же тебе говорила, что его совсем не знаю. Кажется, Виолетта Максимовна. Да, именно так ее зовут. Она работает в дорогом бутике, и она дала мне клубную карточку. Особым клиентам они выдают подобные карточки, – вдохновенно соврала Ирина.

– Как ее зовут? – переспросил муж.

– Виолетта Максимовна, – выдохнула Ирина. – Я слишком много покупок делала в ее магазине, вот она и дала мне эту клубную карточку.

– У тебя есть ее телефон?

– Конечно, есть. Мобильный. А ты будешь звонить и проверять?

– Нужно проверить, чтобы между нами не было никаких недомолвок, – сказал Роман Эдуардович.

– Тогда запиши номер телефона, – Ирина продиктовала номер с каменным выражением лица и только затем спросила: – Мне самой ей позвонить или ты перезвонишь?

– Я сам перезвоню, – Роман Эдуардович достал свой мобильный телефон и быстро набрал номер. Она с замиранием сердца следила. Роберт сказал, что это надежный вариант. Если женщина сообразительная, то она сумеет дать нужный ответ.

– Здравствуйте, Виолетта Максимовна! – начал Хаусман. – С вами говорит Роман Эдуардович. Я супруг известной вам Ирины Хаусман.

– Да, конечно, – сразу сказала Виолетта Максимовна. – Она наша лучшая клиентка. С ней что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – сообщил Роман Эдуардович. – Я только хотел уточнить один момент. Это нужно для наших знакомых.

Он не смотрел в лицо своей супруги и не мог видеть, как она переживает. Ирина стояла отвернувшись, и капелька пота стекала по ее щеке.

– Я вас слушаю, – приветливо ответила Виолетта Максимовна. – Что именно вас интересует?

– Моя супруга несколько раз посещала фитнес-центр на Покровке, – сообщил Хаусман, – но, насколько я знаю, там не общедоступный центр, а закрытый клуб, куда можно попасть только с разрешения руководства клуба. А затем заплатить двадцать пять тысяч долларов. Но моя супруга ничего не платила, а вспомнила, что именно вы дали ей карточку. Я хотел бы уточнить, сколько денег мы вам остались должны и как в клуб можно записаться посторонним людям.

– Посторонним нельзя, – сказала Виолетта Максимовна. – Это как семейный клуб, в него не пускают посторонних. А насчет клубной карточки все соответствует действительности. Я действительно дала ей эту карточку с подписью Роберта Туманова

Ирина стояла рядом и слышала эти слова. Она прикусила губу. Какой молодец Роберт, он предусмотрел даже такие варианты ответов женщины.

– Я все понял, – улыбнувшись сказал Роман Эдуардович, – извините, что я вас побеспокоил.

Он положил телефон на столик и посмотрел на супругу.

– Извини, – произнес он после недолгого молчания. – Она подтвердила. Дала тебе клубную карточку.

Ирина молчала. Она уже все услышала и поняла. В который раз она подумала, что Роберт словно умеет предвидеть различные события в их жизни. Но нужно было ответить мужу.

– Не извиняю! – выдохнула она. – Так нельзя себя вести. Что они подумают обо мне, когда узнают, что ты мне не доверяешь и все перепроверяешь. Об этом ты подумал?

Ирина повернулась и вышла из комнаты. Хаусман озадаченно посмотрел ей вслед и весело улыбнулся. С этого дня наблюдать за супругой не будут. А ночью он снова принял таблетки и пришел в спальню к супруге. Она сделала вид, что между ними ничего не произошло. И Роман Эдуардович был особенно благодарен жене за это понимание.

Все называют меня Отшельником. Меня короновали в ростовской тюрьме еще шесть лет назад. Причем с согласия очень авторитетных «воров в законе». Моя биография может вызвать зависть у любого из преступных авторитетов, а мои достижения настолько бесспорны, что о них говорят с восхищением и завистью. Я родился в Уфе, и меня звали тогда Ринатом Давлетшиным. Рос в обычной семье вместе с двумя братьями. Отец работал на заводе. Я еще не окончил школу, когда он умер. Старшие братья ушли в армию, а я стал грозой соседних кварталов, – отнимал у школьников деньги. Все это кончилось тем, что меня поставили на учет в милиции и предупредили, что мои выкрутасы закончатся в колонии для несовершеннолетних. Моего старшего брата убили в Афганистане и вернули нам в запаянном гробу, который нельзя было даже открывать. Так мы этот цинковый ящик и похоронили, даже не зная, чьи именно останки в нем лежат.

Школу я все-таки окончил, и меня сразу призвали в армию. К этому времени я был кандидатом в мастера спорта по боксу. Можете себе представить, как я умел драться. Меня и отправили в спецназ, в самые горячие точки бывшего Союза. Призвали меня в восемьдесят девятом, а демобилизовали летом девяносто первого года. То есть вы уже поняли, что это были самые сложные годы в истории разваливающейся страны. И самые поганые. Меня отправили в Азербайджан, когда в Нагорном Карабахе шла настоящая война между азербайджанской и армянской общинами. И эта война развращала нас, как заразная болезнь.

В наших частях часто появлялись визитеры, которые платили офицерам за использованную бронетехнику, за списанное оружие, за патроны, даже за солдат, которых забирали на операции. По ночам некоторые офицеры выезжали охотиться на «чернозадых», так мы называли местных азеров. Учитывая, что я из Башкирии, меня могли бы не включать в такие рейды, но я был хорошим стрелком, и меня охотно забирали для подобной «охоты». Армяне платили больше, азербайджанцы меньше. Но когда платили они, мы выезжали уже для охоты на «хачиков». Вот так и служили. Война – вещь паскудная, а гражданская война вообще не знает никаких правил. Семьи вырезаются, женщин насилуют и убивают, детям выкалывают глаза, даже страшно вспоминать. А человек, который один раз переходит через эту грань, уже теряет человеческий облик. Он превращается в зверя. Вот мы часто удивляемся, что немецкая армия, перешедшая наши границы в сорок первом, действовала против мирных жителей так, словно сорвалась с цепи. Словно их всех сразу подменили – этих воспитанных, культурных, цивилизованных немцев, так много давших миру в области философии и музыки. А на самом деле все понятно. Они два года до этого воевали. Два года убивали людей. Понимаете, о чем я говорю? За два года воюющая армия постепенно привыкает к крови, солдаты не боятся убивать, не стесняются насиловать по праву победителей, не опасаются крови. Любая война превращает армию в узаконенных убийц, особенно когда воюют против мирного населения.

Кстати, недавно узнал, во что превратилась Красная армия к сорок четвертому году, после трех лет войны, когда вступила на территорию зарубежных стран и особенно в Германию. Эти данные до сих пор засекречены. Сколько тысяч наших солдат было расстреляно за убийства и насилие по отношение к мирному населению. Есть статистика, но ее никогда не опубликуют. Может, и правильно, что не опубликуют. Шла страшная война, и жестокость была нормой с обеих сторон. В такой войне не побеждают уговорами и переговорами. На агрессию нужно отвечать агрессией, на жестокость сверхжестокостью. Победить можно только силой воли, силой характеров, превращая свою армию в еще более страшную машину убийств, чем армия противника.

Почему я об этом вспомнил? Наверно, потому, что сам проявил себя далеко не ангелом, убивая «чернозадых» и «хачиков» по заданию нашего офицера. Самое интересное, что он был таджиком. Талиб Мадаминов. Наш старший лейтенант. Мусульманин, который с удовольствием брал деньги с обеих сторон и с таким же усердием убивал «азеров» – своих братьев по вере, как и «хачиков». Хотя какая там «вера». Нам слишком долго внушали, что Бога нет. Целых семьдесят лет говорили, что он не существует. Выросло три поколения атеистов. Верили не в Бога, в некие идеалы, но молодец Горбачев их полностью разрушил. Никаких идеалов не осталось. А потом всем сказали, что они и не нужны. Мы, оказывается, ошибались и вообще шли не туда, куда шли все остальные. И еще нам сказали, что совесть тоже не нужна. И мы остались ни с чем. Без Бога, без идеалов, без совести. И стали убивать друг друга. Поэтому Мадаминов был прав. Он брал деньги с обеих сторон и равнодушно убивал и тех, и других.