Чтение онлайн

Питомник оказался покосившейся пристройкой к летней кухне. Грязной и холодной. Щенки были то ли вялые, то ли сонные, то ли на полпути на тот свет. А может, и все вместе. Их худющая мать была истощена, светила ребрами и часто-часто дышала. Как оказалось позже, она зверски хотела пить. Страшно представить, если ей не давали воды, то сколько же не кормили…

Турик быстро прижал отца семейства к стенке, а потом и мордой в асфальт. Забрал всех собак и умотал в ближайшую ветеринарку. Из восьми щенков выжило всего пять и их мать, которая не вставала еще неделю. Просто не хватало сил. Артур забрал себе самого слабого щенка и назвал именем известного гонщика. И сейчас этот счастливый, тридцати килограммовый лосик совсем не похож на слепое чудо размером с не самый крупный авокадик.

Но пора заняться делами. Мама Артура приедет уже сегодня, так что пора действовать. На кухне, как и ожидалось, почти нет посуды. Выгружаю сковородку, пару кастрюлек, стопку одинаковых полотенец, и еще немного всякой мелочевки. Дурацкие парные кружки, вазочка с сухоцветами и невпопад заполненный магнитный календарь на холодильник. На подоконнике расставляю свои судочки с микрозеленью и почти готово. Останется только заказать продукты. Неплохо бы еще занавески повесить, но на это нет времени.

В ванной расставляю свою косметику и обновляю зубные щетки. В прихожей появляется ложка и щеточки для чистки обуви. Вазочка для ключей и прочей мелочи из карманов. Зная Артура, он быстро оккупирует ее своими колечками.

Перебираюсь в гостиную и включаю музыку громче. На диване появляется плед и подушки в пушистых наволочках. Свечи, журналы и уютные гирлянды украшают все свободные полочки. Даже свой кардиган я оставляю в кресле. Будто он здесь всегда меня ждет и готов согреть в любую минуту. Любуюсь. Интересно, заказать елку будет лишним? Или еще рановато?

– Все мигает так… Здесь будто Рождество стошнило.

– Но елочки все еще не хватает. Собирайся. Должны успеть купить и установить.

– Ты с ума сошла?

– Нет. Просто ты убиваешь все настроение. Нужно хоть как-то восполнять.

– А это еще что за…

– Это спички.

– Почему они в маленькой бутылке?

– Чтобы было красиво.

Где-то в этот момент мы начинаем переходить с повышенных тонов на крик. Вот так, с пустого места. Впрочем, как и всегда. Ох и веселые будут дни… Стив прыгает вокруг нас не понимая, что за танцы мы устроили и, не зная, к кому пристроиться в пару. Ему тоже хочется поучаствовать, а никто не обращает внимания!

– Спички для красоты? Жень, а ты еще страннее, чем я думал…

– И это мне говорит человек, который уничтожает зубные щетки вместо завтрака!

– Что?

– Холодильник пустой зато у щетки половины щетинок нет. Как это еще объяснить?

– Я просто тщательный и усердный.

– Да ты просто идиот! – пожимаю плечами.

– А ты истеричка ненормальная! – а у него вздувается венка на лбу.

– Извините… – прерывает нас тихий голос из прихожей.

Мне тысячи раз в моей жизни было стыдно. Но есть топ три запоминающихся историй.

Первая произошла на пляже солнечной Ялты. Закрытый санаторий, совсем немного людей. Я по колено в воде, стою на самом большом камне, и трубочка со сгущенкой у меня в руках. Сейчас я сгущенку терпеть не могу, но в шесть лет это было одно из главных лакомств. Уломать сразу двух самых настоящих докторов наук, что в тридцатипятиградусную жару покупать сахарную трубочку со сгущенкой, или как ее называла мамулик “сахарную бомбу” хорошая идея, было сложно, но тогда я могла все.

И вот, стою я на камне, слушаю море, наблюдаю, как под закрытыми веками пляшут солнечные зайчики. Впитываю южное лето перед возвращением в осеннюю уже промозглую Москву, наслаждаюсь не только своей добычей, но и победой. Но стоять в море с закрытыми глазами шестилетке не самая удачная идея. Конечно же, меня снесло первой же волной.

Я быстро встала, отряхнулась сама, отряхнула трубочку от воды и продолжила ее есть. Мне кажется, как-то так и придумали соленую карамель, потому что на вкус это было великолепно. Но вот тут-то и случился главный ужас. Все присутствующие на пляже, включая моих родителей начали смеяться. Возможно, память и искажает воспоминания, но мне кажется, что смеялись надомной целую бесконечность и еще немножечко сверху. Папулик даже начал снимать мой позор на камеру.

Вторая история случилась в школе. На уроке труда учительница не нашла ничего лучше, чем оставить полный класс детей наедине со швейными машинами. Не буду вдаваться в подробности, как так вышло, но мне “прошили” палец. Насквозь, но, к счастью, не задев ногтевую пластину. Кровь была везде. Швейная машина, учительский стол, пол от кабинета до туалета был щедро забрызган алыми каплями. Оставшийся шрам можно до сих пор нащупать на среднем пальце левой руки и немножко в моем сердце.

Почему же эта история так запомнилась именно стыдом? После посещения медпункта учительница собрала весь класс, предъявив мой палец в качестве доказательства и сдобрив это фразой: “Вот, что бывает с теми, кто не соблюдает технику безопасности!” еще сорок пять минут рассказывала об этой самой технике безопасности и как я не права. Смеялись надо мной еще неделю…

На третьем месте была история тоже связанная с Артуром, но данный момент вытеснил ее из рейтинга.

Мигают огни гирлянды. Стоит звенящая тишина, изредка нарушаемая тяжелым дыханием собаки. Это все напоминает мне дурацкую сцену в ситкоме. Кажется, если я обернусь, то у меня за спиной будет не окно с видом на проспект, а камеры, съемочная группа и ряды со зрителями. Сейчас как начнут смеяться…

Итак! В ролях:

Мама Артура. Мнет шапку в руках, не зная, куда себя деть.

Артур, все еще в одних боксерах и шоке.

Я в дурацкой пижаме в горох. В алых пятнах стыда и тоже в шоке.

Посреди комнаты чемодан, с открытой пастью из которой выглядывают мои вещи.

И абсолютно счастливый Стив, который не знает как на себя обратить внимание.

Камера! Мотор!

– Мама? Ты же должна в десять вечера на поезде приехать. Как ты его обогнала? Что случилось?

– Соседка ехала. Меня захватила с собой, – растерянно говорит эта милая женщина. Не ожидала она такого приема.

– А не предупредила почему?

– Да я звонила, телефон выключен был… Ты, может, оделся бы?