Чтение онлайн

— Заткнись!

Резкий рывок в мою сторону, я долго не думая, замахнувшись вазой, кидаю в него. Виктор ловко поворачивает голову, избегая попадания. Ваза с громким стуком падает на пол, разлетаясь на мелкие кусочки.

— Ах, ты сука! — Виктор в бешенстве, его глаза налились кровью.

Хватает меня за горло и, прижав к стене, начинает сдавливать. Он смотрит прямо в мои глаза и наслаждается тем, что видит. Пытаюсь оторвать его руку от своего горла, впиваюсь ногтями в его руку. Он шипит и еще сильнее сдавливает.

Очень надеюсь, что ему больно.

Но силы покидают меня, моя хватка ослабевает, перед глазами все плывет, острая нехватка воздуха.

— Тварь! — он резко отпускает руку, и я падаю на пол.

Начинаю сильно кашлять и хватать ртом воздух. Дверь в мою комнату открывается и заглядывает один из охранников.

— Виктор Константинович, — на меня не смотрит только на своего шефа, — Смол на связи.

— Позже, — грубо отвечает ему.

— Но…

— Пошел вон! — не сдерживаясь, орет. Тот сразу же ретируется, плотно прикрыв за собой дверь.

— Ну, что дорогая женушка, отдышалась? — садится около меня на корточки.

— Ублюдок! — плюю ему в лицо. — Ненавижу тебя!

Виктор резко дергается, поднимаю на него взгляд, он, размахнувшись, бьет меня по лицу наотмашь.

Падаю на пол, больно ударяясь головой. В глазах появляются звездочки, гул в голове нарастает. Чувствую, как из носа тонкой струйкой вытекает кровь.

Лежу тихо, скуля, не шевелясь, но, видимо, Виктору этого мало, он наклоняется надо мной.

— А теперь, я вижу, ты успокоилась, и мы с тобой развлечемся…

— Владислав Дмитриевич, — в мой кабинет заглядывает медсестра. — Нужна ваша помощь, — видно, что женщина нервничает. — Там такой ужас творится.

— Что случилось? — откладываю историю болезни и, накинув халат, выхожу из кабинета.

— Там, — она запинается и бежит рядом со мной, — там какой-то бандит привез женщину или жену избитую, — торопливо говорит она. — Орет и ругается, чтобы ей немедленно оказали помощь. Но к ней никого не подпускают.

Ускоряю шаг и направляюсь прямиком в приемное отделение, в смотровую.

— Что здесь происходит? — говорю, когда вижу толпу мужчин, окруживших каталку.

— Ты кто такой? — налетает на меня неадекватный мужик, хватая за края халата, — удивленно вскидываю брови.

— Руки убрал, — спокойно отвечаю и сам убираю его руки. — Кому нужна помощь? — обойдя мужика, подхожу к каталке.

На ней лежит, скрутившись в эмбрион, белокурая девушка, держась за живот.

— Вышли все из смотровой, — повышая тон, говорю. — Быстро!

— Я никуда не уйду, — орет неадекват. — Ты кто вообще такой?

Поворачиваюсь к этой компании и, отойдя от пациента на несколько шагов, громко произношу:

— Я являюсь руководителем этой клиники, а также оперирующим врачом-хирургом. Пока мы с Вами ведем беседы непонятного характера, пациентка имеет все шансы умереть прямо на этой каталке. Так что, еще что-нибудь обсудим? Или вы все выйдете и мы будем оказывать первую помощь?

Вся компания разворачивается и выходит из смотровой, а этот неадекват стоит и сканирует меня.

— Поговорим?

— Помоги моей жене, я не обижу, — и наконец-то уходит.

Наклоняюсь над девушкой, она лежит с закрытыми глазами и тихонько стонет. Пытаюсь перевернуть ее на спину. Она протестующе мычит.

— Мне необходимо Вас осмотреть. Где болит, можете показать?

Девушка сама переворачивается и распахивает глаза. Удивленно смотрю на ее лицо. Это моя недавняя попутчица с побоями на лице.

Вот так встреча. И почему я не удивлен?

— Давай, помоги мне. Покажи, где болит.

— Живот, — еле слышно произносит она.

Девушка в халате, я развязываю пояс и распахиваю его. То, что я вижу, разжигает в моей крови ярость и гнев, я готов придушить этого психа собственными руками. Что в голове должно быть у человека, чтобы совершить такое в отношении хрупкой и невинной девушки? Вся правая половина живота в крови, местами пятна начали уже подсыхать. На первый взгляд и не скажешь откуда кровит, но я замечаю след от ножевого ранения чуть ниже правого подреберья.

Пока я мысленно костерил мудака на все лады, понял, что девушка больше не стонет. Бросаю тревожный взгляд на её лицо и понимаю, что она без сознания, лицо бледное, губы обескровлены. Быстро прикладываю два пальца к сонной артерии и с облегчением улавливаю толчки пульса слабого наполнения и очень частые.

— Аня, — зову медсестру. — Возьми у девушки кровь на определение группы и резус-фактора и срочно подавай ее в операционную. И вызывай анестезиолога.

Медлить нельзя. Конечно, ещё теплится слабая надежда, что ранение не проникающее, но по девушке видно, что у нее острая кровопотеря.

Захожу в операционную, когда больная уже находится под наркозом.

Медсестра помогает мне надеть хирургический халат и перчатки. Подхожу к столу и начинаю обрабатывать операционное поле.

— Какой объем операции? — уточняет Сергей, наш анестезиолог, параллельно фиксируя манжету на руке пациентки и пульсоксиметр. Хмурится, глядя на монитор. — Давление низкое, тахикардия.

— Срединная лапаротомия, ревизия органов брюшной полости, а там по ходу разберемся.

— У девушки вторая положительная, — в операционную зашел Алексей, мой коллега, который будет ассистировать мне на операции. — Я сказал девочкам готовить эритроцитарную массу для переливания. Пока гемоглобин сто, но если у неё активное внутреннее кровотечение, то он начнет быстро падать.

— Молодец, правильно сделал. Ну что, поехали, — я взял в руки скальпель, намереваясь сделать разрез.

Мое внутреннее я сопротивлялось этому кощунству, мне не хотелось портить такое юное тело ужасным рубцом, но выбора нет: если задет паренхиматозный орган, счёт идёт на минуты.

В ходе операции выяснилось, что задета правая доля печени. Рану благополучно ушили. Из-за того, что было массивное внутреннее кровотечение, пациентке во время операции прокапали два пакета эр массы.

После операции больную спустили в реанимацию, там ей предстоит провести как минимум три дня.

Устало выдохнув, выхожу из операционной. Медсестра рассказала, что больную зовут Сова Яна Александровна, ей двадцать семь лет. Замужем за Сова Виктором Николаевичем. И вот теперь начинается самое интересное. Я далеко не дурак и прекрасно понимаю, для чего мужик привез в частную клинику избившую жену. Но не все так просто. Мы точно так же близко работаем с полицией и сообщаем о таких случаях. Потому что я даю свою руку на отсечение, что Яна не будет писать никакого заявления на мужа.