Чтение онлайн

– Жизнь вообще не логична. В ней нет абсолютного добра, равно, как и абсолютного зла. Всё относительно и каждый из нас в определенной ситуации по-своему прав, – Палатем выудил у Китэ изорванный роман. – В эпоху войн противоборствующие стороны сражались и гибли за свои идеи и сложно сказать, кто несет за плечами истину.

– Идея?

– Четко осознанная мысль, лежащая в основе видения мира и служащая чем-то вроде толчка к дальнейшим действиям. Страна – это, в первую очередь, люди и все они уникальны в своих взглядах на жизнь. Но представь, всех этих людей объединить одной идеей, к примеру, идеей совершенствования мира путем единения государств. Казалось бы, замысел такого шага несет позитивный настрой, однако, предположим, другие страны отказались от союза, видя в нем угрозу. И они также правы – нельзя винить их только потому, что они не приняли чужую точку зрения за фундамент своей. Отсюда несогласие, а дальше война.

– Как думаете, у тех военных тоже была своя идея?

– Полагаю, да и, надеюсь, мы скоро выясним какая. Но, что бы там ни было, знай, я никогда не пожалею об отнятых мною жизнях и готов отобрать столько же, если тебе будет угрожать опасность.

Китэ поднял глаза на Палатема, глядящего на то, что утром еще называлось полноценной книгой. Разумеется, мальчик не мог не него злиться, в чем-то обвинять и уж тем более не благодарить за спасение. Сколько бы дум о смерти тех людей не травили душу, Палатем был и остается единственным родным человеком, которому Китэ бы доверил свою жизнь без раздумий.

– Простите меня, хозяин, – виновато прошептал мальчик, вытирая слезы с глаз.

– За что ты извиняешься?

– Вы спасли нас, а я… я жалею других, вместо того, чтобы благодарить Вас.

Не справившись с эмоциями, Китэ бросился в объятия Палатема и взревел так, как, наверное, не плакал много лет. Тот отозвался нежностью – теплые ладони легли на спину и голову мальчика, прижимая его как можно крепче. Сердцебиение в груди хозяина звучало как сладкая колыбельная, ровной мелодией, без резких скачков, убаюкивающей не только слух, но и душу.

– Закрой глаза и позволь себе немного пофантазировать, – просит Палатем. – Нарисуй лестницу, идущую в небо. Ты не видишь её верхушки, она теряется где-то в облаках, объятая ярким солнечным светом. Получилось?

– Кажется, да, – Китэ всхлипнул.

– Представь, что лестница – это жизнь совершенно обычного человека, ты его не знаешь, но у тебя есть возможность наблюдать за тем, как он взбирается по ней.

– А можно дать ему имя?

– Как пожелаешь.

– Фиде. Пусть его зовут Фиде. Так звали героя в книге Азаги.

– Хорошо. Вообрази Фиде на первой ступени. Чтобы идти дальше, ему необходимо выбрать, с чем он двинется на следующий уровень – мешок камней или кувшин, наполненный до краев вином. Условия таковы: первое – невероятно тяжелая ноша и приняв ее, ты будешь идти в сто раз медленнее и опускать на землю мешок можно только через ступень; второе – намного легче, однако из кувшина не должно пролиться и капли содержимого. Если условия будут нарушены, он будет обязан вернуться на предыдущую ступень. Выбор чего-то одного обязателен.

– Это сложно. Второе? Оно легче.

– Так, Фиде выбрал кувшин. Поднимаясь на вторую ступень, он случайно споткнулся и пролил половину, следовательно, обязан возвратиться обратно. И снова всё тот же выбор – камни или вино. Что на этот раз?

– Наверное, снова второе. Теперь он будет внимательнее.

– Пускай Фиде будет готов. Но вот беда – наш герой поднялся и неожиданно поскользнулся на ранее разлитом вине. Ничего не поделаешь, условия не рушимы.

– В первый раз он оступился, во второй попался по собственной вине. Если он на лестнице, больше ему опасаться нечего, верно? Что еще может случиться? Время от времени совершая и исправляя свои ошибки, Фиде дойдет до конца.

– Да, правильно. Жизнь строится из постоянно сменяющих друг друга ступеней, на которых каждый обязан делать выбор. Что бы ты ни избрал для себя, с ошибками или без, при любом исходе дойдешь до вершины. Смерть – единственное, над чем не властен человек и будь ты по взглядам веры грешником или нет, она приходит тогда, когда посчитает нужным. Поэтому оставь переживания о тех, кто окончил восхождение – жалей тех, кому еще подниматься дальше. Отнимать жизни, бесспорно, плохо, но я сделал свой выбор и мой выбор – твоя безопасность.

– Как жаль, что нельзя прожить, не делая выбор между сложным и совсем сложным. Мешок тяжелый, кувшин проще, но жидкость всегда плещется, плещется…

– Тогда существование человечества не имело бы смысла.

– Хозяин, а Вы выбрали камни, да? – протянул сонливо Китэ, заразительно зевая.

Наверное, не прошло и пяти минут, как мальчик затих. Свет из окон скользил по его лицу, подчеркивая румянец и белые подтеки от соленых слез. Сегодняшний день ему подарил массу впечатлений, вероятно, которые будут беспокоить его еще очень долго.

– Нет ничего дурного в том, чтобы жалеть и прощать. Это не жалость, а милосердие, дарованное твоей душе небом. Многим не дано постичь такой чистоты. Ну, а если кто-то и должен благодарить, то только я… – Палатем услышал детское сопение, – … за то, что Фортуна подарила мне тебя.

***

На часах два часа ночи и ливень, наконец, прекратился.

Тучи неспешным парадом корабликов расходились по невидимым волнам, открывая над спящим городом чудесный океан звезд и новорожденный месяц. Букет аромата сырой земли и свежести идеально вливался в эту мирную после ярких событий ночь. Ветер утихомирил свои порывы, позволив городу немного отдохнуть от холода и усеяв траву высохшими кусочками листьев. Дождь погасил пламя но, увы, не смыл кровь, впитавшуюся в асфальт и в память свидетелей самой страшной бойни за последние тридцать лет. Уже завтра утром 11 октября 1962 года нарекут Кровавым пришествием или еще как, чтобы история обязательно запомнила.

В отличие от заснувших Китэ и Бина, Азаги бодрствовала, явно не планируя пускаться навстречу сновидениям и зрительно изучая место, куда их всех привезли. Скрывшись в лесу, стоял роскошный особняк в два этажа, с множеством окон, колоннадным рядом на фасаде и темно-серой черепицей по всей крыше. К входу в дом, вела широкая лестница, сужающаяся к верхним ступеням, а перед ней расстелилась небольшая площадка, вымощенная камнем.

Парадные двери распахнулись почти сразу, как вся компания (за исключением спящих) ступила за пределы автомобиля. Три силуэта, один из которых принадлежал женщине, двинулись им навстречу.

– Как добрались, босс? – осведомился один из мужчин, спустившихся к машине.

– Пришлось ехать в обход, но всё в порядке, – Палатем указал на машину, откуда вылезли Азаги и Эрсола, – На заднем сидении раненый. Передайте его в распоряжение Кирене, пусть обеспечит ему должный уход.

Оба беспрекословно принялись выполнять поручение. Одновременно с этим к рыжеволосому хозяину подошла владелица дома. Тиа Арлетс – невысокая и не низкая, однако, на фоне Палатема смотрелась коротышкой, не теряя при этом шарма оперной дивы (карьера окончена, образ сохранился). Седые, непослушные локоны собраны на затылке в не самый аккуратный пучок, из которого поблескивала серебряная заколка с изумрудом. Избегая демонстрации своего круглого от природы лица, на людях она всегда оттягивала свой подбородок вниз, дабы казаться стройнее и чуточку высокомернее, чем выглядит обычно. Эффекта, разумеется, её «приём» не давал – больше того морщин и складок, которых вполне ей хватало без молодящих заморочек (в семьдесят два мало кому удается выглядеть хорошо и она не в их числе).