Чтение онлайн

– Разве? – улыбнулась Лера. – Но ведь я не интересуюсь психоаналитикой.

– А ты просто так спроси, – предложил Игорь. – Ну, будем считать, что уже спросила. А я тебе ответил: развелся я именно потому, что был очень востребован, а моей жене нужны были не деньги, а вот именно мое внимание и присутствие в ее жизни – чего я ей дать не мог. И, главное, не смогу и впредь, так что надежды восстановить семью или встретить такую женщину, какая мне нужна, – не питаю. Всем достойным женщинам нужно именно это – то, чего я в силу нынешних моих профессиональных условий обеспечить им не в состоянии.

Эти довольно сложные, но совершенно точные фразы Игорь произносил легко, без малейшего затруднения. Видно было, что он привык говорить с людьми, для которых не надо упрощать свою речь. Лера относилась как раз к таким людям, так что воспринимала Игоревы слова без напряжения.

И не понимала только, почему не хочет ни говорить, ни слушать… Она сидела в чудесном кафе с умным и обаятельным мужчиной, она слушала прелестную музыку, а желания ее были мертвы, как будто за окном стоял не яркий южный вечер, а беспросветная зимняя ночь.

– По-моему, я сегодня на солнце слегка перегрелась, – сказала наконец Лера. – Спасибо, Игорь, мы чудесно посидели. Проводишь меня? Сева уже скорее всего у нас.

Ей было неловко за себя, но она ничего не могла поделать с собою.

– Конечно, – кивнул Игорь, вставая и помогая Лере отодвинуть стул. – Кстати, я заказал яхту на послезавтра. Ты не передумала?

Лера покачала головой, не отвечая. В дверях кафе она остановилась и обернулась к танцующей паре. Мужчина держал свою пламенную партнершу в объятиях и смотрел ей в глаза таким взглядом, в котором чувство проступало даже сквозь картинную выразительность.

Они подошли к дому с набережной – к распахнутой стеклянной двери, из-за которой неслись звуки музыки. То, что играла Аленка, называлось «Сонатина», а чья – Лера не помнила. Но, стоя рядом с Игорем, в двух шагах от пианино, незаметно вглядываясь в лицо своей дочери, она не пыталась вспомнить композитора, не пыталась вслушаться в музыку…

Что-то другое происходило в ней, и этому не было названия.

– Сева, – негромко окликнул сына Игорь, когда Аленка закончила играть, – по-моему, пора домой. Не будем злоупотреблять гостеприимством. Тем более что завтра мы увидимся на пляже, а послезавтра поплывем на яхте в бухту.

– Ой, в бухту! – обрадованно воскликнула Аленка. – Мам, а у Севы есть спиннинг, он мне даст рыбу половить!

Лера зашла в дочкину спальню, когда та дочитывала последние страницы в книжке про Босоножку, которой была увлечена последние две недели. Книжка была из шкафа Елены Васильевны – старая, с чудесными картинками. Аленка считала, что сама похожа на главную героиню – куклу Босоножку.

– Аленочка, – помедлив, сказала Лера, – нам ведь здесь еще почти неделю осталось быть, потом ты в Барселону поедешь…

Аленка посмотрела на маму удивленно: она не понимала, что та хочет сказать.

– Знаешь, – продолжала Лера, – я хочу попросить Зосю, чтобы она тебя отвезла вместо меня. Ты не обидишься?

– Не-ет, – протянула Аленка. – А ты куда поедешь?

– Я хочу завтра улететь в Москву, – сказала Лера.

Она ожидала, что Аленка начнет расспрашивать, отчего она уезжает так внезапно, и даже придумала что-то о звонке из театра и о неожиданных проблемах с отправкой реквизита за границу. Но Аленка сказала совсем не то, чего Лера ожидала:

– Мам, а ведь Митя не в Москве, он в Финляндии. Зачем же ты едешь?

– Я… – растерялась Лера. – Я должна… А откуда ты знаешь, где он? – спросила она, чтобы не отвечать на этот единственно точный вопрос.

– А он мне звонил, – помедлив, сказала Аленка. – Еще в самом начале, когда мы только что сюда приехали. И потом еще раз…

– Откуда же он узнал телефон? – удивилась было Лера. – Ты ему говорила?

– Да нет, я же тоже не знала. – Кажется, Аленка только сейчас об этом подумала. – Правда, откуда? Да он же всегда все узнает, что хочет, мам, ты не знаешь разве?

– Что же он тебе сказал? – тихо спросила Лера.

– Спросил, нравится ли мне здесь. Сказал, что у него подряд идут концерты. Я спросила: Митя, ты устал? А он сказал: я устал, но это хорошо. – Словно заметив единственный вопрос, стоящий в Лериных глазах, Аленка добавила: – Он спросил: как мама? Я сказала, что не знаю… Я же правда не знаю, мам! Я что-то неправильно сказала?

– Нет, милая, все правильно, – покачала головой Лера. – Я и сама не знаю, как я…

– Ну вот, я ему сказала: Мить, приезжай к нам! А он говорит: нет, я поеду сразу в Эдинбург и буду там ждать остальных. И все! Мама, а Эдинбург – это что? – с любопытством спросила Аленка.

– Шотландия. Там Вальтеру Скотту памятник есть. Помнишь, я тебе рассказывала про Айвенго? Это Вальтер Скотт написал. Там будет театральный фестиваль, и наш театр тоже поедет.

– Ой, а меня ты возьмешь? – обрадовалась Аленка. – Или я еще в Барселоне буду?

– Я не поеду в Эдинбург, Аленочка, – сказала Лера. – Я останусь в Москве.

– Почему?

В Аленкином голосе удивление смешалось с сочувствием.

– Потому что у нас теперь очень хороший администратор, и он прекрасно справится без меня. А мне надо быть летом в Москве, чтобы заниматься парком. – Лере казалось, что ее голос звучит спокойно и убедительно. – Поэтому я и хочу уехать отсюда пораньше.

– А-а… – протянула Аленка, но по ее глазам было видно, что Лерины слова вовсе не показались ей убедительными. – Ну ладно, тогда пусть Зоська меня отвезет в Барселону.

– Что еще за «Зоська»? – слегка возмутилась Лера. – Она что, подружка тебе?

– Да какая разница! – махнула рукой Аленка, и Лера едва сдержала улыбку при виде этого жеста. – Мам, а я вспомнила, что мне Митя тогда сказал… Ну, помнишь, когда мороженое мне купил, я тебе рассказывала. Когда я его спросила, а про что же стоит думать.

Лера молчала.

– Он тогда засмеялся и сказал: чем сердце успокоится, вот про что! Это что значит, мама?

Аленка смотрела вопросительно, но Лера не могла ответить: ком стоял у нее в горле.

– А что это за песенку ты пела? – спросила она наконец вместо ответа. – Помнишь, когда мы из аэропорта ехали? Что-то про бубен, про ленту… Это тебя Анна Андреевна научила?

– А! – вспомнила Аленка. – Нет, Митя научил. Это Шостакович написал песенку, она испанская, вот я ее и пела. Мы же в Испанию прилетели!