Революция Любви
Шрифт:
– Чего?! Да этой обстановке уже шесть лет!
– возмутилась я.
– Тут нечем гордиться.
– Пошел ты!
– Чего вы, как кошка с собакой?
– влез Охотников.
– Того! Твой оборзевший друг только и делает, что нарывается на драку!
– Это я - нарываюсь?! А кто с начала года с таким упоением подстраивает мне подлянки?!
– Я?!
– Конечно, ты! Словно личный монстр ты преследуешь меня!
– Да что такого я сделала?!
– В лифте меня заперла?!
– А... Это ты был. То-то я думала, голос знакомый.
– С лестницы спустила?!
– Так нечего было дорогу загораживать!
– В магазине в воровстве обвинила?!
– А нечего было презервативы в карман класть!
– Ты мне прикажешь до кассы в руках их тащить!
– Мог бы и в пакетик положить!
– А в глаз ты мне за что дала?!
– Я с политехом дралась, чего рядом с ними ошивался?!
– А на лекции...
– Погодите!
– рявкнул на нас уже вплотную стоящих друг к другу, Охотников.
– Что?!
– в голос рыкнули мы на него.
– Это у вас до меня началось?
– Что именно?
– уже спокойней спросил Крылов.
– Войнушка эта, она еще до меня началась?
– Она еще с первого курса началась!
– Чё ты заливаешь! Я тебя на первом курсе не знала!
– И потому, когда я поздоровался с тобой послала меня?
– Правда?
– Она еще и не помнит!
– зря, я не сделала вид, что помню, кажется, это окончательно добило Крылова.
– Я много кого посылала и вообще, это так давно было. Почему ты-то до сих пор помнишь?
...И тишина. Стоим, молчим. Крылов... Да ну не может этого быть! Или может? Чего он краснеет? Охотников тоже с подозрением косится на друга.
– Крыло, что такое? Эй, не тяни кота за яй... усы! Давай, говори уже!
– Помнишь, я рассказывал, как на меня какие-то гопники впятером напали, лет шесть назад?
– Ну, помню!
– А помнишь, как там дело было?
– еще больше покраснели мраморные щеки Крылова.
– Ты говорил, что какой-то паренек, с мешком мусора уложил их всех. Еще смеялся, что женские каблуки самое страшное оружие, особенно когда ими под завязку набит пакет. И те гопники чуть с проломленными черепушками не остались - что-то такое знакомое и я помню, у меня как раз в то время депрессия достигла апогея.
– Паренек-то тот, оказался девушкой, она в кепке была и спортивке, а пока махалась кепка слетела, у нее волосы длинные и лицо девчачье, я тогда в шоке был. Девушка пятерых мужиков уложила - покосился на меня Крылов.
– Хочешь сказать?
– удивленно приподнял бровь Гошка и оценивающего оглядел меня.
– Вот именно. А потом она в универе появляется, только уже с короткой стрижкой.
– Шурик, это ты была?
– заметив, как я начала свистеть в потолок, прямо спросил Егорка.
– Ничего не знаю, ничего не помню - попыталась откреститься я - и вообще, мне вдруг в туалет очень захотелось, живот, знаете ли, прихватило!
– Шурик!
– Гошенька!
– Признавайся!
– И не подумаю! Да мало ли девок сейчас по подворотням шастают и парней шпильками от "Louis Vuitton"
– Ага! Проболталась!
– ткнул в меня пальцем Крылов.
– Упс! Да даже, если и я! Что такого?! Это давно было!
– Да ничего - развел руками Крылов и неожиданно, как для меня, так и для Охотникова, обнял, прижав к себе.
– Ты чего?!
– возмутилась я.
– Крыло! Отпусти ее!
– подскочил к нам Охотников и попытался разнять, тут же получив по ребрам локтем от Крылова.
– Не жадничай!
– буркнул этот придурок.
– Крылов, убить меня здесь неудачная идея, кругом свидетели!
– просветила я.
– Спасибо - последовал ответ, куда-то мне в шею - я очень давно хотел тебе это сказать.
И он отстранился. А чего взгляд такой сияющий?! И вообще, чего это было?!
Звезда в шоке! В полном ауте! Меня свалили одним ударом. Нокаут!
Глава 21.
Все девушки немного сумасшедшие. Просто надо найти ту единственную, которая с наименьшей вероятностью перережет вам горло во сне.
– Привет, не спишь?
– и это в три часа ночи?!
– Нет, что ты, брат! Кто в такое время спит?
– просипела я в трубку.
– Вот и я о том же! А Давид послал меня!
– Он тебя не ценит!
– Ну еще бы! Вот ты - ты настоящий друг!
– И пробуду им еще пять секунд, если ты не начнешь говорить причину, по которой позвонил!
– Да я... Знаешь, я забыл!
И короткие гудки... Вашу ж мать!
Через тридцать минут плюс - минус пять минут.
– Как дела?
– Андрей, а давай я тебе завтра в полчетвертого утра позвоню и отвечу "хорошо"?!
– Не стоит, я уже понял, что все замечательно.
И опять гудки. Да что б он провалился! Я только засыпать начала!
Час спустя.
– Здоров, у тебя тоже бессонница?
– Давид, сегодня никто не дал?
– Как догадалась?
– Так бессонница же!
– А ну, да. Ладно, давай, пока!
Это какой-то заговор против меня? Охамели?!
Пять утра сорок три минуты.
– Я номером ошибся, но раз уж позвонил, спрошу: что делаешь?
– Траву в поле кошу и вилами в стог укладываю!
– А ты с утра я посмотрю - деятельная!
– Ёшкин кот, задранный в рот! Евпатий коловратий! Ёдрена вощь! Егоза под хвост!..
– Это какой-то особенный алфавит на "Ё" и "Е"?
– Это пока безобидные ругательства плавно переходящие в мат!
– Не с той ноги ты встала...
– Я вообще еще не вставала!
– А, ну тогда спи-спи...
Я не понимаю чего-то?! Какого хрена мне Руставелли звонит?
Семь утра.
– Кто бы это ни был - пошел в ж*пу!
– И Вас с добрым утром, Александра - ректор! Мать моя - женщина!
– Простите!
– Бог простит, я звоню по поводу Вашей затей с деревней...
– Какой затеей? Какая деревня?! Мне это не снится?
– Увы, нет. Это же Вы у нас председатель самоуправления института?