Чтение онлайн

– Во сколько завтра? – спросил Дюк.

– Вам сообщат.

В больших голых бараках время тащилось медленно. Никто, казалось, не знал, когда же отплытие. После того, как их занесли в список дежурных врачей для «поствольного» медосмотра, доктора решили прошвырнуться по магазинам. Спросом в местных магазинчиках пользовались тонюсенькие прозрачные неглиже, известные как голые костюмчики. Ни один настоящий американский парень не мог вернуться на родину, не привезя с собой несколько неглиже для любимой, или любимых, и местным держателям лавчонок с трудом удавалось удовлетворять спрос.

– Мне надо купить несколько голых костюмчиков, – сказал Ястреб.

– Мне тоже.

В ближайшем магазинчике они оценили ассортимент. Дюк настойчиво требовал дать ему с мехом, желательно, норки, по нижнему краю. После длительной торговли и консультаций между служащими и владельцами, магазин согласился доставить такую одежду в течение суток. Их английский был слишком плох для того, чтобы удовлетворить любопытство: они не вполне уловили объяснения Дюка, о том, что он не хочет чтобы у жены замерзла шея. На следующее утро уже другой сержант пришел искать капитанов Лимбургера и Камамбера. Он ходил по баракам и орал: «Либургер! Камамбер?» Несколько офицеров поинтересовались, сколько стоит. Некоторые спрашивали крекеры. Сержанту это стало надоедать. Наконец он вошел в отсек, где находились Ястреб и Дюк, только что вернувшиеся после бриться и не успевшие одеть форму и знаки отличия.

– Чего тебе надо от тех парней? – спросил его Ястреб.

– Им положено дежурить на венерическом медосмотре.

– Да ну? Серьезно?

– А что?

– Ты, эт-та, не в курсе что ли? – сказал Дюк. – те двое – самые известные гомики на всем дальневосточном фронте. Это будет самым долгим медосмотром из всех, что ты видел.

Сержант почувствовал логику их аргументов. Он заглянул в свой список.

– А вы знаете таких – Пирса или Форреста? – спросил он.

– Ага, – ответил ему Дюк. – Их еще вчера отправили.

– Ну, тогда большое спасибо, – сказал сержант.

Два дня спустя пришло разрешение. Их приписали на корабль до Сиетла. Они упаковались. Бутылка коньяка не влезала, потому что на корабле пить было запрещено.

– Какая разница, – спросил Ястреб. – Все равно на борту негде будет найти выпивки, чтобы продержаться до Сиетла.

– Есть мыслишка, – сказал Дюк. – Давай выпьем эту бутылку здесь и следующий глоток сделаем уже в Сиетле. Если мы сможем продержаться так долго, значит мы не такие отпетые алкоголики.

– Это первый признак алкоголизма, – сказал Ястреб. – Но ничего, сойдет.

На борт они взошли здорово нагруженные. Узнав о том, что «поствольные» медосмотры регулярно проводятся и на борту, они зарегистрировались своими именами, но затем влезли в новые личины. Значки медицинского корпуса убрали с форменных курток, заменив их обычными крестами корпуса священников. В попутчики им достались четверо других возвращающихся офицеров, которые не были в восторге от соседства с парой капелланов. Никто почти не разговаривал, пока наконец в один вечер Дюк и Ястреб не растопили лед.

– У вас, джентльмены, случайно не найдется ауреомицина? Его преподобие, похоже, подхватил насморк. На самом деле, джентльмены, сдается мне, его преподобие лишился божьей милости с большим треском.

– Ты о чем это? – спросил один из их соседей по каюте.

– Его преподобие, да прости нас Господи, подхватил сифилис.

Начавшийся было хохот Ястреб прервал суровым взглядом.

– Будьте снисходительны, господа. Помогите нам. Мой коллега хороший человек. Так вышло, что его необычайно околдовали. И я обязан сделать что-то, чтобы исправить трагичные последствия буйства его непомерного либидо до возвращения в Кокомо, где он помолвлен с дочерью Бишопа. Бишопы в своей массе выступают против гонореи, а в частности этот совсем жестко смотрит на это дело.

Тем временем Дюк, очень довольный, стал листать журналы с девочками, пачку которых он заметил торчащими из чемодана.

– Перестань пялиться на эти картинки, преподобный, – скомандовал Ястреб.

Один из компании, большой, крепкий, суровый лейтенант первого класса со скрещенными винтовками пехоты на воротничке и со взглядом бывалого фронтовика, недоуменно разглядывал их. После затянувшегося спектакля он стал ухмыляться.

– Они не священники, – заявил он с сильным южным акцентом. – Это Дюк и Ястреб из 4077 МЭШ. Они два месяца назад спасли жизнь моему брату. Да что с вами такое, ребята?

– Мы путешествуем инкогнито, – сообщил ему Дюк. – Мы сделаем все, что угодно, чтобы только не проводить «поствольный» медосмотр, и мы считаем, что если станем капелланами, нас никто не потребует осматривать три тысячи орудий.

– Ага, – возразил один из них, – но они же знают ваши имена. Это большое корыто, но через две или три недели они все равно вас вычислят.

– А кто-нибудь из вас желал бы стать Форрестом и Пирсом из медицинского корпуса армии США, пока мы тут и до Сиетла? – спросил Ястреб. – И вот что я скажу. Я вам заплачу.

– Сколько?

– Цент за каждый осмотренный «инструмент».

– Слишком мало, – сказал один из них, рыжий капитан артиллерии из Орегона.

– Но это цена вклада в здоровье общества, – сказал Ястреб.

– Я сделаю это по цене два цента за один «ствол», – сказал пехотинец, узнавший их, – и ни пенни меньше.

– Ты нанят, – сообщил ему Ястреб, протягивая медицинские значки. – Теперь ты член военного медицинского корпуса.

– А как надо все далать-то? – поинтересовался свежеиспеченный медик.