Чтение онлайн

Амвросий захныкал, раскрыв глаза. Говорить в свои год с лишним он еще не начал.

– Так и есть, разбудили, - недовольно пробормотала Хлоя.
– Если сейчас не заснет, весь остаток дня будет капризничать. Хотя тебе-то до этого какое дело, у тебя же важная работа - сторожить чужое добро!

Алкиной, не прощаясь, вышел из комнаты.

Вдоль длинного коридора располагалось множество комнат и небольших квартир. Комната, занимаемая бывшими актерами, была на четвертом, предпоследнем этаже инсулы. Выходя на улицу, Алкиной постарался выкинуть из головы семейные неурядицы и обратить помыслы к содержанию последней проповеди пресвитера.

Но в голове его помимо воли возник образ брата. Возможно, потому что Алкиной вспоминал слова Иринея, обратившегося к пастве с приветствием: "Братия и сестры во Христе!". Возникла улыбка, которой близнецы встречали друг друга еще в детстве. В очередной раз после разрыва с семьей Алкиной почувствовал себя человеком, лишившимся правой руки.

– Нет!
– воскликнул он вслух, испугав идущих навстречу двух девушек - госпожи и служанки, держащей на плече амфору.

"Нет!
– добавил он про себя.
– У меня десятки, сотни, тысяч братьев и сестер! В любом месте империи, куда бы я ни пришел, меня будут рады видеть мои братья и сестры"...

...Хлоя, держа ребенка на руках, долго ходила с ним по комнате, говорила ему что-то ласковое и наконец сумела усыпить его. Осторожно уложив мальчика в постель, она подошла к жаровне, думая, что угли уже потухли. К ее удивлению, огонек еще теплился. Она осторожно подула на него.

Совершенно внезапно из глаз брызнули слезы. Сопя и не вытирая лица, женщина вспоминала, как несколько дней назад, тайком от Алкиноя, прихватив мальчика, ходила к Лаодике. Актеры жили все в том же небольшом особняке на окраине города. Вопреки ожиданиям, обеспеченный потомок Сенеки с уходом Хлои не прогнал их из этого дома. Хлоя, проходя мимо зала для репетиций, окинула недружелюбным взглядом новых танцовщиц, и прошла к Лаодике, стараясь ни с кем не вступать в разговоры.

Свекровь приняла ее очень радушно, с интересом расспрашивала, как они живут с Алкиноем, хотела знать все подробности. Приемный сын не баловал ее и Семпрония визитами. В христианской общине ему постоянно напоминали, насколько вредно видеться с упорствующими язычниками, каковыми оказались все его родственники.

Хлоя выплакала Лаодике свои горести, рассказывала, как ей не хватает актерской игры, танца, рукоплесканий, восхищения зрителей, обожания поклонников. И как она боится, что начнутся гонения на христиан, какое замирание ужаса испытывает всякий раз, когда слышит рассказы об истязаниях и мученическом венце.

Лаодика, как могла, утешала ее, говоря, что у нее есть любимый муж и ребенок, а сама думала о том, что надо почаще приносить жертвы Великой матери богов, моля ее простить христианам их мрачное и упрямое суеверие и не допустить, чтобы начались гонения на них.

– Как жаль, что мы почти не видим мальчика!
– восклицала она, держа на коленях Амвросия, лепечущего что-то на ему одному внятном младенческом языке.

Где-то в самом уголке души бывшей танцовщицы теплилось почти незаметное для нее желание случайно столкнуться с Александром. Оно было отравлено страхом, что он увидит, как она подурнела. Но молодого этолога в этот час в доме не оказалось.

***

Александр нахлобучил на Кассию парик из длинных черных волос, спускавшихся до самой талии густой раздвоенной копной.

– Ты сейчас похожа на женщину из какого-то неведомого варварского племени, - весело заключил он, подводя возлюбленную к стоящему на столе полированному серебряному зеркалу.

– Зачем ты принес его сюда?
– смеясь, спросила она.

– Купил несколько новых париков для труппы. Сейчас примерим и другие, - он потянулся было к лежащему на полу мешку, но Кассия остановила его.

– Подожди, повеселимся попозже. Я собираюсь рассказать тебе нечто весьма серьезное и не предназначенное для чужих ушей. Слушай внимательно и с почтением, помня о том, что я никогда никого не удостаивала чести быть посвященным в мои планы. Об этом я не говорила даже философу в Пальмире, которому рассказала о себе все перед тем, как стереть этот рассказ из его памяти.

Александр почувствовал отчетливое нежелание быть посвященным в эти, пока неведомые ему планы, но ничего не сказал, понимая, что может обидеть собеседницу.

Кассия подошла к окну и закрыла ставни.

– Не задохнемся ли в такую жару?!
– спросил актер.

В эти первые дни сентября в воздухе не было и намека на осень.

– Потерпи немного. Я не хочу, чтобы кто-нибудь с улицы случайно услышал нас.

Усадив его в кресло, Кассия села в кресло напротив. Их колени почти соприкасались.

– Послезавтра я отправляюсь в Новый Карфаген, - сообщила аристократка, - оттуда на императорской галере - в Ахайю. Пока не понятно, когда смогу опять посетить Бетику. Это, возможно, будет зависеть от того, что именно я узнаю, находясь в Греции. Перед поездкой мне важно быть уверенной, что у меня есть союзник. Постарайся не отвлекаться, даже если тебе не нравится сидеть при закрытых окнах.

– Я слушаю тебя очень внимательно, - Александр набрался терпения, понимая, что, чем раньше собеседница закончит свой рассказ, тем скорее она впустит в комнату свежий воздух.

– Два орбинавта-союзника могут стать несокрушимой силой, - со значением произнесла Кассия.
– Как бы ни был могуществен один человек, наделенный нашим даром, враги способны одолеть его, благодаря своей численности и неожиданности нападения. Орбинавт может даже погибнуть. Но его союзник, тоже орбинавт, в этом случае сотрет трагическое развитие событий, направив их в другое русло. Ты согласен?

– Конечно, - Александр отряхнул прядь со лба.
– Добавлю, что целый отряд орбинавтов будет находиться в еще большей безопасности, чем двое.

– Никаких отрядов!
– отрезала Кассия.
– Там, где много людей, всегда есть соперничество и борьба за власть. Только один или двое! Мы с тобой можем доверять друг другу. Но я никогда не поверю в искреннюю преданность десятка или сотни людей, особенно если каждый из них, подобно мне самой, считает, что именно его избрали боги для великой цели. Нет, нам с тобой больше никто не нужен!

Александр, совершенно не понимая, к чему клонит Кассия, решил подтолкнуть ее к более целенаправленному изложению своих мыслей.

– Но почему нам должна грозить опасность?
– спросил он.

– Ты сейчас все узнаешь, не торопись, - Кассия взяла его за руку и подалась к нему, отчего он почувствовал на лице ее горячее дыхание.
– Правители, которых народ считает богами, в действительности являются простыми смертными, и жизнь их недолговечна. Несмотря на великие титулы августов и цезарей, они подвержены болезням и дряхлению, их можно победить в бою или убить, чтобы облачить в пурпур нового правителя, как и случилось со многими императорами.