Чтение онлайн

Порой Алкиною приходило в голову, что благочестивое смирение, из-за которого он не побежал в ночь пожара за помощью брата, вообще ставит под сомнение оправданность попыток спасения кого бы то ни было. Если кому-то угрожает смертельная опасность, следует ли идти ему на помощь? Разве это не означает то же, что усомниться в целесообразности Божественного промысла?

В таком противоречивом состоянии духа Алкиной отправился за сыном. Дом, где жили актеры, недалеко от восточной границы города, оказался безлюден, если не считать пожилого раба, убиравшего участок улицы перед входом. Раб сообщил Алкиною, что актеры находятся в поездке и вернутся лишь через неделю. И что маленький внук мимографа тоже с ними.

Алкиной не стал выяснять, в каких краях он мог бы найти труппу. Он уже договорился с Кириллом, что сегодня вечером приступит к работе, поэтому ему оставалось лишь дождаться возвращения актеров в Кордубу.

Покидая дом, Алкиной не заметил курчавого коренастого крепыша средних лет, который следовал за ним, оставаясь за домами и деревьями, до самой инсулы. Двигаясь бесшумно, преследователь вошел в здание вслед за бывшим актером и успел заметить, за какой дверью второго этажа исчез Алкиной.

Вернувшись в гостиницу, где его ждала Кассия, Полидевк доложил ей о результатах проделанной работы. Госпожа поручила ему продолжать слежку. На следующий день курчавый слуга подтвердил, что актер рано утром вышел из инсулы. Сомнений у Кассии не оставалось: этот мим больше не жил вместе с другими ярмарочными шутами, а по неизвестным причинам поселился отдельно в многоэтажном доме. Вероятно, опасался каких-то шагов со стороны златовласой римлянки и надеялся, что ей будет труднее его найти. Возможно, поэтому перестал бриться и отрастил бороду. Об этом Кассия узнала от Полидевка.

Было, впрочем, неясно, как этот фигляр рассчитывал укрыться от Кассии, если продолжал выступать в труппе. Или он больше этого не делал? Полидевк докладывал, что дом актеров пустует, но Александр, тем не менее, находится в городе.

Что ж, чем проще найти жертву, тем легче охотнице.

Внезапный приезд Кассии в Кордубу был вызван сновидением, посетившим ее во вторую ночь после неудачной попытки пройти посвящение в таинства Матери-Дочери в Элевсине. К большому сожалению для Кассии, божество во сне так и не открыло ей ни имени своего, ни облика. Однако присутствие его было несомненным. Голос его звучал внутри Кассии, заполняя все ее существо грозным эхом.

Когда Кассия проснулась, тело ее все еще пылало, но бредовая спутанность мыслей, в которой она пребывала после ухода из Телестерия, уступила место внезапной ясности. Подробностей сна она не помнила. Не могла даже повторить слов божества. Знала лишь, что небожитель требует от нее жертвы.

Размышляя об этом, Кассия пришла к выводу, что речь не могла идти об обычных подношениях фруктов или птиц. Божеству нужно было ритуальное убийство - в этом его избранница не сомневалась. Как не сомневалась она в том, что единственно достойной жертвой для таинственного небожителя может быть лишь тот, кто, будучи одарен его милостью, не способен проникнуться ценностью полученного дара.

Кассия взяла с собой в Бетику только Дигона, Полидевка и молодую служанку. Остальных слуг она отправила в Рим. В Кордубе она остановилась в одной из многочисленных малоприметных гостиниц для бедноты, а слугам велела как можно реже отлучаться из дома, чтобы не бросаться в глаза местным жителям.

Город выглядел иначе, чем летом. Яркое венценосное цветение осталось в прошлом, опавшая листва, шурша, огибала каменные вазы и подножия изваяний. Здесь, как и в Ахайе, осень вступала в свои права, хотя погода все еще стояла теплая. Кассия, подобно своим слугам, большую часть времени отсиживалась дома - и не только потому, что горожане могли ее запомнить. Ей не хотелось видеть места, по которым она ходила с Александром, держась за руки и рассказывая ему свои самые сокровенные мысли и мечты. Когда эти воспоминания все-таки затопляли ее сознание, она титаническим усилием возвращалась к своим нынешним планам, и на помощь ей приходили такие слова как "ярмарочный шут" и "этот жалкий фигляр".

Несколько раз это горячечное, полное мрачной решимости умонастроение вдруг, словно яркой вспышкой молнии посреди ночи, прерывалось кричащей мыслью о том, что никогда и ни с кем не было Кассии так отрадно, никогда не испытывала она такой тихой, раскрепощенной радости, как с этим актером-орбинавтом! Мыслим ли мир, где его не будет?

Однако молнии кратковременны, и на смену терзаниям приходила твердая уверенность в том, что такова воля божества.

К тому же Кассия давно хотела узнать, бессмертен ли человек, наделенный вечной юностью, или же его жизнь можно насильственно оборвать. Иными словами, означала ли вечная юность орбинавта бессмертие.

Что до самого слова "орбинавт", то оно перестало раздражать Кассию с того самого мгновения, когда она решила, что вновь останется единственным орбинавтом на земле.

Следовало еще что-то предпринять в связи с "кентаврами", чтобы их знания и заблуждения не успели получить распространения. Что было правильнее: подослать к каждому из них исполнителя своей воли или обвинить их всех разом в сборищах с целью свержения августа? Кассия больше склонялась ко второму плану, тем более, что тайные сборища действительно имели место, но оба варианта требовали точного знания имен всех участников кружка "кентавров". Кассия укоряла себя за то, что в свое время не расспросила Александра об этом во всех подробностях. На сегодняшний день ей было известно лишь о декурионе Марке Ульпии, его жене Кальпурнии и их клиенте, враче Клеомене по прозвищу Софист. Но Кассия Луцилла знала, что в кружке были и другие люди.

Сколько их, этих других? Как узнать, кто они? Все ли они живут в Кордубе?

Внезапно пришла мысль, которая показалась единственно удачной и настолько правильной, что Кассия тут же приняла решения, отбросив всякие колебания. Ей следовало обмануть Александра, притворно примириться с ним, возможно - даже сделать вид, что она принимает всерьез его детские разговоры о "сострадании", что отказывается от намерения избавить мир от "кентавров". Войдя к нему в доверие, она разузнает у него все, что ей необходимо. В том, что он, будучи сам актером, тем не менее достаточно наивен, чтобы поверить в чужую игру, Кассия не сомневалась.

Какая-то каверзная внутренняя часть вдруг шепнула Кассии, что исполнение плана позволит ей, помимо всего прочего, ненадолго возродить сладкое лето любви до того, как наступят столетия душевной засухи. Кассия так разозлилась на себя за это непрошеную подсказку, что решила приступать к действиям не медля.

День был теплым, и Кассия надела легкую изумрудного цвета летнюю тунику - ту самую, в которой она была в день их первой близости.

Идя по длинному коридору второго этажа инсулы, женщина снова удивилась тому, как может дар орбинавта уживаться в Александре с такой невзыскательностью и отсутствием устремлений. Пусть он лишен деловых качеств Кассии. Он мог хотя бы просто заработать хорошие деньги, делая ставки на гладиаторских играх, поскольку был способен узнать заранее их исход.

И все же этот человек, при всей скромности его запросов, когда-нибудь станет опаснейшим врагом, если не остановить его прямо сейчас! И для этого придется одурачить того, чьей работой было дурачить людей.

С этой мыслью Кассия толкнула дверь и вошла в аскетичную комнату, где не было ничего, кроме кровати, жаровни на треножнике и сундука с лежащей на нем грудой книг. Не было даже какого-нибудь крошечного домашнего алтаря. Впрочем, посетительница вскоре поняла причины его отсутствия. Справа от входа она увидела небольшую каморку, где над лежанкой висело распятие.