Чтение онлайн

— Этот беспорядок довольно интересен, — заметил он. — Профессор, очевидно, не последним заходил сюда, иначе бы он, конечно, не оставил бумаг на полу. Честное слово! Эти упавшие бумаги, эта незапертая дверь… знаете, это возможно… — в его голосе чувствовалось волнение. — Ван, не входите сюда. А главное, не трогайте дверной ручки.

Он опустился на колени на пол и старательно начал разглядывать квадратики, как будто пересчитывая их. Мне это напомнило, как он таким же образом разглядывал пол около кресла, в котором мы нашли молодого Свифта. Мне показалось, что он ищет здесь того, что он не нашел в саду. Следующие слова его подтвердили мое впечатление.

— Это должно быть здесь, — пробормотал он, — это объяснило бы многое. Это создавало бы первый неясный контур возможного рисунка…

Поискав минуту, другую, он вдруг наклонился вперед, взял из кармана кусок бумаги и ловко подхватил на него что-то с полу. Старательно сложив бумагу, он засунул ее в карман жилета. Хотя я был от него только в нескольких футах, я не видел, что именно он нашел.

— Я думаю, сейчас это будет все, — сказал он, вставая, и потянул за шнурок, чтобы закрыть свет.

Выйдя в коридор, он закрыл дверь в чулан, старательно избегая прикосновения к самой ручке. Потом он быстро прошел по коридору, вышел в сад, и направился прямо к умершему. Я видел, что он взял сложенную бумажку из своего кармана и раскрыл ее. Он несколько раз переводил взгляд с бумаги в своей руке на неподвижную фигуру в кресле. Наконец, он энергично кивнул головой и вернулся ко мне. Мы вместе спустились в следующий этаж. Как раз, когда мы входили в нижнюю переднюю, парадная дверь отворилась, и вошел Сесиль Крун. Он, казалось, был удивлен, увидя нас в передней, и спросил, бросая шляпу на полку:

— В чем тут дело?

Вэнс пристально поглядел на него и не ответил. Крун продолжал:

— Наверное, большие скачки кончились? Черт их подери! Кто выиграл? Хладнокровие? Вэнс медленно покачал головой, прямо глядя ему в глаза:

— Скачки выиграла Лазурная Звезда. Кажется, Хладнокровие пришло пятым или шестым.

— И что же? Вуди действительно поставил на него все, как он грозился?

Вэнс кивнул:

— Боюсь, что так.

— Боже мой! Это для него удар. Как он его переносит? — он отвел взгляд в сторону, как будто ему было неприятно услышать ответ.

— Никак не переносит, — ответил Вэнс. — Он умер.

— Как?! — Крун глубоко вздохнул, и глаза его прищурились. Потом он заговорил, понизив голос: — Так он застрелился, не правда ли?

Вэнс слегка приподнял брови:

— Таково общее впечатление, — ответил он. — Кстати, я не упоминал, как умер Свифт, но действительно он умер от выстрела из револьвера. Признаю, что по внешности дело похоже на самоубийство. Ваше замечание весьма любопытно: как вы узнали, что он застрелился, а не, скажем, прыгнул с крыши?

В глазах Круна появилось гневное выражение. Он достал портсигар и пробормотал:

— Я не знаю в точности, только большинство людей теперь стреляется.

— О, конечно. Это довольно обычный вид ухода из этого беспокойного мира. Но знаете, я вообще не упоминал о самоубийстве. Почему вы решили, что он сам покончил с собой?

Крун рассердился.

— Он был вполне здоров, когда я его покинул. Никто не станет простреливать другому голову на людях!

— Простреливать голову? — заметил Вэнс. — Отчего вы знаете, что он умер не от выстрела в сердце?

Крун был сильно взволнован:

— Я, я только предположил…

— Конечно, — заметил Вэнс, — ваши академические выводы относительно возможности убийства на людях не лишены логики. Но остается факт, что кто-то действительно прострелил Свифту голову и действительно на людях. Такие вещи иногда случаются. Логика имеет весьма малое отношение и к жизни, и смерти, и скачкам. Логика — самый лучший способ прийти к ложному выводу, — он протянул Круну зажигалку. — Я однако был бы рад слышать, где вы были и когда именно вы вернулись в этот дом.

Крун два раза затянулся папиросой раньше, чем ответить:

— Кажется, я указал перед тем, как вышел, что я иду к одной родственнице, чтобы подписать какие-то глупые документы.

— Могу я узнать имя и адрес вашей родственницы? Тетка, если я не ошибаюсь? — спросил Вэнс любезным тоном. — Я здесь распоряжаюсь, в ожидании полиции.

Крун вынул папиросу изо рта с видом деланной небрежности.

— Не вижу, — сказал он сухо, — почему эти сведения могут интересовать кого-либо, кроме меня.

— Я тоже не вижу, — признал Вэнс. — Я только надеялся на откровенность, но могу вас уверить, что после всего происшедшего полиция захочет в точности узнать, когда вы вернулись после вашего таинственного подписывания документов.

— Не думаете же вы, что я тут бродил по коридорам? Я прибыл только что и прямо поднялся наверх.

— Благодарю вас, — пробормотал Вэнс. — А теперь я попрошу вас присоединиться к остальным в гостиной и ждать прихода полиции. Я надеюсь, что у вас нет возражений?

— Никаких, могу вас заверить, — ответил Крун, — регулярная полиция будет облегчением после этих любительских фокусов, — засунув руки в карманы, он направился в гостиную.

Когда Крун скрылся из виду, Вэнс прошел к выходной двери, осторожно открыл ее и нажал кнопку лифта. Через несколько мгновений дверца отворилась, и появился черный худой молодой человек лет двадцати двух в светло-голубой форме.

— Едете вниз? — спросил он почтительно.

— Я не еду вниз, — ответил Вэнс. — Я хочу только задать вам два-три вопроса. Я имею некоторое отношение к окружному следователю.

— Я вас знаю, мистер Вэнс!

— Тут произошло одно дело, — сказал Вэнс, — и я думаю, вы можете мне помочь.

— Я скажу вам все, что знаю.

— Отлично. Знаете ли вы мистера Круна, который навещает Гарденов?

— Белокурого господина с навощенными усиками? Конечно, знаю. Он приходит туда почти каждый день. Я и сегодня его поднял.

— Когда это было?

— В два или в три часа. А разве его тут нет?

Вэнс ответил вопросом:

— А вы были все время на лифте?