Родовая отметина
Шрифт:
Мальца скоро приметил Хват, доложил Денису и предложил взять ушлого пацана, несмотря на его “слюнявый годок”, в помощники. Два деловых человека как нельзя лучше подошли друг к другу.
И тут проявились ещё более обескураживающие для полудиких людей новшества – Хват начал строить новое жилище, но не из веток и глины, а из камней, только не “денежных”, конечно, а собранных в глубоком овраге! Для постройки нанял работников и мастеров из дальнего племени Камнетёсов. Их работу оплачивал лестенями…
Народ дивился и не знал, как к этому отнестись: почему чужаки строят? Тут уже вмешались воители рода – Денис и жрец Веня. Они собрали сход и объяснили насторожившемуся люду:
– Таки новы домы вскорсти всем возведут! Се начало! – кричал Веня. – Наши боги не бросили нас и дали нам и нашему вождю, Дню Ясному, разумение и удаль! Возблагодарим же их…
Народ бухнулся на колени. Потом распалили костёр и водили хороводы вокруг огня и священной Косули. Непонимание и подспудное недовольство новыми веяниями удалось погасить… на время.
Глава 4
Денис проснулся ночью от холода. Он пошарил рукой в поисках того, чем бы дополнительно укрыться. Ничего не нашёл и встал. Кресало для огня было под рукой, поэтому лучину зажёг быстро. Огляделся, увидел на стене шкуру медведя, которую на днях взял в долг у Хвата, и облегчённо вздохнул, подумав: “Молодец, помощник, прям чует, что надобно собирать для племени”.
Да, Рысак и Хват недавно закупили у Межвежатников “тьму шкур”. Правда, раздавали людям не бесплатно. У кого не было блестящих каменьев, давали за “берихватки”. Такой подход вызвал настороженность у Дениса, но Хват пояснил, что товар приобретён за его “шкурную деньгу”.
Понятие “собственного” в племени ещё не существовало. Слово “шкурное” было наиболее близко к нему.
Что-то Денису не нравилось во взгляде и делах помощника, и он собрался обговорить с дядькой возникшие сомнения. В племени всегда всё материальное было общим, а тут – шкурное…
Денис стянул “межвежатину” со стены – она висела на деревянных выступах – затушил лучину и, укрывшись, забылся в беспокойном сне.
Тем временем, строительство нового жилища подошло к концу. И тут выяснилось, что построили его для Вени, о чём торжественно объявил на сходе Хват. Делец стоял на помосте перед народом в просторном меховом одеянии, ветер мотал из стороны в стороны его реденькие волосы и пучил всколоченную бороду. Собирался дождь.
– Браты! Нашему кудеснику мы даруем сее пристанище. Хай и далей богам прияет на нашу радость и благодать! – прорезавшимся зычным голосом вещал помощник вождя. – Прошу оглядеть дом! – низко поклонился людям Хват и повернулся к опешившему жрецу (для него это было тоже новостью!).
Народ одобрительно загудел и потянулся к вымощенной песком и обрамлённой камнями дорожке, ведшей к монументальному на фоне невзрачных “глинянок” строению. Последними дом осматривали Веня и Денис…
И внутри было обустроено непривычным образом: столы, стулья, кровати – всё было сделано искусно мастерами из племени Дровотяпов – здесь они немало потрудились. Люди прошлись по комнатам – их было несколько – покрутили головами, покривили восхищённо рты, почесали затылки и сошлись на том, что Хват тоже кудесник, не меньше.
Сам жрец светился морщинами, пытался казаться серьёзным, но радость так и выпирала из него. Денис поддался общему настроению и высказал одобрение Хвату и Рысаку. Даже произнёс короткую речь. В ней отметил главное: в жизни племени наступают новые времена.
Люди гудели, ёжились от колючего ветра и с тревогой посматривали на хмурое небо…
За текущими делами Денис пропустил момент, когда обстановка в племени, да и вокруг него самого стала меняться.
Во-первых, они реже общались с Веней. Жрец, перебравшись в новый дом со своими домочадцами, заметно изменился. Казалось, он был постоянно погружён в сложные размышления, что неудивительно для его сана. Но… почему своего родственника-вождя иногда просто не замечал? Суетливо прятал глаза при встречах, значительно вздыхал и пытался поскорее пройти мимо.
Денис пожимал плечами, глядя вслед удаляющейся фигуре, и думал: “Что-то со стариком? Может прихворал? Мается сам и не хочет тревожить других?”
Во-вторых, Хват начал строить новый дом. На вопрос, кому? Помялся, ухмыльнулся и… не ответил! Такого неуважения к главе племени ещё не наблюдалось. Но Денис проглотил обиду, посчитав, что это временная тайна, сюрприз для него самого! На этом и успокоился.
В-третьих, возле стойбища стали появляться посторонние вооружённые люди, что, в общем-то, не должно вызывать беспокойства. Мало ли по каким делам кто-то оказался в этих краях. Скажем, охотились и наткнулись на селение.
В-четвёртых, заметно похолодало…
Последнее обстоятельство оказалось первым, на которое Денис, в конце концов, обратил внимание. Впрочем, многие сделали это раньше. От наступающих холодов спасали шкуры, закупленные Хватом. Но… если бы только всё заключалось в утеплении и обогреве. Самое ужасное – птицы, звери, даже рыба стали уменьшаться в количестве.
Однажды стойбище проснулось до восхода солнца от грохота и дрожания земли! Когда выскочили из жилищ и выглянули за ворота, поразились – огромное стадо буйволов пробегало мимо. Пыль от сотен ног неслась на людей, а звери тесной толпой упрямо стремились на юг.
Решили, что буйволов потревожили волки или охотники из племени, что недавно обустроилось рядом. Однако когда увидели улетающих уток, аистов и лебедей, а охотники однажды вернулись ни с чем, то впали в уныние: зверя и птиц стало совсем мало.
И ещё беда – стали чаще болеть!
Однажды люди спонтанно собрались на площадке перед Косулей, выкликали Веню, Дениса с его помощниками и стали роптать:
– По што боги обиделись? Могет, просят дареньев? Али домища новые и лестени не приглянулись Сварогу? И Ярила не той свет явит! И Косуля, видели, заметалась, мало не упала оземь!
Веня явно был в замешательстве, а Денис попытался успокоить людей:
– Холода си временны! Вспомните, старики, бывалоча и похужей! А зверь возвернётся, коли ветер переменится на тёплый. Пока же пойдем на охоту в лес, что далее, откеля мы выродились!
Пока Денис говорил с людьми, Хват о чём-то шептался с подросшим Рысаком. А Веня метался в раздумьях…
Молодому вождю удалось-таки успокоить народ, и люди, переговариваясь, потянулись к своим хижинам. Проводив их взглядом, Денис задержал Веню вопросом:
– Что молвишь, дядька? Я гляжу, захворал ты? Пошто молчишь?
– Мыслю я… – тяжело отозвался жрец. – Нужно приношение богам. Овцы нужны…
– Побить своих овец?
– А то как же, – неожиданно вмешался Хват. – Завсегда в лиху годину услаждали Ярилу овцой!
– Коли с охотой не ладится, овца остаётся последним схроном от голода. Как оно повернётся? – засомневался Денис.
– Деваться некуды! – продолжал поддерживать Веню Хват. – Зверь и рыба уходят…
Их спор прервали две женщины – они присматривали за немногочисленным овечьим стадом, которое паслось на лугу. С отчаянными криками они бежали от ворот к площадке: