Чтение онлайн

Мои плечи опускаются, пока я просматриваю письмо. Фрэнки и ее жених решили отложить свою свадьбу, выбрав летнюю в Хэмптоне.

Она говорит, что ее отец уже перевел всю сумму, которую они должны, — думаю, это не проблема, когда он работает в фармацевтической компании и деньги для него не проблема. Но это не избавляет меня от разочарования, когда я понимаю, что три месяца подготовки пошли прахом.

Лай Уинстона прерывает мою вечеринку жалости. Он бьет лапой по задней двери и нетерпеливо скулит, когда я не успеваю отойти.

Я не могу не рассмеяться над его вновь обретенной настойчивостью.

— О, так теперь ты хочешь войти? — Он снова лает, и я закатываю глаза от его театральности. — Ладно, ладно, я иду, — заверяю его, открывая дверь.

Он заскакивает внутрь, минуя кухню, и проносится по коридору, исчезая в передней гостиной. Сняв обувь и повесив пальто, я следую за ним.

Когда оказываюсь там, меня встречает тепло потрескивающего камина.

Мои родители свернулись калачиком на клетчатом диване, а Эндрю и Ханна расположились на подушках напротив них. Все они собрались вокруг журнального столика, где идет игра в «Эрудит». Рождественская елка, которую мы украсили вчера вечером, стоит в углу, украшенная мерцающими огоньками, нитками попкорна и красно-белыми украшениями.

Эндрю и Ханна приезжают не так часто, как им хотелось бы, но они всегда стараются провести праздники в Старлайт Пайнс с родителями и со мной. Теперь, когда они обручились, их приезд стал еще более особенным.

Я не могу подавить в себе зависть. Последние семь лет я помогаю невестам со всей страны планировать свадьбы их мечты в «Шепчущие сосны».

Большинство моих друзей детства теперь женаты и разъехались. Даже мой брат, который когда-то поклялся, что никогда не остепенится, нашел свою идеальную пару, что заставляет задуматься, не суждено ли мне навсегда остаться организатором свадеб и никогда — невестой.

Меня охватывает угрызение совести за то, что я позволила своей неуверенности затмить мое волнение за Эндрю и Ханну, зная, что они заслуживают всего счастья в мире.

Замечаю, что Уинстон устроился рядом с моей мамой, поглощая печенье с арахисовым маслом, которое она, должно быть, приготовила специально для него. Он радостно виляет хвостом, игнорируя мое присутствие. Можно подумать, что я должна быть его любимицей, раз уж позволяю ему спать со мной в кровати, ежедневно глажу его по животу и заменяю любимую игрушку бегемота, когда он разгрызает ее на кусочки.

Вместо этого его преданность переключается на того, кто оказывает ему больше внимания. Предатель.

Моя мама — сильный претендент на звание его любимого человека. Она балует его любимыми закусками, держит пандус рядом с диваном, когда он приходит в гости, и делает для него впечатляющий выбор свитеров. Сине-белый свитер, в который он одет сейчас, с вышитыми вручную оленями, — доказательство того, что она относится к нему как к своему четвероногому внуку.

И Уинстон не стесняется использовать это в своих интересах.

Мой папа кладет последнюю плитку на доску и записывает свой счет в карманный блокнот. Закончив свой ход, он сдвигает на нос очки в проволочной оправе и смотрит на меня.

— Мы почти закончили, малыш. Ты можешь занять мое место в следующей игре, — говорит он.

Я складываю руки на груди.

— Все в порядке, папа. Я лучше посмотрю.

Он потирает подбородок.

— Но ты же любишь «Эрудит», — напоминает он мне. — И у тебя может не быть другого шанса поиграть до Рождества, поскольку ты будешь так занята работой.

От этого напоминания я глубоко выдыхаю и обхватываю себя руками. Меня не может не расстраивать отмененная свадьба Фрэнки. Несмотря на то что я все еще получаю зарплату и должна радоваться тому, что у меня будет больше времени с семьей в этот праздничный сезон, трудно не думать о том, что вся моя работа была напрасной.

— Тебя что-то беспокоит, Лила? — спрашивает мама, ее голос звучит мягко.

Все в комнате смотрят в мою сторону, ожидая ответа.

Я провожу рукой по волосам и опускаю взгляд в пол.

— Я только что получила письмо от невесты, которая должна была выйти замуж на Рождество, и сообщила, что она решила… — Меня прерывают на полуслове звонком в дверь.

Мой папа хмурится.

— Мы кого-то ждем? — спрашивает он мою маму.

— Это, наверное, Брукс, — вмешивается Эндрю. — Он приехал в город навестить бабушку. Я попросил его взять попутку из аэропорта и высадить здесь, чтобы мы могли отвезти его в гостиницу, так как она находится в стороне от дороги. — Он поворачивается ко мне. — Лила, ты не могла бы впустить его?

Брукс здесь?

Я бросаю взгляд на дверь, и мое сердце учащенно бьётся при мысли о такой возможности.

Кей ничего не говорила о том, что он или его братья приехали, и я уверена, что она сказала бы мне, если бы знала, что они приедут.

У меня затекают руки, а в животе порхают бабочки при воспоминании о том, как мы с Бруксом втиснулись в фотобудку на вечеринке по случаю помолвки Эндрю и Ханны. Прошло четыре месяца, а это кажется далеким сном, плодом моего воображения.

Я моргаю, слегка ошеломленная, когда слышу голос Эндрю.

— Прости, что ты сказал?

Он поднимает бровь.

— Брукс у двери. Можешь впустить его?

По моим щекам разливается теплый румянец.

— Да, конечно.

Я двигаюсь к входу на автопилоте, руки плотно прижаты к бокам.

Уинстон уже там, его хвост виляет от возбуждения, желая поприветствовать того, кто пришел. Наверное, он думает, что это почтальон, который всегда приносит ему угощение. Уинстон с самого начала дал понять, что с радостью примет печенье с арахисовым маслом или куриные лакомства в обмен на то, что не будет лаять, когда увидит почтальона в доме моих родителей или в гостинице.

Мое сердцебиение колотится в ушах, пока я нерешительно тянусь к ручке.

Ничего страшного. Мне предстоит встретиться с парнем, в которого я была влюблена с двенадцати лет и которого поцеловала в фотобудке, когда мы пересекались в последний раз. Абсолютно нормально, верно?

Ты сможешь это сделать.

Эта мантра повторяется в моей голове, пока я пытаюсь укрепить свою уверенность. Несмотря на все мои усилия, колени шатаются, и мне хочется, чтобы мысль о том, что я снова увижу Брукса, не разжигала старые чувства, которые, как мне казалось, я похоронила много лет назад. Видимо, детскую влюбленность не остановить, сколько бы времени ни прошло.