Чтение онлайн

Клинки столкнулись. Темный дохнул на Эндре смрадом, оглушив бастарда, толкнул свободной рукой в грудь. Эндре отлетел, ударившись спиной об огромную глыбу. Рунный меч свистнул во тьме, выбил искры из камня – Эндре увернулся и обеими руками нанес колющий удар.

Его клинок сломался у самой рукояти. Но Темный только вздохнул, Выронил свой меч, вцепился руками в латных перчатках в обломок лезвия меча Эндре, пронизавший его насквозь, выдернул из своего тела. Завопив от злой радости, Эндре ударил тварь оставшейся у него рукоятью в шлем, раскалывая золотую корону на челе Темного, заставив тварь отшатнуться в сторону. Освободив себе путь, рванулся к темневшему на камнях у стелы Эзерхорну, схватил его, вытащил застрявший в покореженном золоте клевец.

– Ты не можешь… убить меня, - прохрипел упырь, пятясь от Эндре.

– Ой ли? Я дважды Рожденный – или ты забыл? Ты сказал, я едва не разрушил твое засратое пророчество? – Эндре двумя руками занес клевец над головой. – Ты ошибся. Я его разрушил!

Клевец пробил адскую сталь шлема, хрустнула кость, и Темный опрокинулся навзничь. Наступив ему на грудь, Эндре хэкнул и вбил клевец в грудь упыря, в то место, где должно быть сердце. Темный выгнулся, захрипел, из глазниц глухого шлема повалил зловонный дым. Земля под ногами Эндре дрогнула, бастарду показалось, что он услышал далекий многоголосый крик. И все стихло.

Опустившись на колени, Эндре достал кинжал, разрезал ремни шлема и обнажил голову упыря. Вздрогнул – на него глянули пустые глазницы черепа, облепленного жирным прахом. Взявшись за череп, Эндре с хряском оторвал его от позвоночника и швырнул подальше, в угол пещеры. А потом вдруг почувствовал, что жизнь покидает и его самого.

– Мгла, что это? – крикнул он, вцепившись в латный воротник и пытаясь сорвать его, чтобы не душил.

Мгла не ответил. И Эндре понял, что умирает.

***

Это была комната в замке фон Эшеров, в которой он жил все последние годы. Все шесть лет, прошедшие со дня его первой смерти. Он стоял перед большим зеркалом и видел свое отражение. Все вроде как обычно, но Эндре не мог понять, почему отражение ему улыбается, хотя сам он не улыбался.

– Э-эй! – Отражение помахало рукой. – Ты что, задумался?

– А? – Эндре вздрогнул. – Нет, просто мне показалось, что я…что я умер.

– Было дело, - ответил его зеркальный двойник. – Там, в Златограде. Но сейчас все не так, как ты думаешь.

– Постой, ведь ты Мгла – или я ошибаюсь?

– Дурацкое имя ты мне дал, братец, - двойник засмеялся. – Но я не в обиде. Ведь ты испугался, когда понял, что я стал твоим вечным спутником. Признайся – испугался?

– Да. Мгла, почему это случилось?

– Судьба, брат. Она всегда права. Люди считают, что могут предвидеть волю Высших сил, и всегда ошибаются. Ее нельзя предугадать. Нам с тобой было суждено исправить ход вещей, ведущих к ужасным последствиям, и мы справились. Ведь справились?

– Почему ты так похож на меня?

– Потому что я твой ангел-хранитель. Ты – это я, я – это ты. Я твоя половина из мира, который человек никогда не сможет постичь по-настоящему, хоть и пытается это сделать. Помнишь, что говорила тебе Марина? Что твой путь – это путь клинка, который решит судьбу империи и целого мира. Видишь, все сбылось.

– Что теперь, Мгла?

– Не хотел тебе этого говорить, приятель, но пришла пора расстаться, - Мгла перестал улыбаться. – Теперь, когда Темные повержены, больше нет смысла оставаться сиамскими близнецами. Отныне у каждого из нас свой путь.

– Значит, я буду жить?

– Я же говорю тебе, все сбылось, Эндре. Ты отомстил за себя и проявил милосердие одновременно, освободив души Рорека и Игана, своих братьев в прошлой жизни, от павшего на них проклятия. Ты совершил невозможное и дошел до конца пути. Но конец любого пути – начало нового. Я рад, что все эти годы был с тобой.

– Постой, как же так, ведь если ты уйдешь, я превращусь в вампира, в нежить. Я не хочу!

– Не превратишься, мой друг, - с грустью в голосе ответил Мгла. – Даже без моей помощи. Теперь ты свободен от проклятия Черного эликсира Маро. Ищи себя в новом мире. Надеюсь, ты будешь счастлив.

– Мгла, я больше не увижу тебя?

– Нет, прости. Нельзя прожить одну и ту же жизнь дважды.

Отражение повернулось в зеркале спиной к Эндре и направилось в световой коридор, открывшийся в глубине зазеркальной реальности. И Эндре решился.

– Постой, только два вопроса! – крикнул он. – Как твое настоящее имя?

– Мое имя? – Ангел-хранитель не обернулся. – Эндре Детцен. Ведь у нас с тобой одинаковые имена, брат мой.

– А Спаситель? Он ведь так и не пришел! Птица Джейр разбита, все кончено.

– Спаситель? – Мгла все же повернул голову и посмотрел на Эндре. – Он пришел, Эндре. И дело совсем не в птице, она только символ. Песня Жизни есть песня человеческая. Поверь, она прозвучит над миром и возродит его. Арагзан не ошибся, когда изрек: «Правда его победит ложь, а любовь его победит смерть. Услышит весь мир в вое смертной бури пение, полное скорби и любви, и узнает, что трижды отступила смерть, посрамленная в зените силы своей, и навеки для вас пришло время жизни». Очень скоро мир услышит песню любви и надежды, и Тьма уйдет. Так было всегда, мой друг. Так есть и будет во все времена.

***

Больше всего Янка боялась ни смерти, ни боли, ни ужасов, которые сулила ей начавшаяся беспросветная ночь. Она боялась опоздать.

Добравшись до Ледяного Клыка, она долго – ей показалось, целую вечность! – поднималась на вершину по дороге, утоптанной ноги прошедших здесь до нее упырей. Молилась, чтобы конь не сломал ногу и не сбросил ее в пропасть, вытирая слезы, которые, то ли от морозного ветра, то ли от отчаяния, поминутно наворачивались на глаза. Висевшая над головой багровая комета освещала ей путь.

Потом она увидела останки. Усеявшие снег у вершины мертвые тела и куски тел, обугленные кости, разбросанные повсюду. Сотни тел. Вначале Янка заглядывала в эти застывшие страшные лица, вздрагивая от мысли, что в одном из этих покойников узнает своего Ярре, но потом поняла, что ищет совсем не там, где нужно. Идти, идти вперед, искать… там…там!

Заморенного подъемом коня она оставила у конца дороги и дальше пошла пешком. За гигантскими сугробами показались квадратные каменные башни, несущие на себе печать невообразимой древности. Их зубцы раскрошились, как гнилые зубы, их ворота истлели, их каменную кладку источили время и бури. Они слепыми глазницами бойниц смотрели на терзаемую ледяным ветром фигурку, которая шла к ним, проваливаясь в снег и захлебываясь слезами. Над башнями кружили белесые тени – Янка видела их, они были так же реальны, как и окружавшие ночь, мороз, как эта крепость. И эти тени с воплями шарахались от нее, освобождая ей путь вперед, к воротам.