Чтение онлайн

Нет, Илья. Пустое ты просишь. Этот Рюрикович сам себя из рода вычеркнул. Сам свою судьбу выбрал, когда ворота Киева врагу отворил. И теперь ему ответ держать.

Я все еще крутил в голове случившееся, примерял на себя горечь этой ситуации и понимал — жесткого решения не избежать. Илья-то за Рюриковича просит, да только какой прок в имени, если оно в грязи предательства вываляно? Народ крови потребует, и власть моя закачается, если слабину дам. Но и казнить его вот так сразу, что-то в этом было неправильное, слишком уж просто для такой подлости. Голова шла кругом. Как по справедливости-то поступить? Чтобы и Русь не ослабить, и лицо свое не потерять, и этому гаду по заслугам воздать?

И вот ровно в тот миг, когда сомнения с гневом во мне схлестнулись, перед глазами вспыхнуло знакомое окошко — интерфейс.

Доступно ранговое умение «Легата» — «Вершить Суд». Активировать для вынесения вердикта Системы по ситуации с Ярополком Святославичем и Ильей Муромцем? [Да/Нет]

Вершить Суд… Умение Легата. Я о нем даже не слышал, но суть была ясна — позвать Систему на разборки, когда дело спорное или шибко важное. А момент сейчас был — важнее не придумаешь. Мой-то приговор, каким бы ни был, могли и не так понять, вопросы бы пошли. А вот слово самой Вежи это совсем другой коленкор. Это будет окончательно. И для Ярополка, и для Ильи, да и для меня тоже. Тяжкий выбор, конечно, но спихнуть ответственность… вернее, запросить подтверждения у высшей инстанции… сейчас это казалось единственным путем.

Я мысленно ткнул [Да].

И глазом моргнуть не успел, как воздух в шатре неуловимо переменился. Тише стало, что ли? Или наоборот, загудело как-то низко, еле слышно, так, что скорее кожей чуешь, чем ушами? Тяжелый дух крови и трав никуда не делся, но к нему примешалось что-то еще будто озоном пахнуло после грозы? Или чистым холодом с гор принесло? Не поймешь. Ясно одно — умение сработало. Система на мой зов откликнулась.

Посреди шатра, аккурат между мной и носилками Ярополка, начал клубиться свет. Неяркий, рассеянный, будто из воздуха ткался, уплотнялся, обретая знакомые очертания. Я уже знал, кто это. Система «Вежа». Явилась суд вершить.

Вот она — девчонка. Лицо — как маска ледяная, ни единой эмоции. Спокойная, отрешенная, будто на муравьев в банке смотрит. Но глаза старые, мудрые, и холод в них — как у судьи перед вынесением приговора.

Я мельком глянул на Илью. Он ее тоже видел. Лицо старого вояки, и так изрезанное шрамами да морщинами, аж окаменело. Глаза распахнуты, а в них — и страх, и диво, и еще что-то… благоговение, может? Явно не ждал он такого гостя.

А Ярополк тоже ее увидел. И в его пустых глазах плеснулся живой, неподдельный ужас. Дернулся на носилках, хотел что-то сказать, но из горла только хрип вылетел. Смотрел на Вежу так, как смертник смотрит на палача. Дошло до него. Сразу дошло, что это не видение горячечное, не бред раненого. Это Сила.

Добрыня на лавке только застонал тихо во сне или в беспамятстве. Он ничего не видел, не чуял. Для него Вежа была пустым местом. И слава Богу.

Вежа Илью даже взглядом не удостоила. Все ее внимание, все ее холодные глаза — на Ярополке. И когда заговорила, голос ее раздался не в ушах — прямо в голове зазвучал. Чистый, бездушный. Слышали его только мы трое — носители.

— Ярополк Святославич, — вынесла она, и имя князя прозвучало как удар молота по наковальне. — Ты нарушил вассальную клятву верности, принесенную Великому князю Антону.

Ни упрека, ни злости. Просто факт. Сухо и безжалостно.

Ярополк аж рот открыл — то ли возразить, то ли взмолиться хотел, но Вежа ему и пикнуть не дала.

— За предательство сюзерена и деяния, приведшие к ослаблению подконтрольных ему земель и гибели его людей, Система лишает тебя трех рангов. Твой текущий ранг понижается до ранга «Староста».

Староста! Да это ж пшик, почти ничто в системной иерархии, насколько я ее понял. Ступенька чуть повыше простого смертного, которого Вежа и не заметила вовсе. Сразу три ранга долой — это был удар под дых. Я видел, как перекосилось лицо Ярополка. Смотрел он на Вежу с таким отчаянием, с таким неверием. Все его амбиции и спесь, все надежды на «законное» место — всё рухнуло в одно мгновение по воле этой бесстрастной девчонки из света.

Но Вежа еще не закончила.

— Дополнительно, за совокупность деяний, направленных против установленного Системой порядка и за нарушение клятвы, подтвержденной Системой, тебе присваивается достижение «Изгой».

Слово прозвучало жутко. Понятия не имею, что конкретно дает это «достижение» — интерфейс мне чужие плюшки и штрафы не показывал. Но само название говорило за себя. Клеймо. Вечное напоминание о предательстве, которое, видать, другие носители будут видеть. А может, и на отношение простых людей влияет, кто знает? Судя по тому, как Ярополк съежился и глаза зажмурил, ничего хорошего это «достижение» точно не несло. Скорее всего, штрафов целая куча — и к силе, и к влиянию, и к удаче. Ко всему, поди. Да уж, Система умела быть жестокой в своей справедливости. Или в том, что она считала справедливостью.

Я смотрел на все это с тяжелым сердцем. С одной стороны — поделом ему. Система сработала четко, предателя наказала. И наказание это, пожалуй, похуже быстрой смерти от моего топора будет. Жить дальше с клеймом «Изгоя», лишенным почти всех системных благ — незавидная участь. А с другой, сам факт, что Вежа вот так вмешалась. Не просто наблюдала, а сама суд вершила. Прямо тут, у меня в шатре. Над человеком, который был моим вассалом, хоть и предавшим. Это ж ясно показывало, как глубоко Система в наши дела лезет, как крепко нас, носителей, держит. Мы не просто люди со способностями. Мы — фигуры на ее доске. И она двигает нас, награждает и карает по своим правилам, которые нам не всегда и понятны.

Ярополк больше и не пытался говорить. Лежал тихо, сломленный, раздавленный. Приговор Вежи был окончательным, обжалованию не подлежал. Получил свое. От Системы. Оставалось только мое решение — как Великого князя. И оно, как я уже понял, от вердикта Вежи не сильно-то и отличалось бы по сути.

Вежа на миг задержала взгляд на поверженном княжиче, потом ее голова медленно повернулась. Ее холодные, нечеловеческие глаза уставились на Илью Муромца. Я напрягся, ожидая, что сейчас и ему прилетит. Старый воевода тоже замер, глядя на Вежу с плохо скрываемым страхом. Его судьба висела на волоске.

Илья взгляда не отводил, встречал холодное сияние глаз Системы с той же суровой стойкостью, с какой, небось, стрелы вражьи на киевских стенах встречал.

Наконец Вежа заговорила.

— Илья Муромец, — произнесла она, и в голосе ни тени осуждения или похвалы. Просто факт, как он есть. — Ты был под действием древней клятвы, что принес перед Богами Святославу Игоревичу — род его беречь до последнего твоего вздоха.

Илья чуть заметно головой качнул. Так вот оно что! Вот почему он так рьяно этого княжича защищал! Не по доброте душевной, не из страха перед ним, а из-за слова, что дал его великому отцу годы назад. Клятва перед Богами… это тебе не чихнуть. В этом мире такие штуки вес имели, и Система, видать, их тоже в расчет брала. Илья был связан по рукам и ногам. Не мог он иначе поступить, даже если сам всю гниль Ярополкову видел. Воин чести, что тут скажешь, вот только честь эта его в ловушку страшную завела.

— Система признает силу той клятвы, — продолжила Вежа. — Посему, твои действия по защите Ярополка Святославича, хоть и шли против воли твоего нынешнего сюзерена, Великого князя Антона, не будут считаться нарушением вассальной присяги ему. Ранги и достижения Системы остаются при тебе.

Илья выдохнул, да так шумно, что сразу стало видно, как гора с его могучих плеч свалилась. Пронесло. Кары Системы избежал. Его честь воина, связанного древним словом, признала даже эта бездушная сила.