Чтение онлайн

— Дневка — это хорошо, — одобрительно крякнул старик. — Людям нужно. Хоть дух перевести.

Мысль о дневке немного приободряла. Но до нее еще нужно было дойти. А степь, казалось, расступалась перед нами неохотно, испытывая на прочность, отнимая последние силы. Но мы шли. Упрямо, стиснув зубы, шли вперед. Потому что там, за горизонтом, нас ждали. И мы не могли опоздать.

Вечером следующего дня, когда солнце уже клонилось к морю, окрашивая небо в немыслимые цвета, авангард наконец-то достиг долгожданной речки. Не бог весть какая река — так, ручей побольше, метров десять шириной, с илистым дном и пологими, вытоптанными берегами. Но вода! Пресная, прохладная вода!

Лагерь встал на обоих берегах. Поднялся невообразимый шум и гам. Люди ринулись к воде, пили жадно, умывались, окунали гудящие ноги. Коней вели на водопой — те фыркали, тянулись к воде, шумно втягивая влагу. Настроение сразу поднялось. Слышался смех, оживленные разговоры. Усталость словно отступила на время.

Я распорядился выставить усиленные караулы — мы уже были глубоко на вражеской или, по крайней мере, ничейной территории. Хазары или печенеги Кури могли быть где угодно. Сам же, отдав необходимые приказы, рухнул в свой шатер. Сил не было даже поесть. Только бы добраться до походной койки и забыться сном хоть на несколько часов.

Провалиться в сон не получалось. Тело гудело от усталости, каждый мускул ныл, но мозг продолжал работать, перемалывая события последних дней и тревоги о будущем. Тмутаракань… Как там Такшонь? Держится ли? Эта сволочь Ярополк… Надо же было сыну Святослава так низко пасть, пойти на службу к грекам против своих же! И Скилица, этот византийский интриган… наверняка его работа. Сколько у них сил? Достаточно ли у меня войска, чтобы пробиться к городу? А Кучюк? Ударит ли он хазарам в спину, как обещал, или кинет, как это водится у степняков? Вопросы, вопросы… ответов нет.

Я ворочался на жесткой койке, пытаясь найти удобное положение. За пологом шатра доносились приглушенные звуки лагеря — треск костра, далекое ржание коня, тихий разговор часовых. Но постепенно звуки стихали, лагерь засыпал. Тишина становилась гуще, плотнее. Я почти задремал, когда почувствовал это. Нечто неуловимое. Изменение в атмосфере. Инстинкт, отточенный месяцами жизни на грани, заорал: «Опасность!»

Я замер, превратившись в слух. Дыхание стало поверхностным. Рука сама собой потянулась к топору, лежавшему рядом. Часовой у входа стоял неподвижно — его силуэт четко вырисовывался на фоне тускло тлеющих углей жаровни. Значит, не он. Кто-то другой. Здесь. Рядом.

Тихий шорох у задней стенки шатра. Полотно слегка колыхнулось. Кто-то пытался пролезть внутрь. Бесшумно. Профессионально. Не чета тому фанатику, что полез через главный вход.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, начал приподниматься, сжимая рукоять топора. Мышцы напряглись, готовые к броску. И в этот момент — вспышка движения у входа! Не внутри, а снаружи. Я не видел, что там происходит, но услышал короткий, сдавленный вскрик, звук борьбы, глухой удар, и почти сразу — резкий, влажный хрип, который быстро оборвался. Тишина.

Секунда показалась вечностью. Я вскочил, выставив топор перед собой.

— Кто там?!

Полог резко откинулся. В проеме стоял Ратибор. В лунном свете, пробивавшемся сквозь дыру для дыма, его лицо казалось высеченным из камня. В руке он держал свой любимый боевой нож — короткий, широкий, похожий на хищный клык. С лезвия медленно стекала темная капля. Второй рукой он держал за шиворот человека, который безвольно висел в его хватке.

— Еще один гость, княже, — ровным голосом произнес Ратибор. — Этот шел с тыла. Думал, умнее других.

Он втащил тело внутрь и бросил на пол. Человек был одет во все темное, лицо скрыто тряпкой. Ратибор сорвал ее. Молодой парень, хазарин, судя по разрезу глаз и скулам. Глаза его были широко открыты и пусты. На шее темнело страшное пятно — след умелого удара ножом.

— Готов, — констатировал Ратибор, вытирая нож о штанину убитого. — У него вот это было.

Он разжал кулак и показал мне маленький дротик, не больше пальца длиной. Острие его было чем-то смазано — темная, липкая субстанция.

— Отрава, — пояснил Ратибор, хотя я и сам догадался. — Похоже, та же, что и у первого. Действует быстро. Метил в тебя, пока ты спишь.

Я перевел дыхание. Второй за ночь. Они что, всерьез решили меня достать по-тихому? Ярополк, значит, не шутит. И греки, видимо, тоже не против такого исхода.

— Спасибо, Ратибор, — сказал я искренне. — Второй раз за ночь жизнь мне спасаешь.

Он только пожал плечами.

— Моя работа, княже. Следить, чтобы ты дожил до завтра. Этот был получше первого, двигался тише. Но все равно… просчитался.

Он снова буднично подхватил труп и вынес из шатра. Вернулся через пару минут.

— Все чисто. Посты предупреждены. Теперь никто не пролезет.

— Надеюсь, — пробормотал я, снова опускаясь на койку. Сон окончательно улетучился. — Посиди со мной, Ратибор. Спать все равно не смогу.

Он молча кивнул и устроился у входа, спиной к пологу, лицом ко мне. Нож лежал на колене, рука на рукояти. Тень. Моя верная, молчаливая, смертоносная тень. Иногда я думал: кто он такой на самом деле? Откуда эти навыки? Это хладнокровие? Он никогда не говорил о своем прошлом. Просто делал свою работу. И делал ее чертовски хорошо. Но его молчание, его непроницаемость, его готовность убивать без колебаний — все это вызывало не только доверие, но и легкую тревогу. Можно ли полностью доверять человеку, о котором ты почти ничего не знаешь, кроме того, что он — идеальный убийца?

Но сейчас выбора у меня не было. Он был здесь. Он был на моей стороне. И пока это было так, я мог чувствовать себя немного спокойнее. Хотя сон этой ночью ко мне так и не пришел.

Двойное ночное покушение не прошло незамеченным. Слухи поползли по лагерю быстрее степного пожара. Кто? Зачем? Хазары? Греки? Предатели среди своих? Люди стали коситься друг на друга, напряжение висело в воздухе, готовое взорваться от любой искры. Дневка, которая должна была принести отдых и разрядку, грозила превратиться в сборище озлобленных и напуганных людей. Так воевать нельзя.

Вечером, когда жара спала и над рекой поднялся легкий туман, я решил действовать. Приказал выкатить пару бочонков медовухи, что везли для особых случаев. Раздать всем — от простого ратника до воеводы. И собрал своих ближайших соратников у главного костра. Илью, Борислава, Степана, Ратибора (он, как всегда, держался чуть в стороне, сканируя темноту).

— Мужики, — сказал я, когда все расселись. — Знаю, что по лагерю слухи ходят. Знаю, что настроение не праздничное. Враг пытается нас запугать, посеять рознь. Хотят, чтобы мы перегрызлись между собой еще до битвы. Не выйдет!