Чтение онлайн

Коржаков вспоминал:

– Я подумал, что Борис Николаевич просто шутит, и сказал ему: "Ударьте меня!" И тут Ельцин возьми да воткни нож мне в руку. Шутка на этом закончилась. Увидев кровь, брызнувшую из моей раны, Ельцин сразу протрезвел. И сам испугался. Потом отдал мне нож, протянул свою руку и сказал: "На, бей! Будем квиты!" Я и порезал руку президента, из раны выступила кровь. "А теперь давай смешаем твою и мою кровь, помажемся ею - и будем кровными братьями, до конца жизни", - предложил Ельцин.

Когда я опубликовал эту рассказанную мне Коржаковым историю, наивные датские читатели замучили меня телефонными звонками. Задавали один вопрос:

"А как же можно доверять Ельцину ядерную кнопку, если он с ножом так обращается?"

МСТИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Я пришел в гости к Коржакову, конечно, не за тем, чтобы услышать эту анекдотичную, но очень печальную историю, рассказывающую о кремлевских нравах. Российские вожди всегда развлекались со своими подчиненными от души. Раньше заставляли членов Политбюро на помидоры садиться.

Меня больше интересовал рассказ Коржакова об эпизоде с коробкой из-под ксерокса, изменившем ход политических событий. Не вмешайся тогда Коржаков, не отдай распоряжение задержать воров, кто знает, как бы сложилась история страны. Наверное, не лучше, чем сложилась. Я спросил Коржакова:

– Вы прекрасно знали об операциях с "черным налом". Ваши сотрудники из Службы безопасности сами развозили деньги по стране. Зачем понадобилось задерживать тех, кто выносил злополучную коробку из-под ксерокса? Вы что, не понимали, что идете на прямую конфронтацию с ближайшим окружением Ельцина, а в итоге - с самим президентом? Вы действительно хотели сорвать выборы?

– Все в Кремле знали, что Ельцин тяжело болен. Я боялся, что он просто умрет после очередного инфаркта. Я не скрываю, что предлагал перенести выборы. Ельцин тоже знал о состоянии своего здоровья. Еще в 1995 году он обсуждал возможность передачи власти Черномырдину или Лужкову. Оба тогда отказались. К 1996 году я не видел лучшей замены Ельцину, чем вице-премьер Олег Сосковец, - ответил Коржаков и добавил: - Было тяжело после отставки, но потом почувствовал облегчение. Мысль о том, что когда-нибудь пришлось бы возить Ельцина в инвалидной коляске, наводила на меня ужас.

– А что вы думаете о новом президенте Владимире Путине?
– спросил я.

Коржаков встал и вышел на балкон, жестом приглашая последовать за ним. Неужели он опасался, что и его квартиру уже прослушивают при новом президенте?

– Путин - скрытный и, как мне кажется, мстительный человек, полушепотом говорил Коржаков.

– Откуда вы знаете?

– Сужу по его окружению.

На прощание Коржаков с гордостью показал мне свою коллекцию охотничьих ножей, украшающих кухонную стенку, ту, что отделяет его квартиру от ельцинской.

– А вы не сохранили тот нож, которым вас ударил Ельцин?

– Не помню того ножа. А если бы помнил, то выбросил бы. Не хочу иметь дома ничего, что напоминало бы о Ельцине, - ответил генерал.

Примерно спустя год после этой встречи я прочитал в газетах, что многие ветераны распущенной ельцинской Службы безопасности выразили поддержку президенту Путину.

УГОЛОВЩИНА КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ

В глазах наивного западного обывателя ельцинская Россия выглядела вполне добропорядочной европейской страной.

Рынок, частная собственность, многопартийность, свобода слова.

На самом деле в стране процветали насилие, грабежи, убийства. По количеству убийств - только в Москве за 1993 год их было более пяти тысяч Россия опередила все западно-европейские страны, вместе взятые. Участились особо тяжкие преступления: похищения людей, пытки, вымогательство, зверские формы убийств - обезглавливание, четвертование, закапывание в землю и сожжение заживо.

Росла и экономическая преступность - отмывание денег, мошенничество, рэкет, создание финансовых пирамид. В том числе при участии государственных и правительственных чиновников высшего эшелона.

В результате этих жульнических операций разорялись миллионы мелких инвесторов, особенно в сфере приватизации жилищного фонда. Тысячи пожилых людей и пенсионеров просто исчезли, подписав завещание на квартиру в пользу какой-нибудь "благотворительной" фирмы - в обмен на пожизненную материальную поддержку. Российские спецслужбы в 1994 году зарегистрировали около 17 тысяч случаев криминальной активности со стороны правительственных чиновников. Треть этих нарушений составляли дела о взятках.

Для сравнения приведу статистику по Дании. Здесь в год возбуждается семь-восемь уголовных дел о коррупции. Размеры взяток обычно не превышают 10-20 тысяч долларов.

Яркий пример датской коррупции - разоблачение Питера Брикстофте, популярного мэра провинциального города. Его обвинили в том, что он предъявил для оплаты в муниципалитет ресторанный счет на восемь бутылок вина стоимостью тысяча долларов. После разоблачительных публикаций в газетах о злоупотреблении мэром служебным положением полиция немедленно возбудила уголовное дело. Здание мэрии перетрясли, произвели выемку всей финансовой документации. Мэр с позором лишился своего поста.

Этот пример демонстрирует, что на Западе пресса имеет общественное влияние и способна заставить власти принять меры против мошенников.

В России же преступность, уголовщина стали повседневностью, образом жизни. Никто давно не удивляется ни убийствам, ни массовому воровству, ни насилию, ни войнам, ни взрывам жилых домов посреди ночи. Человеческая жизнь оценивается в долларах по прейскуранту наемных убийц. Бизнесмен столько-то "зеленых", политик - столько-то, журналист - столько-то. Ну а рядовой гражданин вообще ничего не стоит. Ноль!

Кому в голову придет обращаться за помощью в милицию? Только сумасшедшему. В сознании большинства граждан милиция ещё пострашней бандитов, потому что находится у бандитов на содержании. К бандитам больше уважения. У них есть правила игры, пусть воровской, но кодекс чести. А у милиции и того нет. Стражи порядка превратились в лакеев уголовников.

ПОЛКОВНИК С ПОДНОСОМ

Однажды мне по знакомству устроили встречу с "большим" человеком, торгующим оружием. Адрес давать не стали - прислали черную "Волгу", и шофер отвез меня в один из подмосковных районов. Высадил в каком-то дворе и попросил подождать - мол, сейчас тебя встретят. Посередине двора стояло полуразрушенное, обшарпанное здание. На стене у входа висела маленькая разбитая табличка советских времен: "Отделение милиции".