Чтение онлайн

Выйти замуж?.. Как всякая бы на ее месте женщина она не однажды задумывалась, что влечет к ней Ланского. К людям просто общительным этого генерала, который за чаем все больше молчит и слушает ее женскую болтовню, не отнесешь. Да и какое это общество, развлечение – ее вдовий дом с детьми, сестрой, старой девой, нехитрым угощением?!

Но таких вечеров, проведенных генералом в ее семействе, набралось слишком много, чтобы не придать этому значения. Когда Ланской уходил, Александрита все настойчивее толковала сестре, что его визиты неспроста и Петр Петрович вот-вот сделает ей предложение. Остаток вечера, продолжая рукодельничать, – обычно они перешивали старые платья, чинили детскую одежду – сестры проводили в рассуждениях о возможной перемене участи.

Наталье Николаевне нравился этот серьезный, основательный, как видно, человек. Ее располагало отсутствие всякой позы, краснобайства, желания интересничать, казаться затейливым, что она часто замечала в мужчинах, желавших привлечь ее внимание. Так же естественно относился Ланской к ее детям. Как он обращался с ними, чем они платят ему – за этим Наталья Николаевна следила пристально. И понимала – от этого зависит ее решение.

Как-то среди ее поклонников появился один очень богатый, преклонных лет человек, видимо, имевший серьезные намерения. Может быть, это кончилось бы замужеством, но однажды на прогулке она заметила, как сыновья, немного поотстав от них и прячась за кустами, швыряются снежками, стараясь попасть в спину ее кавалеру. Так случалось ни один раз, и она поняла – этот человек не нравится детям. Да и сам он понял это, деликатно и навсегда удалившись.

В отношении Ланского ничто не вызывало тревоги Натальи Николаевны. Все чаще и чаще она думала о нем с тихим радостным чувством. И чем больше думала, придирчиво перебирая мельчайшие эпизоды их знакомства, тем чаще задавалась вопросом: а что, если это судьба? И давняя картина, стертая происшедшими вслед трагическими событиями, теперь опять вставала перед ней. О том, что произошло, мы знаем в передаче одной из дочерей Натальи Николаевны, которая ручалась за достоверность происшествия, потому что слышала о нем «от самой матери».

Случилось это за несколько месяцев до роковой дуэли Пушкина. «Мать сидела за работою, – читаем в воспоминаниях, – он (Пушкин. – Л.Т.) весь день провел в непривычном ему вялом настроении. Смутная тоска обуяла его; перо не слушалось, в гости не тянуло, и, изредка перекидываясь с нею словом, он бродил по комнате из угла в угол. Вдруг шаги умолкли, и, машинально приподняв голову, она увидела его стоявшим перед большим зеркалом и с напряженным вниманием что-то разглядывающим в нем.

Наташа! – позвал он страшным, сдавленным голосом. – Что это значит? Я ясно вижу тебя и рядом – так близко! – стоит мужчина, военный... Но не он, не он!.. (Пушкин, вероятно, имел в виду Дантеса. – Л.Т.). Этого я не знаю, никогда не встречал. Средних лет, генерал, темноволосый, черты неправильные, но недурен, стройный, в свитской форме. С какой любовью он на тебя глядит! Да кто же это может быть? Наташа, погляди!

Она, поспешно вскочив, подбежала к зеркалу, на гладкой поверхности которого увидела лишь слабое отражением горевших ламп, а Пушкин еще долго стоял неподвижно, проводя рукою по побледневшему лбу».

Наталье Николаевне предстояло принять важное решение. Она сама усталая, напуганная, если не сказать, сломленная резко незадавшейся жизнью; четверо детей, которых подымать и подымать – вот и все ее приданое. И Ланской – не боится?! Выходит -- нет. Мысль об этом отозвалась в ней радостным эхом. И воспоминания о том видении в зеркале, как знак Пушкину, что она не будет брошена на произвол судьбы, оставшись без него, укрепило эту радость. И само собой выходило, что Петру Петровичу она должна ответить только одно – «да».

Как обманчива бывает внешность! В свете побаивались злого язычка Идалии Григорьевны Полетики. Тому, кого она записала в число своих недругов, ни пощады, ни прощения ждать не приходилось.

По-разному отнеслись к этому решению современники вдовы великого поэта, и уж совсем отрицательно – последующие поколения почитателей Александра Сергеевича. А их было и есть неисчислимо – вся Россия.

Пушкин остается нашей первой любовью. Сколько раз в этой стране менялось все: черное становилось белым, белое – черным, а потом наоборот. Любовь же к поэту – гениальному, убиенному – быть может, единственная постоянная величина, некая общенациональная религия, на которую не смеет посягнуть никто.

Понятно, почему и в тот, пушкинский век, и бездну лет спустя у большинства людей не укладывалось в голове: да разве это возможно – сменить святое для всех имя поэта на какое-либо еще? С жестокостью, свойственной беззаветной любви, историческая память народа не принимала Наталью Николаевну в расчет как живого человека, со своим таким же, как и у всех, быстротечным веком.

Жить лишь памятью о муже-гении и умереть на его могиле – именно к этому уделу приговорило вдову романтическое русское воображение. Любое иное развитие событий считалось отступничеством, предательством, забвением своего долга.

А ведь сам Александр Сергеевич, умиравший с мыслью о своей Натали и тревожась за ее, будущее, никак не одобрил бы такого отношения к ней. Молодая одинокая женщина с четырьмя детьми на руках – он хорошо знал, как ей придется тяжело. И сам назначил срок вдовства своей «мадонне», намного ею превышенный, и наказал выбрать доброго отца своим детям.

Она сделала все, как велел Пушкин...

Вот что писала о предстоящей свадьбе сестра Натальи Николаевны. Слова, безотлучно жившей в семействе вдовы Александры Николаевны, заслуживают доверия: она была свидетельницей этого неприметного, без всякой внешней эффектности, романа и, уж конечно, самым придирчивым образом следила за каждым шагом, каждым словом неожиданного поклонника сестры.

«Я начну свое письмо, дорогой Дмитрий, с того, чтобы сообщить тебе большую и радостную новость: Таша выходит замуж за генерала Ланского, командира Конногвардейского полка, – адресовалась Александрина к одному из братьев Гончаровых. – Он уже не очень молод, но и не стар... у него благородное сердце и самые прекрасные достоинства. Его обожание Таши и интерес, который он выказывает к ее детям, являются большой гарантией их общего счастья. Но я никогда не кончу, если позволю себе хвалить его так, как он того заслуживает...».

Примечательно, что такую высокую оценку Ланскому дает женщина, питавшая к первому мужу сестры глубокое почтение, преданность, если не сказать о чувствах более нежных. В таких случаях не последнюю роль играет сравнение, даже ревность, но, видимо, действительно – достоинства Ланского были слишком очевидны.

Прислали свое благословение и давно жившие врозь родители Натальи Николаевны: отец Николай Афанасьевич и мать Наталья Ивановна. Что касается ее, то она, не доверяя мнению родных, навела справки о будущем зяте у хорошо знавших генерала лиц. И убедилась, что соискатель руки ее дочери-вдовы «со всеми его моральными качествами... может принести только счастье».