Чтение онлайн

Герасимов чувствовал какой-то изъян в своих рассуждениях, но какой — не мог уяснить, а оттого еще более раздражался, сердился на себя и на других.

По лесной дороге Федченко шагал в Снегири, в библиотеку при Доме культуры. Такая необходимость возникла еще вчера, после разговора с Герасимовым. А в библиотеке своей части нужной литературы он не нашел и вот поэтому-то сегодня отправился в райцентр.

Книги он подбирал долго, до самого закрытия библиотеки. В результате набралась порядочная стопка, а во что их сложить?

— Дайте-ка я вам заверну книги, да увяжу, удобнее будет нести, — предложила пожилая библиотекарша.

— Спасибо, что выручили меня, — заторопился Павел. — Извините, задержал вас. — И, поклонившись женщине, вышел.

Обратно в часть Федченко направился через центр поселка. Пересек площадь, на больших часах, висевших на углу гастронома, стрелки показывали 20.20. Впереди шли парень и девушка. Они о чем-то спорили, но Павел, не прислушиваясь, обогнал их, занятый своими думами. Вдруг сзади донесся крик девушки:

— Пусти, не пойду!

Федченко обернулся и увидел, что парень, схватив девушку за руку, тащит ее в подъезд двухэтажного дома. Девушка протестовала. Федченко не знал, как ему быть — сделать ли вид, будто ничего не замечает или вмешаться? Но по какому праву, мало ли какие могут быть отношения у этих двоих. А парень тем временем успел втолкнуть девушку в подъезд и захлопнул за собой дверь.

— Помогите, помогите! — донесся из-за дверей девичий крик.

Федченко решил, что не имеет права пройти мимо, положил на тротуар связку книг и толкнул дверь плечом. Девушка выскочила из подъезда и побежала, прикрывая лицо руками. Следом за ней вышел парень, накинулся на Федченко.

— Я тебе покажу... Узнаешь как не в свое дело соваться. Это мой дом, я ее к себе вел. Она моя невеста, а тебе что надо?

— Разве невест тянут насильно!

— Поговори мне, поговори. Скоро по-другому заговоришь, заступничек! Рассчитаемся...

— Да, да, на том свете уголечками, — с досадой бросил в ответ Федченко.

Отойдя от поселка километра два, Федченко услышал сзади тарахтенье мотоцикла. Из темноты вынырнуло желтое пятно фары. А еще через минуту мотоцикл догнал его.

— Я говорил тебе, что он далеко не уйдет. — Федченко узнал по голосу того самого парня.

Павел подошел к парням.

— Ну что, лейтенант, вот и встретились. А ты говорил, на том свете уголечками, на этом...

Парень стоял перед ним нетерпеливый, с опасным блеском в глазах. Вдруг он схватил Федченко за плечо и так дернул шинель, что сорвал с плеча погон.

«Ах, вот как! Значит придется драться, хотя их и двое...»

Но драться не пришлось — из-за поворота со стороны леса выскочил «газик». Его сильные фары осветили дорогу. Парни от неожиданности рванулись к своей машине, стали разворачивать мотоцикл и второпях завалили его в кювет. На дороге остался один Федченко, в расхристанном виде, с оторванным погоном.

Из машины выскочили офицеры.

— Что здесь происходит? — громко спросил один из них. — А, это вы, Федченко. Вот вы, оказывается, какой!..

Федченко узнал подполковника Сырца.

Тем временем парни выволокли из кювета мотоцикл, один из них попытался объяснить, что у них произошло. Лейтенант не виноват. Честно... Ерунда все это. Мы тут сами малость того...

— Ваши объяснения мне не нужны, — отмахнулся от них Сырец.

Парни откатили мотоцикл в сторону, запустили мотор и покатили в сторону поселка.

Сырец, подойдя вплотную к лейтенанту, приказал:

— Идите сейчас же в подразделение и доложите обо всем командиру.

Утром лейтенанта-инженера Федченко вызвал к себе Герасимов. Грустно посмотрел на него, тихо произнес:

— Подполковник Сырец позвонил мне и приказал отстранить вас от должности. Конечно, временно, пока не разберутся в случившемся. И как вас угораздило?..

— А что тут разбираться? Они же первые налетели на меня, а я виноват?

— Все правильно, но вы офицер... Дело здесь тонкое. Речь идет о взаимоотношениях с гражданским населением. Подполковник Сырец на это особый упор делает. Я-то вас понимаю, да помочь не могу, — как-то виновато он посмотрел на Федченко. — Приказано вам отбыть в распоряжение капитана Ходжаева. Пока будете помогать ему. Кажется, вас хотят назначить командиром хозяйственного взвода. До выяснения.

— Я поеду к начальнику политотдела, — запальчиво возразил Федченко. — Я буду жаловаться!

— В том-то и дело, что жаловаться вам некому, Смирнов с Климовым уехали. Вернутся через две-три недели, а без них никто ничего решать не будет. Понимаете? Проведете сегодня занятия, а утром — к Ходжаеву... Он мужик хороший, мы вместе служили в артиллерийском полку. Когда сюда переводили, он откровенно заявил, что ракетную технику освоить ему будет трудно. А я вот влип... по собственному желанию, — вяло улыбнулся капитан.

Народная мудрость гласит: утро вечера мудренее. На следующий день Федченко уже не испытывал той обиды и горечи, что охватили его при разговоре с Герасимовым. Он был уверен, что командование во всем разберется. Да и начальник политотдела — человек справедливый. Это уж точно.

Впервые он увидел Смирнова на партийном собрании. Подполковник сидел на диване в коридоре клуба, беседовал с офицерами. Федченко отметил про себя, что держатся они с начальником политотдела непринужденно. И сам Смирнов слушает собеседника внимательно. Выступил он в конце собрания, говоря о делах всем известных, но слова его обретали какую-то особенную ясность, доходчивость и воспринимались с живым интересом. Завидной способностью был наделен подполковник — понимать других...

Об этом думал Федченко, направляясь в хозвзвод.

Ходжаев отнесся к случившемуся проще. Выслушав Федченко и видя, что тот приуныл, постарался ободрить его:

— Не горюйте, лейтенант, — успокаивал он. — Нам, хозяйственникам, инженеры тоже нужны. И, откровенно говоря, мне все это тоже не очень нравится. Однако, что поделаешь? Приедут командир и начпо — быстро разберутся, что к чему, а пока будем работать. Людей надо кормить, обувать, солдатам здорово достается, обо всех надо позаботиться. В артиллерии такого напряжения не было. — Покачал головой и усадил Федченко рядом с собой. — Ваши обязанности — командовать хозяйственным подразделением. Надо наладить политзанятия, солдаты подобрались у нас дотошные. Вечером я вас представлю им. Сейчас все люди на работе. Вот вам инструкции и документы по всем хозяйственным вопросам.

Ходжаев подвинул Федченко стопу папок и книг, улыбаясь, сказал:

— Садитесь и изучайте, хотя это не электрические схемы, но дело надо знать хорошо. А я иду в столовую, прослежу, как готовят обед.

Если бы Федченко сказали раньше, что у хозяйственников уйма работы, не поверил бы ни за что. Но сейчас убедился, что это именно так. Вот уж несколько дней с раннего утра он крутится по хозяйству. Провести занятия с личным составом, расписать задания командам на работы, а там садись в машину и гони на один склад, на другой, смотришь и день на исходе.