Чтение онлайн

Утро не принесло Иви ничего, кроме пустоты и растерянности. Где-то в глубине души поселилась неудовлетворенность, и она предпочитала не думать о природе этого чувства.

Она прошлепала в ванную, влезла под холодный душ, в очередной раз — так сказать, на собственной шкуре — убедилась, что мир жесток. Из своего крохотного гардероба Иви выбрала джинсы и ярко-красную футболку: пусть это и не ее цвет, но, по крайней мере, мир будет знать, что она с ним в состоянии вооруженного конфликта.

Может быть, не стоило в таком состоянии начинать первый рабочий день, но, в очередной раз перекладывая в сумке вещи — не дай бог что-нибудь забыть, — Иви ощутила себя настолько несчастной, что хоть плачь. Бездомность как-то не располагает к гармонии. А дисгармония не располагает к спокойствию. Иви знала, что уж лучше показывать миру зубы, чем слезы.

Она сдала номер — горничная с особым тщанием осматривала ванную, и это почему-то взбесило Иви до крайности. Попрощалась с сонным портье, оставила чаевые… Гулять так гулять — поймала такси. Все равно она не знала, как добраться до пиццерии на общественном транспорте.

До этого ей не случалось бывать в абсолютно пустых кафе и магазинах. А хотелось. В детстве. Можно поставить галочку напротив сбывшегося желания, сказала себе Иви, но из груди все равно вырвался вздох.

Гулкое, чистое, нереальное помещение — нереальное потому, что в реальности здесь должны быть люди, — ей понравилось.

Ее встретил менеджер с тем же выражением безмерной усталости на бледном лице, которое Иви отметила вчера. Ей совершенно закономерно вспомнился Алан. Закралось подозрение, что хроническая усталость — это болезнь жителей больших городов, и сейчас эпидемия в разгаре.

— Иви! — сегодня он не церемонился и не утруждал себя обращением «мисс». Видимо, счел, что она поступила в его распоряжение и он волен избавиться от некоторых этикетных условностей. Впрочем, она не возражала. — Рад, что ты не передумала. Хотя если бы передумала, мы бы тоже не очень расстроились…

Иви подумала, что до хорошего менеджера по персоналу ему не подняться.

А может, он просто не выспался.

— Можешь называть меня Льюис, можешь — мистер Броукен, мне все равно.

Точно не выспался.

— Вот твое рабочее место. Умеешь обращаться с кассой? Кстати, почему ты с сумкой?

— А я всегда с сумкой, — невозмутимо ответствовала Иви. — Ну смена белья там, теплая одежда, аптечка первой медицинской помощи, бейсбольная бита на случай нападения. Вот и набирается.

Она испытывала истинное блаженство, глядя, как на лице Льюиса проявляется выражение смятения. Еще бы, будет тебе смятение, когда взял на работу сумасшедшую! Она нечасто так бессердечно шутила с людьми, но сегодня ей просто необходимо было разрядить атмосферу в собственной душе.

— Кхм, — сказал Льюис.

Иви наигранно похлопала ресницами.

— Ну ладно, — бесцветно обронил Льюис и тоже похлопал ресницами. У него это было естественной реакцией.

Иви хихикнула.

— А еще у меня там надувная кровать. Потому что я страдаю нарколепсией. Приступы не очень часты, не надо беспокоиться, но никогда не знаешь, где свалишься… А спать на холодном полу вредно для женского здоровья.

Льюис молчал, потрясенный.

Иви прыснула.

— И мини-биотуалет! Не могу пользоваться общественными уборными, — доверительно сообщила она и расхохоталась прямо в доверчивые потрясенные глаза Льюиса.

Нехорошо так поступать, человек просто зарапортовался, причем уже месяца четыре назад…

Льюис покраснел, потом тоже захихикал — сдержанно, как и полагается старшему работнику, но почему-то совсем по-девчоночьи.

— Так, я вижу, с чувством юмора у тебя все в порядке, — проговорил он, когда приступ веселья у обоих закончился. — Но вопрос насчет сумки остается открытым…

— Я второй день в городе. Негде было оставить.

— Бедняжка! — ужаснулся Льюис. — Где же ты ночевала?

Иви подавила желание рассказать ему душещипательную историю о том, как она искала пристанища в парке, была изгнана оттуда злобными бомжами и отправилась бродить по пустынным холодным улицам. Доброе сердце Льюиса этого не перенесет. А оно доброе, сразу понятно…

— Сняла номер в гостинице, — не вдаваясь в подробности, сообщила Иви.

— Послушай, можно попытаться тебя куда-то пристроить, а если сегодня не получится, то в служебке есть диванчик.

— Спасибо, — сердечно поблагодарила Иви и поняла, что не ошиблась в нем. — Так что там с кассой?..

И ей пришлось в подробностях изучить «что там с кассой», «что там в меню», «что там с чаевыми», «что там со штрафами» и «что там с уборкой». Уборщицы тут почему-то не было, а было дежурство среди кассиров-официантов. Естественно, сегодня была ее очередь.

К одиннадцати утра Иви чувствовала, что у нее голова идет кругом, к двенадцати — что мышцы лица устали держать улыбку. К двум — что у нее отваливаются ноги. К четырем — что она всех ненавидит лютой ненавистью. К шести — что Льюис в общем-то отличный парень и все у него нормально и с реакцией, и с нервами.

К восьми Иви почувствовала, что ее нет. Просто нет. Кажется, чего-то такого ищут в жизни монахи-буддисты? Наивные, они просто не знают, где искать…

В восемь тридцать, когда ее смена закончилась, Иви сидела на красном диванчике в служебном помещении, с наслаждением вытянув ноги и положив их на табурет, медленно-премедленно жевала успевшую остыть пиццу с морепродуктами — с такой скоростью очень ленивая гусеница уничтожает не особенно вкусный листок — и прислушивалась к борьбе двух противоположных желаний в своей душе. Одно — остаться тут навсегда, вот на этом самом месте, и никогда больше не шевелиться и не улыбаться. Другое — покинуть это адское заведение. Тоже, разумеется, навсегда. Иви прислушивалась, но не вмешивалась. Сами разберутся. Станет она еще тратить последние силы на разрешение их конфликта.

Звонок мобильного вывел ее из состояния, близкого к коме или к нирване.

— Да, — равнодушно произнесла она в трубку.

— Иви?

— О, привет. Алан. Прости. Что не позвонила. Раньше.

— Иви, с тобой все в порядке?

— Да.

— Ты еще не передумала насчет квартиры?

Она почти видела, как он нахмурился. Он хмурился, когда думал о чем-то, что считал серьезным.

— Нет.

— Иви, я тебя чем-то обидел?

— Нет. — Пауза. — Прости. Первый день. На работе…